Бар разбитых сердец

      Москва никогда не спит. Бары, клубы, торговые центры работают сутки напролёт, принимая посетителей, желающих утопить своё одиночество или отбросить свою боль и тоску. Город не спит — не спят люди — заблудшие души или просто те, кто не хочет просиживать молодость дома, чтобы не сокрушаться в будущем о потерянном времени. Они торопятся жить, будто боясь, что молодость может кончиться в одночасье — и вот ты сидишь с внуками в кресле-качалке и читаешь им детские книги. Всё, жизнь кончилась. Бессмысленная, как и всё вокруг.       А в баре… В баре всё кажется таким далёким — реальная жизнь далека. Её прогоняет алкоголь и хорошая компания, с которой запиваются разочарования этой жизни.       А в баре всегда шумно, весело. Никому нет дела до жизни — только до того, чтобы уйти от неё, забыться. Голоса самые разные, и все они создают ощущение, что всё происходит на другой планете, не на днище, называемом Землёй.        — И ты представляешь, она бросила меня! Прямо во время концерта! — кричит Женя, срывая голос и жестикулируя, на весь бар. — А потом написала, что отношения ей были нужны только для хайпа…       Под глазами у него тени — ещё глубже и темнее, чем обычно. Бледное лицо и боль в глазах — разочарование в любви и отсутствие веры в неё. Обычное дело после травмирующего расставания. Особенно после того, как осознаёшь, что всё что было — иллюзия, обман, наглая ложь. И Жене действительно больно — он Любил Алину. Именно Любил. Но теперь он не мог ничего чувствовать — слишком больно и тяжело. И вечером, Желая утопить эту боль, он пьёт очередной напиток, изливая душу другу, так же страдающему от расставания.       — Это пиздец, Жень, полный пиздец. Она самая настоящая сука. — Даня кивает другу, вспоминая, с какой любовью смотрел Женя на свою девушку.       Женя снова заливает в себя очередную порцию алкоголя и закрывает рот, ощущая, как что-то подступает к горлу. Резкое поднятие градуса — не лучшая идея. Особенно на голодный желудок. Женя тяжело поднимается с высокого барного стула, и, пошатываясь, направляется в сторону туалета. Даня вздыхает — не дойдёт. Поэтому он встаёт и, приобнимая за плечи, ведёт Женю в сторону уборной, надеясь, что друг не решит познакомить окружающих с содержимым своего желудка.        — Жень, потерпи немного. — Даня открывает дверь туалета и с радостью замечает, что все кабинки пустуют. Открыв дверь ближайшей, он пропустил Женю к белому трону.        — Бля, дай хоть волосы уберу. — Даня с присел рядом с Женей и убрал от лица волосы. — А то волосы все будут в блевотине.        — С-спасибо. — Женины руки дрожали.       Он поднялся и подошел к раковинам, вымыл руки, набрал в рот воды и выплюнул, освобождаясь от неприятного ощущения во рту.        — Она меня не любила. Никто не любит, — Хоть он и проблевался, но был все так же нетрезв. — Хоть ты любишь меня? — спрашивает парень. — Любишь ведь?       А Даня теряется. Любит? Да. Конечно. Женя же классный парень, добрый, искренний. Симпатичный. Симпатичный? Даня одернул себя. С каких пор он стал отмечать чью-то красоту? Разве для него внешность парней - не белый шум? Даня постарался отгородиться от этой мысли: он не гей. Ему не нравятся мужики. Гейский секс? Фу! А с Мильковским? Так, стоп, какого хуя он стал задумываться о сексе с Женей? Что за хуйня?       Но он точно не гей.        - Да Жень, люблю. - Даня убеждает себя, что говорит о любви к Жене как к другу. Как к классному человеку.       А Женя подозрительно быстро оказался рядом для его состояния. И накрыл губы дани своими. Но Поперечному, в свою очередь, как-то не захотелось отталкивать друга. Но он не гей. Совершенно точно. Просто ему нравится целоваться с Женей Мильковским. И это совсем не по-гейски.