Sequins and butterflies (блестки и бабочки)

Ночной сумрак, из-за громкой музыки ничего не слышно за окнами, где бушует октябрьский ночной тлен и ветер. Ветви увядших древ ударяют о стекла, разносясь глухим стуком по пространству и площади окон. — Эй, Женя! — к парню за столом, уставленным разными напитками, стаканами и осколками стаканов, подошёл парень. — Тут какой-то педик звонит, судя по голосу, вроде тебя. Возьми трубку. Без лишних слов Евгений забрал телефон из протянутых рук, уже еле держащих предмет и ходящих ходуном под действием алкоголя. — Алё? ~ — слащаво и раскрепощённо протянул парень. — Женя! — На громкий выкрик парень вздрогнул и невольно отдёрнул телефон от уха. — ТВОЮ МАТЬ, ТЫ ГДЕ?! — еще громче прокричал человек по ту сторону телефона. — Ник, я с друзьями — После сказанного предложения послышался кашель. Парень прикрыл рот, и в ладонь брызнули сухие блёстки. Ярко-розовые, они переливались перламутром, оставляя на руках красные точки и мелкие брызги крови. В горле сильно першило, Женю как будто разрывало изнутри. — Советская, дом шесть, прошу, быстрее… — полушепот. — Жди, я скоро! — Парень сорвался с места. Через звонок послышался скрип деревянного стула, если этот сомнительный предмет мебели ещё можно назвать стулом. Евгений тихо встал и оставил телефон на столе рядом с лужицей какого-то напитка. Он вышел из комнаты, не обращая внимания на людей и друзей. — Эй, ты куда? — окликнул Женю один из них, — Прошло всего два часа! Женя не ответил. Он и так знал, что это сборище не разойдется до самого вечера, а может, и до завтрашнего утра. *** Черная KIA припарковалась прямо возле входа в здание. Никита долгое время не мог сконцентрироваться на дороге, всё думал о друге, который никак не может завязать со своим прошлым. «Но и на это есть причины» — он постоянно так говорил. Пока парень за рулём думал, дверь в салоне резко и судорожно открылась, и через мгновение так же резко закрылась. Женя сел на сиденье рядом, возле водителя, положив ладонь на грудную клетку. Странная ломка в груди не давала дышать. Рёбра будто сдвигались, как литосферные плиты пару-тройку миллиардов лет тому назад. — Боже, прошу, давай в больницу. Так больше нельзя! Понимаешь? — Никита сильнее сжал руль ладонями, уже готовясь отпустить рычаг тормоза и включить на максимум коробку передач, рвануть по трассе прямо в больницу. — Давай… — послышался тихий шёпот и Никита почувствовал на себе косой взгляд из-под дрожащих прядок волос. Дыхание друга сбилось, и он часто дышал, давясь воздухом от боли. Хватило одного слова, чтобы друг понял: что-то не так, как обычно. Парень быстро выехал из двора где находилось злополучное здание. Резко возросла скорость. Для такого большого города сорок пять километров в час — это много, ведь здесь часто бывают пробки и есть шанс около процента, что машина попадёт в аварию. Но какая разница, если твой друг чуть ли не стонет от странной боли в груди и горле? — Женя, прошу, — он не успел договорить, как услышал тихий ломкий голос. — Заткнись, — сухо и кратко ответил Женя. — Завязывай, ты уже перешёл все границы разумного и дозволенного! — Ник начал выходить из себя. Женя так же тихо и спокойно ехал, лишь сбитое тяжёлое дыхание было слышно вперемешку со звуками дороги и авто. — Да пойми ты уже это наконец-то… Я переживаю, — через какое-то время продолжил Кейн, не услышав ответа. Он говорил тихо и чуть ли не монотонно, не отрывая взор с дороги. Повисла тишина, и до конца пути оба молчали. ***