Последний день грусти

Из горла раздаётся жалкий всхлип. Всё её тело дёргает, будто в конвульсии. Больно. Изнутри исходит боль. Она с детства знала, что должна, что обязана заставлять других себя ненавидеть, медленно убивать их, по капле вытягивая из их эмоций душу. Потому что она хочет жить. Потому что иначе она умрёт. Потому что иначе она рассыплется пеплом. Знала и делала это. Тогда почему больно стало только сейчас? Она знала ответ. Потому что не она первая начала. Потому что они убили её первыми. Тогда почему теперь ей их жаль? Они были идиотами. Идиотов ведь не жалко, верно? Конечно жалко. Они ведь не виноваты. У них ведь тоже не было выбора. Вивид просто очень не хотела умирать. Но она всё равно чувствует себя виноватой. Но она всё равно на себя зла. Её искорка тоже ни в чём виноватой не была. С острого кончика носа падает чёрная, полная ненависти слезинка. Не она это начала. Тогда почему они пытаются заставить её за это платить? Не она виновата. Не она. Не она! Она не виновата! Почему тогда с её губ срывается приговор виновна? Ночь лунная. Горизонт издевательски размывается за фоне города. Люди так далеко отсюда. Здесь никто её не ненавидит. Она не может здесь жить. Она здесь ослабеет и умрёт. Но в городе люди, такие тёмные, они на кого-то злятся, из-за чего-то плачут, бьют, насилуют, оскорбляют, с безумными слезами бьют кого-то кухонным ножом в грудь, снова, и снова, снова и снова, снова... Даже здесь она чувствует их. Даже здесь ей их жаль. Руки в грязи, между пальцами обрывки корней. Она делала всё правильно. Она должна была так сделать. Она не желает видеть звёзды, если для них они лишь ещё один фрагмент территории, чтобы стереть в пыль. На траве блестит вытекшая из носа кровь. Она вытирает лицо руками, пропитанная её проклятием кровь размазывается, пачкая даже, будто в насмешку, жизнерадостно-рыжего цвета волосы, на фоне тёмного красного совсем теряются тёмные бурые глаза, совсем невидны становятся чёрные слёзы, от проклятой крови исходит злоба, из неё сочится, отделяясь, обречённое отчаяние. В этот раз она имеет право выбора. В этот раз всё будет хорошо. В этот раз она выберет правильно. Она не имеет права ошибиться. Не в этот раз. Она должна выбрать правильно. Для её маленького солнышка, с сияющей жемчужиной в груди, для её бледного, потускневшего от времени, усталого призрака. Её сестра рядом. Она здесь, она обжигает своим слепящим светом сжавшую её ладонь Вивид. Вивид тоже так сияла, несмотря на слеплявшую пылающие осколки её души, её настоящего и прошлого, вязкую, липкую грязь чуждой чужой ненависти. С той лишь разницей, что Вивид никогда не желала сиять, никогда не желала обжигать их слепящим светом. Она кидает сияющую звёздочку света, которая обуглила бледную ладонь. В эту секунду, она ненавидит её так, как ничего более, за всю свою мучительно долгую жизнь. Это не её, не их вина, но ей эгоистично хочется думать, что измученная точка света - единственная причина её несчастий. Жемчужинка из груди её сестры светлячком улетает куда-то в небо. Вивид горько кривится. Она уверена - улетает к луне, на которую обещала взять её с собой когда-то. Когда-то настолько давно.. Когда сестра была просто бледной, тощей и незнакомой девочкой с белыми волосами. Как же их тогда звали?.. У них были имена? Сейчас Вивид предпочитает думать, что нет. Предпочитает думать, что не забыла их с сестрой имён, что просто не знала их. Предпочитает думать, что не было никогда Девочки-Призрака и Девочки-Ведьмы, с созвездиями веснушек на израненной спине. Предпочитает думать, что они никогда не были людьми. Что не было времён без проклятия. Но всё равно вспоминает их. С неба в тот же миг срывается звезда. С подбородка Вивид - слёзы, вперемешку с кровью. Тяжёлая, голодная пустота в её груди будто разом теряет весь вес, прижимавший её к земле. Сердце пропускает удар, она задерживает дыхание, боясь упустить странное чувство лёгкости, которого она не знала ранее. Было такое ощущение, будто она научилась летать. На горизонте забрезжила полоска света. Вивид резко выпустила весь воздух из груди. На лице замаячила тень улыбки. С потрескавшихся губ облегчённо сорвался обрывок пепла.

В этот раз она выберет правильно. Так, как должна. Для самой себя.