Мой милый демоненок

— Совсем никак? — подняв почти прозрачные глаза от темных иероглифов на своего Господина, спросил Мобэй-Цзюнь. Ло Бинхэ покачал головой, изящно поворачивая в руке кисть с тушью на кончике. Казалось, он делал все, лишь бы темный океан письменности не обрушился на беззащитный белый лист. — Никак, — со вздохом ответил Лорд Демонов, наконец, положив кисть на подставку. — Я все делаю нежно, как и нравится Учителю. Не кусаюсь, не оставляю много меток, хоть это и трудно… Я даже изучил множество соответствующих книг. Я уверен, что все должно быть хорошо, что Учителю должно быть приятно, но…— и вновь грустный вздох, коих Ло Бинхэ уже обрушил на этот кабинет в сотый раз, за время продолжительного разговора о многострадальном желании Демона. Мобэй-Цзюнь посчитал. — Лорд Шэнь все равно не получает удовольствия, — завершил предложение ледяной Король. Его светлые глаза опустились на иероглифы, что изящным почерком Ло Бинхэ выточены на бумаге, скорее, в стремлении не увидеть их, а погрузить себя в удобное размышление. Однако даже так, Мобэй-Цзюнь боковым зрением увидел мнимый кивок Господина и услышал сто первый вздох. — Неужели я настолько плох? Сколько бы я ни старался, все без толку! — чуть ли не взвыл Ло Бинхэ и от досадной обиды глаза предательски защипали. Но где это видано, чтобы Господин расплакался перед подчиненным? Поэтому влага, будто по велению, тут же скрылась с темных глаз. Хотя… Этот подчиненный уже столько всего услышал, и столько всего знает, что едва ли его удивят какие-то там слезы. Повисла гнетущая тишина, что продлилась не более трех спокойных вдохов. Но даже за это время, коварно успела ранить сердце Ло Бинхэ очередным наплывом неуверенности в чувствах Учителя к нему. И это заставило слезы вновь предательски хлынуть к глазам. Но, видимо, Мобэй-Цзюнь тоже не просто молча сидел за все это время, а сравнивал рассказ Господина с чем-то в своей голове. Ведь спустя это время он поднял глаза на Ло Бинхэ и заговорил: — Шан Цинхуа однажды сказал мне, что существуют люди, которые не испытывают такого рода желаний. — Как это…— слегка не понял Ло Бинхэ. — Так, как я и сказал. Они могут любить человека всем сердцем, но просто не будут испытывать желания касаться тела. Ты сказал, что он всегда лишь принимает твои ласки, но сам никогда не прикасается к тебе. Да и даже от этих ласк ему не особо то и приятно. Видимо, Лорд Шэнь именно из таких людей и с этим ничего не возможно сделать. В них это заложено с рождения. — То есть, меня просто не хотят, — снова несравненный главный герой принял все лишь на свой счет. Было наивно полагать, что Мобэй-Цзюнь это поймет, поэтому ответил лишь беспечное: — Да. — И что мне с этим делать? — в сто второй раз вздохнул Бинхэ, вновь без особой на то цели взяв в руки кисть. Видимо, волнение полностью контролировало его тело. Наконец, послышался первый раздраженный вздох уже Мобэй-Цзюня, и он полоснул своим холодным взглядом Господина, в последний момент, узрев его поникший вид, сжалился и смягчил тон: — А что сделать? Насильно ведь не будешь брать. Просто оставь плотские утехи. Любовь может быть прекрасна и без них. Так Учителю твоему, если он действительно относится именно к такому типу людей, будет намного комфортнее. А если уж тебе так сильно захочется, то руки у тебя на месте, фантазия тоже не плохая. Выход найдешь. То, что говорил ледяной Король было вполне логично. Поэтому Ло Бинхэ сразу же решил, что оставит свое безграничное желание глубоко внутри сердца, ради комфорта Учителя. Тем более, ему не привыкать. Он больше пяти лет жил лишь фантазиями, по ночам стирая ладонь до кровавых мозолей. Он сам отлично понимал, что удовлетворить его очень трудно. И иногда у Ло Бинхэ появлялась искренняя зависть к мужчинам, что способны дойти до кульминации удовольствия за несколько секунд. Создатель точно просыпал какой-то ингредиент больше нормы, когда создавал его. — А откуда этот хомяк знает такое? — внезапно спросил Ло Бинхэ, обмокнув кончик кисти в чернила, спокойно приступая к работе. — Не называй моего мужа хомяком!

***

Оставив дела Царства демонов на Мобэй-Цзюня, Ло Бинхэ, как обычно, вернулся домой ближе к вечеру. Когда небо уже темнело, окрашивая вечереющим мраком всю землю. В бамбуковой хижине во владениях Лорда Демонов, было тепло и уютно. Светло от фонарей и свеч. Словно само место было пропитано особой энергетикой нежности и любви. А главной прелестью этих уютных покоев являлся их непосредственный хозяин. Шэнь Цинцю. Он сидел на краю кровати, держал в руках неизвестную Ло Бинхэ книгу, пробегая по ее страницам блестящими глазами. Выглядел словно Небожитель, что сошел с небес. Утонченный и прекрасный. Слишком красивый для одного лишь Бинхэ. И эту красоту хотелось зацеловать, заобнимать и опорочить, как можно скорее… Но с этого момента нельзя… Ло Бинхэ, как всегда, расценил все слова по своему. Теперь он установил себе табу на любое прикосновение. Целовать — нельзя, обнимать — нельзя, домогаться — нельзя. И с тяжелым вздохом демон подошел к своему Учителю. Тот, завидев Ло Бинхэ испугался. Ученик впервые подкрался так незаметно, что даже свет свечи не шелохнулся в тени от его движения. Что уж говорить об увлеченном дурной книгой Шан Цинхуа — предоставленной со словами «оцени мое новое творение, Братец Огурец» — бедном Учителе? Уподобившись призраку, с присущей демону хищностью, Ло Бинхэ проник в дом, а затем припал к ногам Шэнь Цинцю, опустившись перед ним на колени. — Этот Ученик приветствует Учителя, — улыбнулся Ло Бинхэ. Так привычно и так нежно, с любовью и всей безграничной лаской. Уже успевший напрячься Шэнь Цинцю, —подумав, что его дорогой муж снова натворил что-то, или, хуже того, сейчас предложит что-то непристойное— успокоился. Обычно, когда главный герой возвращался домой, то тут же, подобно торнадо проносился по комнате к Учителю, жадно целуя и крепко обнимая. До хруста костей обнимая. А потом, мягкому месту Шэнь Цинцю можно было смело мастерить памятник. В этот раз было по другому, было не привычно, но явно не было плохо. Поэтому Шэнь Цинцю мягко улыбнулся, не сдержав себя, ненавязчивой лаской одарил затылок своего милого Ученика. — Этот Учитель приветствует своего Ученика, — сдержанно ответил заклинатель. После таких слов, Ло Бинхэ обычно припадает в еще более крепких объятиях и горячих поцелуях, и Шэнь Цинцю уже был к этому полностью готов. Однако со стороны демоненка последовала лишь еще более счастливая улыбка. Ло Бинхэ все же позволил себе некую вольность — взял руку Учителя и оставил меж костяшками нежный поцелуй. В нем не было агрессии и страсти и даже какого либо намека на что-то большее, нежели невесомое соприкосновение губ с кожей. И такая ласка была подобна поцелую шелковой ткани. Лишь мягкое касание, что своей дразнящей легкостью вызвало табун мурашек по телу. Запечатав ожидание на кончиках губ, что выразилось в едва ощутимом покалывании, в ожидании блаженного поцелуя… Ло Бинхэ лишь поднялся с места, даже не заметив недоуменный взгляд Учителя, что последовал после этого. — Есть ли у Учителя какие нибудь пожелания насчет ужина? — заботливо поинтересовался Ло Бинхэ, впрочем, уже зная ответ. Как и ожидалось, Шэнь Цинцю ответил коротким и нежным: — Буду то, что приготовит для этого Учителя сам Бинхэ. И демон просиял более прежнего, даже не смотря на то, что слышал эти слова отнюдь не впервые. Что-то еще прощебетав о том, что сделает самый вкусный ужин в мире для своего Учителя, Ло Бинхэ направился на кухню, чтобы выполнить это действо, оставив полностью шокированного Лорда на кровати. Шэнь Цинцю подумал, что все худшее ждет его впереди, поэтому с тяжелым вздохом продолжил читать злосчастную книгу, что летела в стену уже который раз за этот день. Этот тупой писака совсем не учится на своих ошибках! И, о боги, войти в BL сферу было еще большей ошибкой для Самолета — Шэнь Цинцю это мог с уверенностью сказать, бросив многострадальную книгу прямо в лицо несчастного автора. Какое же облегчение испытал Шэнь Цинцю, когда с последней страницей похабной писанины, в покои хлынул невероятно приятный запах еды. Множество ароматов смешивались в воздухе, неистово дразня обоняние и играя друг с другом, словно, в догонялки. Ведь один запах мог становиться сильнее и доминировать, а затем его сменял другой. И так по кругу, пока, с подносом в руках, не вышел Ло Бинхэ и все запахи осели в комнате пуще прежнего. Тарелки с глухим стуком опускались на стол бережными стараниями Ученика, и на лице его, как обычно, сияла прекрасная полная нежности улыбка. От нее, на сердце Шэнь Цинцю стремительно потеплело и отбросив книжонку куда-то за кровать — в Бесконечную бездну бы, очень желательно, — он невольно залюбовался высокой и стройной фигурой своего мужа, что походила на прекраснейший из кипарисов. Воистину, достоин ли этот старый Учитель столь сильной любви? Этот демоненок улыбался даже тогда, когда просто готовил и ставил на стол еду для него. С мечтательным вздохом Шэнь Цинцю поднялся с кровати, направился к столу, тут же занимая свое место за ним и изучая взглядом накрытый стол. Белоснежный рис в тарелке был с маленькой горкой, и очень сильно эта конструкция походила на заснеженую гору. Овощные закуски, посыпанные золотистыми зернами кунжута, и молочно-белый говяжий бульон аппетитно отливались в полу-мраке. А свинина в кисло-сладком соусе так и манила собой, пробуждая уже зверинный аппетит. И восторженный огонек в глазах Шэнь Цинцю, с последующими уверенно схвачеными палочками в незнании, что из еды ухватить, был самой красноречивой похвалой для Ло Бинхэ. — Приятного аппетита Учителю, — умиленно улыбнулся во все тридцать два демон. А в ответ было лишь приглушенное поеданием блюд «гм». Ужин вскоре подошел к концу. А затем по распорядку последовало умывание, во время которого, к удивлению Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ даже не делал поползновений к его хризантеме, хоть и определенная часть тела стояла молодцом, готовая к работе. Этот демон искуситель даже так прелестно покраснел, отлично зная, что Шэнь Цинцю это видит — хотя как тут не видеть? Однако Учитель и не пытался как-то реагировать, просто позволяя себя умыть. После купальни, по распорядку, следовало опрокидывание на кровать и… Ну вы поняли. Однако в этот раз, Шэнь Цинцю удалось даже спокойно лечь на кровать, удобно устроиться в объятиях Ученика и получить нежное «добрых снов, Учитель». И никаких приставаний! «Что случилось, моя липучка? Не температура ли у тебя?» — не без иронии подумал Шэнь Цинцю и не пытаясь скрыть глупой лыбы. Ну, один день отдыха его хризантеме был не так уж и плох, поэтому Лорд, в кои-то веки, заснул спокойным сном. Видя, как отреагировал Учитель, — не без доли радости, вообще-то, — Ло Бинхэ понял, что он действительно относится к таким людям, о которых сообщил Мобэй-Цзюнь. Что ж, будет по сему. Сгребя Шэнь Цинцю в еще более крепкие объятия, Лорд Демонов так же смог заснуть. К счастью, такие прикосновения не противили Учителя. Собственно, один день отдыха для хризантемы Шэнь Цинцю был не так уж и плох. И второй тоже, и третий, и четвертый, и даже пятый! И шестой день тоже… И неделю. И две недели. Но когда в начале третьей недели, Ло Бинхэ просто лег, уже привычно его обняв и пожелав спокойных снов, заклинатель не мог не напрячься. Нет, он напрягся уже на шестой день, просто все это время упорно игнорировал то, что ему самому очень хочется получить ласку любимого человека, а тот попросту не давал ее, а смущение всегда брало верх, не позволяя попросить самому. И теперь Шэнь Цинцю конкретно напрягся. «Системочка, неужели мой Ученик импотентом заделался?!» — обратился он к единому существу, которому ведомо, что тут происходит. Механический голос тут же уверенно отозвался: [Нарушений в состоянии здоровья Главного Героя не обнаружено.] Шэнь Цинцю обреченно вздохнул, всматриваясь в прекрасное спящее лицо мужа. «Неужели ему в край надоели мои отказы и недовольство, что он просто забил? Или же…» — Шэнь Цинцю взглотнул, будто вместе с комом в горле, хотел проглотить навязчивую мысль. «Он нашел кого-то на стороне?..» И тут воздух вокруг Шэнь Цинцю наполнился запахом уксуса. Ну не может быть такого! Правда ведь?.. Да? Погруженный в столь навязчивые, неприятные и наполненные уксусом мысли, было ли удивительно то, что Этот Учитель смог уснуть лишь к концу часа Тигра*? Утром, Шэнь Цинцю, как обычно, разбудил запах невероятно вкусной еды Ло Бинхэ, которую он каждый день, специально встав намного раньше, готовил для своего Учителя. Однако не хватало одной незначительной, — очень значительной, — детали. Нежного поцелуя в губы, который окончательно прогонит сон и сделает утро Шэнь Цинцю по настоящему добрым — хотя в слух он и никогда бы этого не признал. Открыв глаза Горный Лорд едва не прорычал от горькой досады. Конечно, в его мире он слышал о некой специфике — со временем настолько большой, по началу, страстный интерес к партнеру слегка убавляется, стоит прожить некоторое время вместе. Просто семейная пара успевает насытиться друг другом и начинает задумываться о куда более важных вещах: ипотека, работа, дети и тому подобное. На это и существовал медовый месяц. Но все равно, супружеский долг оставался, и его никто не отменял. То есть, интерес убавлялся, но не до такой же ж степени, чтобы даже утреннего поцелуя не было! Вообще ничего не было! «А чему ты теперь удивляешься, скажи мне на милость? Сам то сколько его приструнял, отгонял и увиливал от названого тобой же супружеского долга! И вообще, что-то не было видно, что тебе нравится! Радуйся, что хоть ночами обнимает! И получай теперь, что заслужил!» — парировал с усмешкой разум самого Шэнь Цинцю. И от этого он не мог горестно не вздыхать до тех пор, пока в дверном проеме не появился Ло Бинхэ с двумя тарелками рисовой каши, которые мягко опустились на стол. Демон приторно-нежно улыбнулся и промурлыкал: — С добрым утром, Учитель. Шэнь Цинцю привстал на кровати, постаравшись при этом, — отбросив свою гордость, — выглядеть как можно более соблазнительно. Он, черт возьми, пятнадцатый день не получает свой законный, утренний поцелуй! Стрельнув в Ученика призывным взглядом, Шэнь Цинцю ответил, мило потерев глаза: — Доброе. «Ну теперь то точно должен сдаться, я уверен, что выглядел чертовски мило…» — прикусив губу, ободряюще подумал Лорд, стремительно краснея. И ничего… Ло Бинхэ начал что-то там тараторить о делах в Царстве демонов, раскладывая на столе палочки для еды и ложки. Однако Шэнь Цинцю его и не слушал вовсе. В его голове ураганом неслась мысль: «Какого хрена ты до сих пор не на мне?!» Почувствовав себя несправедливо обиженным, Шэнь Цинцю очень сильно старался скрыть свою досаду — честно старался. Но вышло ужасно. И выглядел он, скорее, как подбитый голубь-пьяница, а не утонченная лань, когда садился за стол. И осталось только приступить к завтраку. — Учитель, я приготовил Вам еды на эти несколько дней, Вам нужно лишь разогреть, — внезапно обратился к нему Ло Бинхэ, говоря так, будто Шэнь Цинцю должен знать все. — О чем это ты? — недоумевал Лорд Цин Цзин. Ло Бинхэ озадаченно приподнял бровь: — Как же, Учитель? Я ведь только что сказал, что в южных землях Царства демонов не спокойно: какой-то демон начал мятеж. Этот Ученик лично должен туда прибыть, и его не будет около двух дней. И тут Шэнь Цинцю понял, что настолько увлекся своими уксусными мыслями, что и не слушал того, что говорил ему Ло Бинхэ. Вина сама собой резко сковала горло горечью. — Неужели Учитель не слушал? — через некоторое время добавил Ло Бинхэ очаровательно надув губы. — Учитель слушал! — тут же возразил Шэнь Цинцю, видя опасный блеск слез на глазах Ученика. — Этот Учитель останется один и будет ждать своего Ученика в целости и сохранности, — отложив ложку в сторону, заклинатель раскрыл попавшийся под руку веер, скрывая стремительно алеющее лицо. — И благодарит Бинхэ за еду…— добавил Шэнь Цинцю. — Тогда, если с Учителем все в порядке, то я сейчас пойду, — нежно улыбнулся Ло Бинхэ, — чем быстрее закончу, тем быстрее вернусь к Учителю! — Верно, ступай, — мягко кивнул Шэнь Цинцю, тут же провожая взглядом статную фигуру Ученика к выходу. Тот лишь улыбнулся на последок и покинул покои, оставив своего Учителя-мужа в неловкой, гнетущей тишине. Ну вот опять! Обычно, когда Ло Бинхэ куда-то уходил на долгое время, — а «долгое время» по мнению его демоненка, это максимум два дня, — его было не отлепить от Шэнь Цинцю. Демон не мог наобниматься и нацеловаться, на что Горный Лорд реагировал не с особым восторгом. А теперь что? Даже не обнял на прощание, ирод! И обида Шэнь Цинцю стала еще больше. Внезапно его охватило сомнение: «А правда ли он направился по делам Царства демонов, а не куда-то еще?..» Не в силах бороться со столь ужасными обстоятельствами, Шэнь Цинцю решил прогуляться по подземному дворцу Ло Бинхэ, дабы хоть немного развеяться. Дворец был не столь вычурным, однако из каждого уголка веяло величием и заклинатель сам не заметил, как начал наслаждаться этой прогулкой. И даже гнет мыслей на время отступил. Обычно, Шэнь Цинцю предпочитает оставаться в бамбуковой хижине, занимаясь музицированием, изучая свитки и книги. Или же навещать Секту Цан Цюн, дабы хоть немного заняться делами Горного Лорда Цин Цзин, коим он и является. Этот Учитель редко шастал по владениям своего мужа, хоть второй и разрешил ему ходить туда, куда пожелает душа. И теперь, узрев все, Шэнь Цинцю даже начал гордиться своим Учеником, ведь тот, даже не став жеребцом гарема, умудрился достичь такого влияния. Владения — это отражение этого самого влияния. И очень странно, что Ло Бинхэ предпочитает узкую кровать в бамбуковой хижине вместе с Шэнь Цинцю, когда у него есть такие хоромы, где точно найдутся покои получше. Ну, ответ тут прост. Бамбуковая хижина действительно является неким особенным местом для Ло Бинхэ, что на Цин Цзин, что здесь, в Царстве демонов. Но Шэнь Цинцю все равно не мог не даваться диву. Стоило ли предложить Ученику перебраться в более просторное жилище? Извилистые коридоры, ожидаемо, сами по себе привели Шэнь Цинцю к внутренним покоям, что по идее принадлежали Ло Бинхэ. Они были огромны, по настоящему достойны главного героя, обольстителя женских сердец. Как и описывалось в злосчастном оригинале, в центре покоев стояла огромная кровать, укрытая алыми простынями, так и созданная для того, чтобы на ней выбивать души из тел. Шэнь Цинцю невольно опустился на нее. Мягко… Теперь он взялся еще большим дивом, что Ло Бинхэ предпочитает узкую кровать в бамбуковой хижине, а не эту, что в его собственных покоях. Хотя, если так подумать, то намного уютнее спать на маленьком ложе, крепко прижимаясь друг к другу в объятиях и сплетаясь конечностями. И Шэнь Цинцю был уверен, что сам бы не согласился перебраться сюда. Здесь он, разве что, хотел бы… И тут лицо Шэнь Цинцю залила краска, что норовила сжечь его дотла. И пусть сожжет, пожалуйста! Действительно, хотел бы… Сделать это с Ло Бинхэ здесь, на этой кровати. «Верно, я сошел с ума» — слезно подумал Шэнь Цинцю и плюхнулся спиной на кровать. Потолок этих покоев был украшен замысловатой резьбой и был более пестр нежели все остальное. Но от этого не менее красив. «Неужели он действительно нашел кого-то на стороне, кто будет согласен делить с ним ложе без постоянных уламываний? А что если завтра он придет ко мне и скажет, что хочет взять второго мужа или жену? А потом их станет больше трех тысяч! И я буду забыт!» — Шэнь Цинцю едва в действительности не заплакал от собственных мыслей. Либо у него наступило недоудовлетворение, либо… Да что «либо», оно настало! Вот так, стоило остаться на две недели без ласки своего милого демоненка, как Шэнь Цинцю уже попробовал все виды уксуса, похоронил себя заживо и нашел Ло Бинхэ две тысячи жен и мужей! Решив, что так дело не пойдет, он решил поговорить с Шан Цинхуа. Благо, у Системы была функция видео-связи, о которой она раньше, почему-то, молчала! Шэнь Цинцю выбрал единственное имя, что имелось в списке контактов и нажал «ок» под окном «связаться с пользователем?». Шан Цинхуа ответил довольно быстро, однако когда Система явила его, тот обтирал влажные пятно на груди. Видимо, звонок всплыл как раз тогда, когда он пил чай. Шэнь Цинцю едва держал себя, чтобы не разразиться хохотом на весь дворец. Шан Цинхуа, наконец, отбросил тряпку, посмотрев на экран Системы. — Привет, Братец Огурец, прочел мой новый роман? Как тебе? — улыбнулся Лорд. — Ужасно, — выплюнул Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа возмутился: — А подробнее можно? — Подробнее я тебе потом распишу, Братец Самолет, сейчас у меня к тебе другой разговор, — уже жалея, что вообще позвонил, начал Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа на удивление сделался серьезным, показывая всю внимательность. — Ло Бинхэ внезапно перестал прикасаться ко мне! — на одном дыхании выпалил Шэнь Цинцю. Самолет выстреливающий в небо скривился в непонимании: — Он же ж не отлипал от тебя! — Да! Но теперь он не то что не спит со мной, так даже не целует! — залился краской Шэнь Цинцю. —…Ну? — Что «ну»? — Ты ж прыгать до потолка от этого должен! Такой же ж недовольный все время был. А теперь, разве не красота? Никто не липнет и поясница не болит. Разве не так? — Так, но…— Шэнь Цинцю замешкался, понимая, что Шан Цинхуа прав. Да он сам это знает! Вздохнув, он продолжил: — Изначально я действительно был рад. Но потом это стало нагнетать. Я же никогда не говорил, что не люблю Бинхэ… Ну, то есть… Я действительно был все время недоволен и отталкивал его… А теперь понимаю, что та боль в пояснице и во всем теле, самая сладкая боль, что я когда либо испытывал… И мне действительно нравятся его прикос…— Шэнь Цинцю раскраснелся в край, поняв, что он только что сказал. А Шан Цинхуа, казалось, сейчас потеряет глаза, что готовы были выскочить из глазниц. — Вау…— лишь смог выдавить из себя Братец Самолет. — Мне вот что интересно: почему он вдруг перестал липнуть к тебе? — спустя некоторое время продолжил он. Шэнь Цинцю сбито выдохнул. — Я не знаю. Наверное ему действительно надоело то, что я постоянно его отталкиваю. И, наверное, он нашел себе кого-то на стороне… — Быть не может! — могло звучать в понятии «поверить в это не могу», но на самом деле это звучало как «я точно в этом уверен». Поэтому Шэнь Цинцю невольно сместил брови на переносице. Шан Цинхуа вздохнул. — Братец Огурец, я открою тебе одну тайну: «Путь Горного Бессмертного Демона» изначально был BL романом. — Чего?! — изумленно выпалил Шэнь Цинцю, — к чему вообще мне сейчас знать эту информацию? — Да к тому, что Ло Бинхэ настолько сильно тебя любит! Только тебя! Он не является героем гаремника и верен лишь тебе. У него не может быть кого-то на стороне! Я точно уверен, ведь в моих черновиках именно такую любовь Ло Бинхэ я и прописывал. — Тогда почему?.. — Не знаю. Может хочет заставить тебя самого хотеть его, либо просто его что-то беспокоит. Если ты действительно хочешь назад своего демоненка, то скажи ему об этом сам. — Как?! —Дорогой, я хочу твой чл- — Ааа! Я понял! — перебил его Шэнь Цинцю, лишь бы не слышать столь постыдных вещей. Ему действительно стоит начать говорить о своих желаниях и показывать их… Если так справедливо подумать, то очень наивно полагать, что сам Ло Бинхэ, — пусть и в глубине души, — не хотел ласки, не хотел получать удовольствие от нежных губ и рук любимого человека. Возможно, ему действительно надоело постоянное недовольство и отстраненность Шэнь Цинцю в этом плане, что он просто взял и оставил все на самотек. И теперь заклинатель начал чувствовать вину перемешанную со смущением. — Так… Ты сказал, что «Путь Горного Бессмертного Демона» изначально BL роман, — начал Шэнь Цинцю, чтобы хоть немного затмить ужасное смущение. — Почему он перерос в гарем? Шан Цинхуа усмехнулся: — Аудитория на гаремники более широкая, так скажем. В черновой версии любовь Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ в точности была, как ваша с ним. Шэнь Цзю понимал, что начинает влюбляться в Ученика и начал относиться к нему холоднее, но не выдержал и все же пал его чарами, смягчившись. А до влюбленности Ло Бинхэ уже было не далеко. Первые две главы как раз и были началом их истории. Но когда я понял, что продолжать в BL сегменте бесполезно, из-за набежавших наяривателей на Марти Сью, я просто начал строчить то, что взбредет в голову и додумал судьбу Шэнь Цинцю уже потом, как главного злодея. После его смерти вся женская аудитория забросила мой роман, перед этим облив меня грязью с головы до ног, хаха… — Заслужено, — вздохнул Шэнь Цинцю,  — Если это действительно так, то история вообще по другому видится… — А то… Шэнь Цинцю усмехнулся и решил, все же, покопаться в своих воспоминаниях и нашел один плюс в писанине Шан Цинхуа — когда ему самому нравится история, то и текст начинает пестрить красками. — А знаешь, BL у тебя выходит намного лучше, — возможно, он пожалеет об этом когда нибудь, но сейчас, видя блестящие счастьем глаза Братца Самолета и слыша восторженные «правда?», «ты серьезно меня похвалил?», мог ли Братец Огурец сам не испить его радости? Отрицать нельзя — первые главы «Пути Горного Бессмертного Демона» действительно были замечательны и между Шэнь Цзю и Ло Бинхэ все так и искрило совсем не однозначно… И совсем не однозначно, Шэнь Цинцю должен напрыгнуть на Ло Бинхэ по его возвращению.

***

Последующие два дня прошли в заботах Главы Пика Цин Цзин. Шэнь Цинцю попросил Шан Цинхуа, который решил его навестить, захватить свитки с сочинениями Учеников. И единственное, что он понял — это то, что стоит прийти на Пик и научить своих Учеников уму-разуму. Неужели вот этот Учитель научил их так писать сочинения, по произведениям великих поэтов и техникам самосовершенствования?! Мин Фаню вообще руки оторвать за такое! И среди канители работы, Шэнь Цинцю не мог не вспоминать своего любимого Ученика с томным вздохом, увидеть и поцеловать которого хотелось уже до безумия. И вот, под вечер второго дня, когда солнце уже зашло за горизонт уступив место стремительно набирающей обороты тьме, работа Учителя над сочинениями Учеников подошла к концу. Сладко не потянуться после такого марафона проверок было невозможно. Поднявшись из-за рабочего стола, Шэнь Цинцю с тоской взглянул на створки дверей. Ло Бинхэ явно задерживался… Вкус уксуса снова больно опалил кончик языка, и Шэнь Цинцю принял радикальное решение прежде, чем в нем вообще успел вспыхнуть стыд и чувство собственного достоинства. В самом деле, кто еще, кроме него и Ло Бинхэ увидит, как это самое достоинство летит к чертям? Верно, никто, поэтому за него можно не переживать! Шэнь Цинцю направился в купальню, дабы умыться и привести себя в порядок для Ло Бинхэ. Ладно, будем честны — он хотел быть именно красивым для Ло Бинхэ. Даже вытащил из запасов одежд белоснежное, полу-прозрачное нижнее платье. Нога с изящными пальцами опустилась в теплую воду. Она сначала опалила нежную кожу, но затем, словно извинившись, окутала ее своими объятиями. А потом и тело Шэнь Цинцю. Нежными руками заклинатель подразнивал кожу. Это происходило совершенно безвольно, но в этот момент он понял, как сильно соскучился по прикосновениям Ло Бинхэ… Шэнь Цинцю с нежностью омыл собственное тело мыльным корнем, а затем начал втирать ароматные масла. И это уже походило на настоящую игру, когда руки гладко скользят по коже. Провести пальцами по ключице и шее, вызвав легкую щекотку, спуститься к груди, подразнив бутоны сосков, вызвав всхлип из собственных уст. Провести по расслабленным и поддатливым мышцам проступающих кубиков пресса и, наконец, спустившись к паху, обнаружить едва затвердевшее естество. И Шэнь Цинцю тут же одернул руки. Нет, сегодня его должен трогать только Ло Бинхэ! С тяжким вздохом полного неудовлетворения, Шэнь Цинцю вышел из воды. Белоснежное нижнее платье легко опустилось на рапаленное водой тело и так же легко запахнулось, не то чтобы что-то скрывая. Причиной того, почему Шэнь Цинцю не носил это одеяние являлась не только его прозрачность. Но и смущающе глубокий вырез на груди. Так же, одеяние запахивалось не как обычные нижние одежды, а на завязки, что были расположены аж ниже талии. И в комплекте к этому платью шел пояс. Серебряный, тонкий и элегантный, словно для женских одежд. Стоило надеть его, как цепи, что его украшали слетели вниз, одарив холодом обнаженную ногу. Верно, глубокий вырез на правой ноге создавался этим несчастным недокреплением одеяния на бедрах. Поэтому стройная нога Шэнь Цинцю кокетливо выглядывала из-под ткани, что струилась по полу длинным шлейфом. И даже рукава были разрезаны, при любом движении демонстрируя тонкие запястья и поалевшие локти. Откуда подобное одеяние среди элегантных одежд цвета Цин, никто не знал. Наверное, когда-то это был подарок Ло Бинхэ, со слезными умоляниями надеть. Так бесстыдно Шэнь Цинцю выглядел впервые, но в то же время не менее привлекательно. Если он это мог признать, то чего там говорить о Ло Бинхэ?! Однако волнение все же было. «Понравится ли ему?» — невольно подумал Шэнь Цинцю, смотря в зеркало. «Черт, что же я творю?..» Только сейчас, стоя в невероятно откровенном наряде, что подобен современному свадебному платью крайне бесстыдной невесты, перебрасывая волосы через правое плечо и переживая понравится ли возлюбленному, Шэнь Цинцю почувствовал себя трепетной юной девой, перед первой брачной ночью. Что ж, пути назад уже не было. Шэнь Цинцю вздохнул, в последний раз бросив на свое отражение взгляд, направился в центральные покои, где была та самая, огромная кровать. Раз решил показать свои желания — показывай все. Войдя в вечно чистые благодаря незримым слугам покои, Шэнь Цинцю опустился на ложе, положив на него и бутылек с маслом из роз, который даже сам не помнит, когда захватил. И началось томительное ожидание Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю то ставил ногу на ногу, то обе прятал за прозрачной тканью, то перебрасывал волосы с правого плеча на левое и наооборот, силясь найти самое красивое положение, до тех пор, пока не почувствовал странное покалывание в животе. Видимо, не найдя Шэнь Цинцю в бамбуковой хижине, Ло Бинхэ воспользовался спящей в Учителе собственной кровью, дабы узнать его место положения. Удобно, но слегка неприятно, когда кровяные паразиты активируются. Но это чувство вспыхнуло лишь раз и стало понятно, что этого Ло Бинхэ вполне хватило, дабы понять где его Учитель. А значит, он уже шел сюда. Шэнь Цинцю так и замер сидя на кровати, сместив колени в левую сторону, —от чего правая нога полностью открылась, — поглаживая длинные волосы, что переброшены на одно плечо и сверля взглядом дверь в покои. Ожидаемо, спустя пару секунд, она распахнулась и ураганом внутрь влетел запыханный и испуганный Лорд Демонов. — Учитель, вы- Ло Бинхэ так и замер, начиная жадно разглядывать все, что было открыто, — а открыто было абсолютно все. В мгновение ока Шэнь Цинцю услышал внезапно еще больше сбившееся дыхание Ученика и то, как каждый раз он глотал сгустки слюны. — Учитель… Что вы-… Шэнь Цинцю сам не смог сдержать себя и не прикусить губу, ведь он уже обжегся этим взглядом и в считанные секунды он становился все горячее и горячее, сжигая этого несчастного Учителя дотла — продолжай, пожалуйста! Ло Бинхэ неуверенно сделал шаг вперед, будто прощупывая почву. Проверяя границы дозволенного, однако взгляд, — демоненок-обольститель — все больше распалил. Шэнь Цинцю не мог терпеть. Слишком медленно! Он вскочил с кровати и стремительно прыгнул в объятия Ло Бинхэ, припадая губами в поцелуе. И демон так сладко промычал, что Шэнь Цинцю захотелось тут же проглотить его полностью, пока косвенная вина этого всего обнимала его талию. Они целовались страстно, жадно, терзая языком, словно это последний момент вожделенной ласки в их жизни. И оторвались только тогда, когда стало смертельно не хватать воздуха. — Уч-Учитель… Чего это… Вы… — едва дыша смог спросить Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю усмехнулся, касаясь кончиками пальцев его щеки. — Почему Бинхэ… Вдруг перестал уделять этому Учителю… Свое внимание?..— не менее запыханно ответил вопросом на вопрос Шэнь Цинцю. И тут же подивился тому, как глаза Ло Бинхэ округлились. — Учителю ведь не нравились мои прикосновения… Поэтому я и не…— демон заикнулся и, взглотнув, продолжил, — Мобэй-Цзюнь сказал, что существуют люди, которые не имеют таких желаний… И я предположил, что если Учителю абсолютно не нравится делить ложе со мной, то… Я подумал, что Учитель именно из таких людей и… Для его же комфорта, я решил, что лучше… — Что лучше вовсе прекратить все приставания, — сразу понял Шэнь Цинцю, в душе выбранив Мобэй-Цзюня всеми известными ему дурнинами. Так вот кто лишил его секса на две с лишним недели! Но внезапно он понял… Ло Бинхэ то тоже две с лишним недели терпит. — Стой, а ты? — забеспокоился Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ стремительно покраснел. — Конечно, мне хотелось… Но ради Учителя я терпел… — И даже не касался себя? Демоненок покачал головой. — Ты знаешь, что если не снимать напряжение, то это вредит здоровью? Снова покачал, но уже почти слезно — явно испугался. Шэнь Цинцю хихикнул взяв лицо дорогого мужа в свои ладони и прижавшись носом к кончику его носа. — Ну ничего, этот Муж теперь проследит за тем, чтобы здоровью его Бинхэ ничего не угрожало. Демон просиял. — То есть… Мне теперь можно трогать Вас?.. Шэнь Цинцю легонько цапнул его за щеку, тут же почувствовав вздрог тела перед ним. — Не только трогать, Бинхэ… Все, что пожелаешь…— и вновь дыхание невольно сбилось, опалив нежную мочку уха Ло Бинхэ, к которой он приблизился. — Бинхэ…— почти шепотом, не узнавая собственный голос, говорил Шэнь Цинцю. Выдохнув прямо на алеющее ухо демона, он продолжил от чего-то хриплым голосом, не заметив, как перешел на фамильярное обращене: — Иногда мне действительно кажется… Что я тебя не достоин… Что не достоин твоей любви… Но потом я вспоминаю насколько сильно люблю тебя я… Прости, что очень редко даю тебе это понять… Лорд потерся пахом о Ло Бинхэ, сразу же почувствовав его возбуждение своим собственным. И было трудно сдержать шумный выдох, что раздался прямо над ухом демоненка, что вздрогнул лишь сильнее. Он точно держался из последних сил… Точка невозврата была близко и Шэнь Цинцю ее тут же нашел, горячо шепча: — Мне кажется, что… Что с тобой я становлюсь ничего не знающим, неопытным мальчиком, что едва может… Подарить тебе хоть какое-то удовольствие… Научи меня… Скажи, чего ты хочешь?.. Чего Бинхэ хочет, стало понятно в следующий миг — когда демон почти грубо оторвал от себя Шэнь Цинцю, чтобы вновь с жаром прижать к себе еще сильнее и впиться в губы влажным поцелуем. И вновь частые, судорожные вздохи, перебитые стонами наполнили огромные покои. Казалось, Шэнь Цинцю был готов достигнуть пика удовольствия лишь от этого поцелуя. И почему он никогда не замечал, что Ло Бинхэ настолько хорошо стал целоваться?! Не разрывая этого томительно-сладкого поцелуя, они двинулись к кровати, на которую Шэнь Цинцю сразу же оказался опрокинут. Но перед этим, несколькими быстрыми движениями полностью лишен одежды — если кусок белой прозрачной ткани можно назвать одеждой. И к удивлению, она даже осталась полностью цела. Этот мальчишка явно хотел еще раз увидеть на Учителе нечто подобное, чем не мог не вызвать многозначительный румянец на лице Шэнь Цинцю, при осознании того, во что вляпался. Томительный жар все больше скапливался внизу живота болезненным возбуждением. И хотелось лишь ощущения горячего и вожделеннно поддатливого тела на себе. Ло Бинхэ прильнул в новом сладостном поцелуе к распаленным, чувствительным губам. Шэнь Цинцю в слепую силился снять с мужа его одежды, что впрочем, увенчались успехом лишь с верхней накидкой, что сразу слетела на пол к белоснежному платью. Пояс все никак не желал поддаваться тонким пальцам, за что сразу же поплатился, будучи разорванным в клочья, не без использования духовной энергии. Теперь Шэнь Цинцю, как никто другой понимал почему Ло Бинхэ так любил рвать его одежды на тряпки. Когда желанное тело прямо перед тобой, то становится не важно, что на нем — дорогой шелк, или же дешевое убранство. Все хочется рвать в клочья, лишь бы быстрее освободить горячую кожу из плена жестких тканей и насладиться ее видом. И Ло Бинхэ, казалось, прочувствовал желание Шэнь Цинцю и отстранился от поцелуя, сопровождаемый недовольным стоном и пытливым взглядом. Демон успокаивающе чмокнул в подбородок, привстав на коленях, находясь меж бедер Учителя. Взору Шэнь Цинцю полностью предстала картина того, как руки Ученика борются с завязками одеяний и как они сползают вниз, обнажая крепкие мышцы груди и пресса. И самое раздражающее было то, что демон делал это медленно и томительно. Поглаживая собственное тело, будто невзначай задевая соски и как нарочно останавливаясь у самого интересного места, не торопясь снять эти уже надоевшие штаны! Шэнь Цинцю казалось, что он постыдно изольется себе же на живот от одного этого невероятно соблазнительного вида. И не выдержав, сам потянулся к завязкам штанов, очень стараясь просто не сорвать их. Даже смог бережно стянуть вниз. Взору Шэнь Цинцю предстала колом стоящая небесная колонна, по которой он невероятно успел соскучиться, и едва не выдал в слух «здравствуй, мой дорогой». Теперь, демоническое естество не казалось столь ужасающим и чем-то, что способно разрезать на пополам. Наооборот можно было начать гордиться своим милым мужем и радоваться, что такое орудие теперь принадлежит лишь Шэнь Цинцю, а не трем тысячам развратных девиц! Он точно сошел с ума! Подавшись непонятному порыву, Шэнь Цинцю привстал, приближаясь к плоти мужа и опалив ее горячим дыханием, поцеловал алую головку. Горячая… Очень горячая и влажная. Шэнь Цинцю решил, что она давно достойна его внимания, поэтому сразу же провел языком по всей длине. И мог ли он ожидать, что вместо блаженного стона, от первого минета в своей жизни, Ло Бинхэ оттолкнет его с явным испугом в глазах? — Бинхэ?..— Шэнь Цинцю был в полном недоумении. Неужели он настолько неумеха, что даже так не смог подарить своему милому демоненку удовольствие? — Учитель!..— с влагой в глазах затараторил Ло Бинхэ, — не делайте этого! Он не для этого… Шэнь Цинцю изогнул бровь в еще большем непонимании: — Почему же мне этого не делать? Его можно ласкать и языком… Неужели не нравится?..— заклинатель сам не заметил, как раскраснелся в край. — Учителю не стоит этого делать… Мне и без этого хорошо… Учитель не должен унижаться ради моего удовольствия, ему ведь не приятно… — Унижаться? Не приятно?..— усмехнулся заклинатель, вновь вожделенно касаясь языком головки, а затем вбирая ее в рот, показывая, что он сам не против. Блестящие страстью глаза приподнялись на демона, отмечая реакцию, смешанную с удовольствием и отрицанием. Так он это считает унижением?.. — Учитель! — Ло Бинхэ попытался сопротивляться, — пожалуйста не надо… Шэнь Цинцю это в край начало раздражать. Он выпустил плоть изо рта, которую лишь недавно посасывал с явным восторгом. Мог ли он не разозлиться, зная, что его барашек сосредоточен не на приятных ощущениях, а на каком-то там принципе? — Бинхэ, если не позволишь этому мужу показать, что это для него не унижение, не сосредоточившись на нем, то мне придется укусить тебя! — выпалил Шэнь Цинцю, тут же вновь вбирая головку в рот. Хоть такие слова должны быть более чем действенны, ведь каждый мужчина боится за свое сокровище, на Ло Бинхэ это не сильно сработало — он снова попытался оттолкнуть мужа. И тот теперь не выдержал, как и обещал, мягко, но ощутимо прикусив крайнюю плоть, что и заставило демона замереть. Оставшись вполне довольным своей работой, Шэнь Цинцю провел языком по всей не маленькой длинне небесного столпа. Горячий язык с нежностью обводил каждую выступившую венку, буквально чувствуя то, как пульсирует в них кровь… Или же это была пульсация самой плоти? Было не важно… Шэнь Цинцю прикрыл глаза, вернувшись к налитой кровью головке, при этом рукой обхватив у основания, кончиками пальцев поглаживая гладкую кожу ниже живота. Чувства переполнили сердце этого Учителя, когда он услышал первый тихий, блаженный стон со стороны Ло Бинхэ. Кто бы мог подумать, что дарить любимому человеку подобную ласку окажется настолько приятно для него самого?.. Набравшись смелости, Шэнь Цинцю решил захватить намного больше, нежели лишь нежную головку. Приоткрыв рот шире, он разом смог взять до своего предела. Однако это еще даже не половина… Как? Просто как у гаремных девиц выходило заглотить полностью?! Самолет, тебе вообще ведомо, что такое «анатомия» и «рвотный рефлекс»? Ло Бинхэ послушно стоял, даже боялся двинуться, тихо постанывая… Учитель… Что же он творит? Это слишком хорошо… Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди от нежности и удовольствия, однако готово было разорваться, когда Ло Бинхэ увидел недовольство на лице Учителя… Неужели он пытался заглотить еще глубже?.. Ло Бинхэ не выдержал и освободил рот Шэнь Цинцю от своей массивной плоти, получив изумленный взгляд. — Снова, Бинхэ? — уже хотел разозлиться заклинатель. Однако его тут же заткнули поцелуем в губы. Невероятно нежным и пылким, словно первым в жизни. Видимо, такое действо со стороны Учителя окончательно разнежило его демоненка, чуть ли не до слез, и Шэнь Цинцю невольно захотелось его пожалеть. Ло Бинхэ вскоре отстранился, шепча прямо в губы: — Учителю не стоит пытаться делать так… Мне уже приятно от того, что Учитель сам это начал… Шэнь Цинцю вспыхнул, наполняясь нежностью еще больше, однако не мог не буркнуть: — Не называй меня так в постели… — Прости, Муж…— горячо прошептал Ло Бинхэ припадая к беззащитной шее и проводя по ней кончиком языка. А затем одарил ласковыми поцелуями, на контрасте с жаркими, почти болезненными засосами. Упиваться стонами любимого человека было столь же хорошо, как самозабвенно доходить до разрядки. Ло Бинхэ коснулся губами уха, а затем и области за ним. Некогда Шэнь Цинцю думал, что у него вовсе нет эрогенных зон… Но как бы не так, если стоит коснуться области за ухом, как его уносит в небеса громким стоном и волной приятного жара по телу! Ло Бинхэ совсем недавно нашел эту точку, однако чувствуя отклик Учителя, мог ли он и дальше игнорировать нежную кожу, что жаждет прикосновения? Он одарил ненавязчивой лаской само ушко, еще раз прошелся языком по точке за ним и поцелуями стал спускаться ниже, к груди. Уделить время и мягким бутонам сосков, кубикам пресса и чувствительным, таким соблазнительным бедренным косточкам. А затем вновь вернуться к мягким губам. Вслепую Ло Бинхэ нашарил среди скомканной простыни склянку с маслом. Пришлось отстраниться лишь для того, чтобы открыть баночку и смочить пальцы ароматным лубрикантом, оставив остальное содержимое поблизости. Демон вновь припал к губам успевшего соскучиться мужа. А после приставил влажные от масла из роз пальцы к входу. Благодаря этой влаге, один палец скользнул без сопротивления, однако сразу же нежные стенки сжали его своим пленом. Слишком долго в них не было ничего, что могло бы не препятствовать полностью сомкнуть мышцы. Духовная энергия всегда улаживала последствия их страстных ночей, и поэтому Шэнь Цинцю всегда оставался цел, хоть и податлив к вторжению в его хризантему. Но за эти дни кольцо мышц успело полностью регенерировать и замкнуться и теперь, его предстояло растягивать очень долго. Страстно целуя мужа, Ло Бинхэ двигал пальцем внутри, вызывая, пока, лишь легкий дискомфорт. И когда стеночки чуть поддались он прибавил второй палец, тут же находя заветную точку — он успел выучить ее примерное положение, поэтому легко попадал по приносящему удовольствие месту. Как и ожидалось, Шэнь Цинцю подбросило и он невольно отстранился от губ мужа вожделенно мыча. Наконец-то он почувствовал то, что ранее ему едва удавалось отрыть среди смущения, желания сохранить лицо и моральных принципов — настоящее наслаждение. Шэнь Цинцю расслабился и Ло Бинхэ тут же протолкнул третий палец, чувствуя, что кольцо мышц поддалось проникновению на удивление быстро. Учитель даже сам начал насаживаться на пальцы, в сокровенном желании получить больше наслаждения. Ло Бинхэ с легкостью добавил четвертый палец, награжденный все более громкими стонами Шэнь Цинцю, который уже просто таял в этих ощущениях. Демон дышал все глубже, а не получившая желанной разрядки плоть одарила болью тело. Ло Бинхэ вынул пальцы, в последний раз целуя Шэнь Цинцю в губы. — Муж, я войду?..— сбито спросил он. — Да… Бинхэ… Да, быстрее… Ло Бинхэ отстранился, удобнее устроившись между разведенных ног возлюбленного. Он вновь потянулся за маслом, вылив содержимое на ладонь. И Шэнь Цинцю с настоящим жаром и жадностью во взгляде наблюдал, как Ученик размазывает лубрикант по всей длине собственной плоти. Что ж, замечательно, что он наконец научился использовать масло. Ло Бинхэ судорожно выдохнул, заглянув во влажные глаза Учителя. — Муж, я вхожу… — Да… Быстрее…— пробубнил Шэнь Цинцю расслабляясь как можно сильнее. И вскоре он почувствовал, как в него проникла массивная головка, а затем и вошел наполовину небесный столп. На удивление, он не почувствовал ни жжения, ни боли, ни дискомфорта. Только чувство наполненности, а когда плоть задела связку мышц, то и вовсе — наслаждение. Шэнь Цинцю приобнял Ло Бинхэ за шею, тем самым дав добро начать двигаться. И несравненный главный герой проник полностью, вызвав из уст своего любимого сладкий стон, что сейчас уподобился прекрасной музыке. Ритма особо-то и не было. Ло Бинхэ просто двигался так, как на данный момент хотел сам — то медленно и томно, растягивая удовольствие по телу плавными волнами, то создавая что-то среднее, то вбивался со всех сил. И чувствовал, что и Шэнь Цинцю нравится это… Ему хорошо. Об этом говорило все— сжимающие его плоть мышцы, истекающее любовными соками естество, сладкие стоны и нежное кольцо рук на шее и иногда впивающиеся в кожу ногти. Ло Бинхэ едва не пустил слезы… Его любимому человеку хорошо в постели вместе с ним! Стоны удовольствия невольно начали смешиваться в единую песнь. Более высокие Шэнь Цинцю, и более низкие Ло Бинхэ — создавали собственную мантру любви, ведомую лишь этим двум людям. Вскоре оба почувствовали, что пик наслаждения близок. Движения Ло Бинхэ внутри тела Шэнь Цинцю стремительно набирали обороты. Он уподобился настоящему дикому зверю, вбиваясь в тело своей добычи так, что она могла лишь кричать от удовольствия, извиваясь. Шэнь Цинцю пришел до предела первым, даже не касаясь себя. Излился себе же на живот, очаровательно поджав пальцы ног. Кольцо мышц стало еще чувствительнее и упиваясь последними сладкими судорогами, Шэнь Цинцю еще и чувствовал каждую венку на плоти возлюбленного, каждую пульсацию и наконец, в один момент — горячее семя, что обожгло нутро. Ло Бинхэ обессиленно рухнул на Шэнь Цинцю. Они оба пытались выровнять дыхание после столь страстного занятия любовью. Лишь успокоив дыхание и сердце, Шэнь Цинцю выдал то, что шокировало даже его: — Давай теперь делать это каждый день? Демоненок просиял, заглянув в глаза возлюбленного Учителя. И тут Шэнь Цинцю понял свою ошибку и вспыхнул краской. Однако было уже поздно отрицать — демонический столп так и не опал, вообще-то, значит впереди второй заход…

***

Лежа в объятиях друг друга, после па-па-па марафона в пять заходов, Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ просто нежились. Было слишком хорошо и уютно. Вот так, после ночи любви, просто рядом, просто обнимая возлюбленного всей жизни — для счастья большего и не было нужно. Пропуская волосы Шэнь Цинцю через пальцы, дивясь их красоте, Ло Бинхэ неожиданно заговорил, нарушив до этого сладостную тишину: — Теперь Учитель откажется от своего «каждый день»? Шэнь Цинцю хихикнул и приподнявшись на локтях посмотрел в глаза Ло Бинхэ с невероятной нежностью: — Мой милый, глупый демоненок, — коснувшись кончиками пальцев его щеки, — я не сказал, что отказываюсь. Я слишком сильно люблю тебя. Ло Бинхэ с нежностью улыбнулся, затянув Шэнь Цинцю в медленный и сладкий поцелуй, пока земля окрашивалась алыми проблесками рассвета. Похоже, сегодня им не суждено выбраться из мягких простыней постели…