О социально-политических предпосылках Первой магической войны в Великобритании

Эта статья попытается дать ответ на вопрос о причинах и предпосылках Первой магической войны в Великобритании. Вместе с Гарри Поттером мы в рамках семикнижия о приключениях Мальчика, который выжил проходим через события Второй магической войны. Она видится сражением сил добра против Зла с большой буквы - сделавшего себя бессмертным полубезумного монстра, начисто лишенного эмпатии. Садизм Волдеморта, даже сам его облик - всё пугает и отталкивает. Не допустить торжества Тёмного лорда - вот чего нужно добиться любой ценой. В том числе самопожертвованием. Однако Вторая магическая война - это следствие Первой. И тогда, в далёкие 1970-е годы, когда Гарри ещё не было на свете, процесс перехода от спокойных мирных дней к совершенно иной ситуации не мог быть таким однозначно простым. Как так получилось, что Магическая Великобритания раскололась? Что к этому привело? Неужели злая воля единственного человека? Особое внимание по понятным причинам должно быть уделено стороне-агрессору. Признавая, что мотивы и цели Альбуса Дамблдора на заре становления Волдеморта в качестве магического и политического полюса силы в Англии нам до конца не известны и не ясны, всё-таки именно последний, без сомнений, владел инициативой и навязал волшебному сообществу сперва вялотекущую, а затем и острую гражданскую войну. В любом случае принципиально важно понимать, что подобного рода события не могут быть плодом решения одного человека, даже такого, как Том Реддл, или директор Хогвартса. За спиной лидеров стоит общественное движение, интересы которого они выражают. Это в равной степени верно как для магглов, так и для чародеев. То, что члены Ордена Феникса вступали туда по идейным соображениям, едва ли вызовет сомнения у людей, знакомых с каноном. Что у атакующей стороны? Велик соблазн просто объявить её представителей "тёмными волшебниками", которые от самого факта регулярного практикования определённых заклинаний и ритуалов постепенно испортились, как видоизменился внешне и внутренне, изучая тёмные искусства, их вождь. Или даже вовсе урождёнными злодеями - опять же по примеру Волдеморта, о котором Роулинг в одном из своих интервью заявила, что тот был принципиально неспособен любить из-за того, что его появление на свет стало результатом опаивания одного из родителей зельем амортенции... Авторское отступление. Сразу нужно сделать особую оговорку относительно используемых в статье источников - отсюда и далее это прежде всего тома семикнижия. Проблема стыковки Проклятого дитя с ранее написанными материалами по Волшебному миру общеизвестны, равно как и внутренние дыры и нелогичности в рамках пьесы как таковой. Фантастические твари на данный момент завершенным произведением не являются, существенная часть известной из них информации может в дальнейшем предстать в совершенно ином свете, либо вовсе оказаться лишь видимостью (например, об истинном происхождении Криденса нам известно пока только со слов Гриндевальда - и далеко не факт, что они правдивы). Что касается интервью и твитов самой мамы Ро, то сведения оттуда зачастую противоречат не только семикнижию, но даже друг другу. К счастью Волшебный мир Гарри Поттера давно уже вырос из штанишек детской сказки, где мотивацию ключевых героев, происходящие события в целом можно объяснять одним лишь "это всё магия" или "они просто всегда были злыми". Тем более, что тёмная сторона в семикнижии действует отнюдь не как банда, сошедшаяся на основе общей склонности убивать кроликов и отрывать лапки мухам к жестокости и насилию. Они не грабят для чистой наживы, не проявляют агрессию ради развлечения. Это не уголовники. Единственное исключение - события на ЧМ по квиддичу, где имел место быть погром ради погрома, но во-первых и здесь имелся определённый идеологический подтекст, а во-вторых при живом и здоровом Волдеморте Пожиратели смерти подобной ерундой не занимались.Тёмный лорд борется за власть. Зачем она лично ему - вопрос довольно занятный, к нему, хотя и кратко, мы ещё возвратимся, но пока для простоты примем, что для реализации личных амбиций и самоутверждения - вполне очевидно, что пальмы, девушки, синее море, белый пароход, икра чёрная, икра красная, да заморская икра, баклажанная материальные выгоды от власти Волдеморта волнуют слабо. Но что же его сподвижники? Эти люди оказывались вынуждены вести двойную жизнь, регулярно сражаться с врагом, рискуя очутиться в тюрьме, да не простой, а Азкабане, либо погибнуть. Ради чего? В тексте канона неоднократно встречаются упоминания о неких наградах, которыми Тёмный лорд способен одарить своих приближенных. Проблема в том, что у нас нет примеров подобного рода, событий, произошедших в прошлом, или имеющих место в настоящем, а не неких достаточно абстрактных мечтаний о будущем. Единственная награда от Волдеморта за службу, о которой мы достоверно знаем, это Серебряная рука для Петтигрю - но и то она даётся Хвосту взамен пожертвованной собственной. В остальном Тёмный лорд несравненно чаще прибегает к кнуту, нежели к прянику. Исходя из этого, мы должны отбросить прямой меркантильный интерес, как основной мотив для существования организации Пожирателей. В отдалённой перспективе - условно говоря после взятия власти - как минимум часть из них, вроде того же Люциуса Малфоя, рассчитывает упрочить свой личный социальный статус и в т.ч. за счёт этого дополнительно обогатиться. Однако Пожиратели смерти ни в коем случае не отряд наёмников, которые верны своему предводителю и его целям до тех пор, пока он их вознаграждает/им платит. С определённого момента существенную роль в сплочении организации играет фактор запугивания, круговой поруки, наконец существует некая форма магического контракта, связанная с принятием Чёрной метки - впрочем, не гарантирующая абсолютной преданности, что мы можем видеть на примере Северуса Снейпа, или Регулуса Блэка, которые, нося на своей руке знак с черепом и змеей, тем не менее сыграли ключевую роль в падении Волдеморта. В любом случае и показательные акции устрашения, и метка могли быть лишь средствами поддержания дисциплины в существующей структуре, но не причинами её создания. В силу неких факторов довольно значительная группа магов (стоит отметить, что по признанию самих членов Ордена Феникса враг всегда превосходил их числом) пошла за Томом Реддлом, колдуном талантливым и могущественным, но, в то же время не имеющим ни денег, ни высокого статуса в обществе - первое место работы после окончания Хогвартса - подмастерье/помощник в лавке Горбина и Бэрка. Кого-то могла привлекать его личная харизма - вплоть до степени обожания (вспомним о Беллатрикс Блэк, а также отчасти Барти Крауче младшем). Но мотивация большинства Пожирателей смерти всё-таки должна была носить более рациональный характер. Обратим внимание и на то, что в организацию Тёмного лорда вступили отнюдь не маргиналы-отщепенцы, которым нечего терять, а люди, уже имевшие довольно престижную позицию в обществе (отпрыски старых чистокровных родов), либо в дальнейшем получившие таковую (работники министерства - вплоть до законспирированного и влиятельного Отдела тайн, члены попечительского совета Хогвартса и пр). Вне всяких сомнений шовинизм, чувство превосходство и диктуемая им агрессия по отношению к другими, непохожим людям, столько раз и на таких ничтожных основаниях возникал в рамках общечеловеческой истории, что не приходится удивляться его появлению также и у волшебников. Но, само по себе это вовсе не означает, что вопрос о причинах и предпосылках Первой магической войны можно снять. Да, подозрительность, постепенно перерастающая в нетерпимость к непохожим по видимому является частью людской природы - тёмной её стороны, опирающейся не столько на рассудок, сколько на инстинкты. Однако в Магической Великобритании второй половины XX века мы наблюдаем нечто несравненно более масштабное, чем банальная бытовая неприязнь и разного рода предрассудки. В лице Пожирателей смерти мы имеем сплоченную организацию со строгой дисциплиной, непререкаемым авторитетом лидера, деятельно ведущую вооруженную борьбу, в ходе которой её члены рискуют как минимум свободой, а как максимум - жизнью. Сколь бы ни были сильны в определённой части общества негативные стереотипы о тех же магглорожденных, требуется очень мощный импульс, чтобы сделалось возможным описанное выше. Многие сопоставляют последователей Волдеморта со сторонниками Гитлера и нацизмом. При всей условности такого сравнения в нём есть и здравое зерно. НСДАП возникла, окрепла, а затем и пришла к власти на фоне серьёзного внутреннего неблагополучия Веймарской Германии, её неравноправного положения на мировой арене. Евреи стали козлами отпущения за вполне реальные грехи, социальную неустроенность, безработицу, идущую в разрез с чаяниями большинства населения культурную политику в период 1919-1933. Соответственно, если мы считаем мир Гарри Поттера чем то большим, нежели сказка, где антагонисты могут быть злыми просто "потому что потому", мы с необходимостью приходим к выводу - аналогичная ситуация должна была сложиться и в Магической Великобритании как минимум для части её населения. Они, эти люди, должны были испытывать серьёзные трудности, видеть, что их положение неуклонно ухудшается (или, как минимум, искренне верить в это), чтобы обвинить в своих бедах "грязнокровок", а затем решиться на радикальные меры. В противном случае противоборство просто не достигло бы такого накала. Для примера: американский плантатор-южанин в первой половине XIX века мог как угодно сильно презирать "этих ниггеров", но едва ли стал бы составе неких законспирированных отрядов боевиков уничтожать свою же, или соседскую собственность, как не пошёл бы он в поход на те штаты, где рабство было запрещено, дабы насадить его там насильственно. Нет, нашего гипотетического расиста всё вполне устраивало до тех пор, пока не началось то, что он счёл наступлением на собственные права. Только тогда, причём постепенно и в силу многих дополнительных обстоятельств дело дошло до прямой вооруженной борьбы в ходе Гражданской войны. И то вопрос о рабстве был далеко не единственным в ряду противоречий между Севером и Югом. Первая магическая война в Великобритании тоже может считаться гражданской, а значит требует высокого уровня политизации/идеологизации от сторон-участниц. Исключением могли бы быть династические войны между претендентами на престол, но, как мы знаем, английское сообщество волшебников управлялось Министерством, а не монархом. Насколько нам это известно из канона, ни Пожиратели смерти, ни Орден Феникса не имели уставов или иных подобных документов, не создавали и не публиковали программ. Тем не менее, вполне можно набросать условный краткий катехизис сторонника Волдеморта - и, соответственно, в первом приближении рассмотреть его социальный портрет. Итак, упрощая и суммируя, магглы в целом эквиваленты нацистским унтерменшам - это неполноценные и примитивные дикари, которые ни при каких обстоятельствах не смогут встать на одну доску с "расой господ", которой в данном случае являются волшебники. Последние, впрочем, тоже делятся исходя из объёма маггловской крови в них. Магглорожденные - "грязнокровки" подлинными чародеями не признаются вовсе, полукровки допускаются, однако не приветствуются. Глобально чем чище волшебная кровь, тем выше общественное положение. Практика, как это обычно и происходит, оказалась сложнее и разнообразнее идеологем. В составе Пожирателей смерти были широко представлены волшебники-полукровки, более того, сам непререкаемый вождь движения тоже чистокровным не являлся. Здесь снова можно было бы вспомнить о политической элите Третьего Рейха, происхождении её представителей, но это уведёт нас слишком далеко от основной избранной темы. Откуда в принципе взялись идеи о том, что статус крови для чародея - это архиважный фактор? Повторюсь, шовинизм как простая неприязнь может родиться, цепляясь за практически любой признак - неполноценными людей можно считать хоть на основании отвислости мочки уха, хоть по волосатости груди. Но чтобы переродиться в нечто по-настоящему масштабное и страшное ему требуется мощный толчок. Так что же с кровью? В первом приближении обнаруживается, что в рамках волшебного мира по Роулинг это действительно вещь, имеющая огромное значение! Об источниках магии в нём, принципах её работы мы знаем крайне мало и лишь одно не вызывает сомнения - факт наличия людей, полностью лишенных таланта к колдовству. Магглов. Условный Дадли Дурсль может внезапно дать Гарри Поттеру кулаком в лицо, отобрать у него палочку, а затем размахивать ею сколько душе угодно - ничего не произойдёт. Пускай маггл выучит слова, вроде Акцио и Круцио, верно расставит в них ударения (ЛевиОса, а не ЛевиосА), совершит магические пассы идеально точно воспроизведя движение руки - результат всё равно останется тем же самым. Не дано. От рождения. Но почему? Отчего даже в рамках одной семьи один ребёнок рождается наделённым силой и способностями, а другой - нет (волшебница Лили Эванс и её сестра Петунья тому примером)? Мы не знаем. Большинство рационально мыслящих людей XXI века скорее всего задумались бы о неких генетических мутациях. А вот, скажем, в XIX веке это описывали бы именно в терминах "крови". Следующий шаг уводит нас на зыбкую почву, но сделать его всё-таки придётся. Есть очень простое правило - в семье магов рождаются маги же, а у магглов - магглы. Исключения существуют(сквибы и магглорожденные чародеи соответственно), но они крайне редки в масштабах своей популяции - почти на уровне погрешности. В таких условиях мысль о том, что кровь и волшебная сила тесно связаны между собой не только в дихотомии маг или маггл, но и в рамках волшебного сообщества его представителям должна просто напрашиваться. У нас достоверной информации на этот счёт нет. Ряд магглорожденных волшебников достигли больших высот и мастерства, в частности Гермиона Грейнджер, однако здесь следует разделять образованность с одной стороны и врожденную способность к колдовству с другой. То, что эти способности в принципе разнятся легко доказуемо. Во-первых, существуют магические умения, которыми в принципе невозможно овладеть - только обрести по рождению. Например навыки прорицания - и не даром блестящая ученица Грейнджер пасует именно на уроках профессора Трелони. Или парселтонг - выучить змеиный язык невозможно, только сразу говорить на нём. Во-вторых, если бы единственное отличие чародеев друг от друга состояло только в их образовании, то априори самыми могущественными являлись бы наиболее возрастные колдуны - из-за своего опыта и начитанности. Безусловно у нас есть много примеров волшебников, одновременно выдающихся годами и силой. В конце-концов двое главных "мастодонтов" - Дамблдор и Волдеморт мягко говоря не юноши. Тем не менее, одновременно у нас есть и примеры сравнительно молодых магов, способных очень и очень на многое. Близнецы Уизли вроде бы всё шутят, но на деле ещё будучи школьниками сделали целый ряд нетривиальных изобретений. Мародёры создали свою Карту ещё до окончания Хогвартса - и автор считает возможным утверждать, что далеко не всякий взрослый и даже пожилой маг в состоянии её повторить. Северус Снейп существенно моложе таких преподавателей Хогвартса, как Минерва МакГоннагал, Филиус Флитвик, или Помона Спраут, при этом ничуть не уступает им по своему магическому могуществу. Подводя итог, мы можем уверенно говорить - врожденный уровень проявления волшебной силы у разных чародеев отличается. Коль скоро это так, то существует и некая закономерность, на основании которой распределяются цифры. Нам этот принцип не известен, но статус крови вполне может быть одной из составляющих. Тем не менее, не внося критически большой доли собственного домысливания в канон сделать однозначное заключение об истинности или ложности изложенной выше гипотезы невозможно. Совершенно точно можно сказать только то, что источник волшебной силы магглорожденных находится в них самих, они не "крадут" магию у чистокровок с неким злым умыслом, или даже неосознанно. Никаких свидетельств о том, что под обвинениями Комиссии по учёту маггловских выродков, возглавляемой Амбридж, могли стоять реальные основания, у нас нет, напротив, в тексте семикнижия они выглядят подчёркнуто абсурдно. Если чисто колдовские аспекты проблемы антагонизма между чародеями с разным статусом крови остаются для нас в основном терра инкогнита, то есть смысл взглянуть внимательнее на социальные. И здесь есть смысл плясать, что называется, от печки. Когда и при каких обстоятельствах возникли сами понятия чистокровок и грязнокровок, что вызвало их к жизни? Казалось бы, у нас есть точные каноничные сведения о том, что давно. Эра Основателей Хогвартса это X век. И уже тогда один из четырёх - Салазар Слизерин - был готов обучать, цитируя Распределяющую шляпу, "только тех, у кого родовитые предки", более того, занял достаточно радикальную позицию, из-за которой в конечном счёте покинул товарищей, предварительно создав Тайную комнату с оставленным в ней Ужасом, который именно что должен был с приходом Наследника помочь ему очистить школу от недостойных в ней находиться. Но есть нюанс. Нигде не говорится, что знатность по Слизерину была сопряжена именно со статусом крови! Родовитые предки вполне могли означать, что первый глава змеиного факультета придерживался сословного подхода к образованию: детей аристократии, высшего сословия он был готов принимать и обучать, а простолюдинов - нет. Важно помнить, что во времена Основания разделения на два мира, магглов и волшебников, ещё не произошло. Понятно, что колдовское сообщество уже имело разветвлённые горизонтальные связи и известную самобытность, однако до сегрегации эры Статута оставались ещё века и века. В X же столетии знать была единой, общей. И предки рода Малфоев входили в свиту Вильгельма Завоевателя. Том Реддл - потомок Слизерина, обнаруживший и открывший его тайник, полагал, что заветом Салазара являлась непримиримая борьба против грязнокровок, но он был продуктом своего времени! И вполне мог заблуждаться на этот счёт. Также, как и другие маги XX века. Это, к слову, снимает целый ряд серьёзных и трудноразрешимых вопросов, касающихся Основания. Хогвартс создавался как единая волшебная школа для всей Британии (каковой он в итоге и стал). Об этом можно уверенно судить хотя бы по его размерам. Салазар Слизерин активно участвовал в этом деле. Затем разошёлся со своими коллегами по вопросу о приёме и покинул четвёрку. Важно понимать, что даже уход Слизерина не означает, что он стал противником идеи Хогвартса. Он не пытался уничтожить школу, не забирал с собой студентов-слизеринцев, позволил оставить одному из факультетов собственное имя. Даже Тайная комната и Василиск в ней были нужны не для того, чтобы покончить с Хогвартсом, а чтобы сделать его более правильным - с точки зрения самого Салазара, разумеется. Сотрудничество с Годриком Гриффиндором, Ровенной Равенкло и Хельгой Хаффлпаф в деле создания школы с тайной надеждой переубедить своих товарищей по квартету касательно критериев отбора туда - да, здесь есть рациональное зерно. Вот только если "родовитые предки" равно чистокровки, то Хогвартс лишён смысла. Их крайне мало! У нас нет от слова вообще информации о том, что кто-либо в достатутные времена целенаправленно не роднился с магглами, ограничивал свой круг общения. В XX веке насчитывалось 28 строго чистокровных (по их собственным убеждениям в первую очередь - к этому мы ещё вернёмся) домов. В конце первого тысячелетия с поправкой на общую численность населения тогдашнего Альбиона это должно быть буквально 1-2 семьи в самом оптимистичном варианте. Иное дело - знатные фамилии. В них вполне могло быть не так уж мало волшебников. В конце-концов магия - сила. За услуги, оказанные трону, чародеи могли успешно аноблироваться. Вот только как раз эти люди вращались самым активным образом в среде маггловской аристократии, лишённой волшебных сил. Радикальным переломом стало введение Статута о секретности. С этим документом вообще очень много странного и непонятного. Вроде бы как волшебники ушли в подполье из-за угрозы со стороны магглов. При этом после первых же прикидочных размышлений кажется совершенно невероятным, чтобы вся политическая элита Англии (или любой другой страны) оказалась бы настолько непримиримой и главное монолитной в этом чувстве, чтобы чародеи действительно очутились бы перед лицом возможного истребления. Кто-то непременно стал бы оказывать протекцию таким потенциально ценным кадрам. Да религиозный фанатизм, да инквизиция, но никакие святые отцы не сумели бы перечить королям, если те видели бы свою прямую выгоду. А главное у нас есть точная дата принятия Статута - это 1689 год, конец XVII века. К этому времени и религиозные войны в Европе, и наиболее острая фаза охоты на ведьм остались позади. На континенте сформировался и креп абсолютизм, на Британских островах - парламентская монархия. Никакие инквизиторы, доминиканцы и иезуиты не могли уже диктовать свои условия (а на самом деле и раньше не имели решающего влияния). Тем паче в Англии с её самостоятельной и прямо подчинённой королю церковью. Волшебники успешно пережили Тёмные века, Классическое Средневековье, Эпоху Возрождения - и вдруг чего-то так убоялись, что предпочли исчезнуть из мира, законопатить самих себя в весьма узкие на деле резервации? Странно. Загадочно. Тем более, что автор этих строк не очень понимает даже чем была так уж страшна для подлинных волшебников, а не обвинённых в связях с сатаной несчастных магглов охота на ведьм? Совсем не обязательно вести некую войну против властей: у магов имелась масса способов скрыться от преследования от трансгрессии и до оборотного зелья. Больше того, в каноне даже есть эпизод, когда Гарри читает о волшебнице, которой нравилось гореть на кострах. Понятно не по-настоящему. Чары превращали убийственное пламя в просто тёплое. Так где же жуткая опасность? Ещё раз вернёмся в дате - 1689 год. Эпоха Просвещения уже практически на дворе! На два года раньше появления Статута о секретности Исаак Ньютон издал свои "Математические начала натуральной философии", ещё в 1670-х начал свои исследования с применением микроскопа Антони ван Левенгук, открывший микроогранизмы, эритроциты крови и много чего ещё. Складывается впечатление, что именно возможность рационализации магии, её научного анализа современными методами и инструментами стала подлинной причиной отделения волшебников от магглов. Вдруг, поняв принципы работы волшебства, ученые-неволшебники сумеют сделать их общедоступными? Отсюда же будущая настороженность по отношению ко всем немагическим изобретениям, удивительная ретроградность Колдовской Великобритании и других изолированных волшебных стран. Ну да оставим эту тему - тут снова слишком многое может базироваться единственно на домыслах. В любом случае Статут введён - и начинается ломка по живому, выкорчевывание всех тех многочисленных связей, которые соединяют волшебников и магглов. Выстраивается новый самостоятельный социум. И, конечно же, идёт широкомасштабный передел власти. Прежде она была единой, иными словами колдуны были подданными Его или Её Величества на равных основаниях с магглами. Сословия с их правами, чины, звания, кто-то из близких ко двору магов мог даже быть членом палаты Лордов - всё одним решительным рывком уходит в прошлое. Примечательно, что своей собственной, магической монархии у волшебного сообщества не возникает, хотя, казалось бы, могла по аналогии. Теряют свою значимость, либо трансформируются также и прежние органы управления - Совет Волшебников и Визенгамот: первый пропадает вовсе, а второй окончательно превращается в судебный орган. Вместо этого рождается на свет Министерство магии - если быть точным, происходит это в 1707 году. Нам, живущим в современном регулярном государстве индустриальной эпохи, мысль о том, что всё правительство Магической Великобритании представлено одним единственным министерством, отвечающим за все сферы общественной жизни разом, кажется странной. Неужто этого достаточно? В действительности это первое впечатление - не более, чем иллюзия. На поверку если о чём и вести речь, то не о недостаточной, а о избыточной бюрократизации английского волшебного сообщества. Прежде всего вспомним о том, что численность магов Альбиона весьма скромна. Канон, к сожалению, не даёт нам прямых указаний на количество волшебников в Великобритании, однако существует несколько качественных фанатских работ, где предпринимается попытка вывести необходимые данные на основе числа учащихся в Хогвартсе - как общего, так и ежегодно поступающих в него первокурсников. Здесь, бесспорно, есть свои сложности - в частности связанные с тем, что образование в Магической Великобритании не является обязательным. Вернее - далее следует авторское ИМХО, что он с готовность и признаёт - магглорожденные волшебники так или иначе должны пройти обучение, в противном случае, если пустить всё на самотёк, их спонтанные проявления магических сил могут скомпрометировать Секретность, а поскольку иные возможности для них отсутствуют, то их с необходимостью принимает именно Хогвартс. Чистокровные и полукровные колдуны уже имеют право выбора - родители могут отправить их учиться за рубеж (в тот же Дурмстранг, например), или вовсе давать им домашнее образование. Впрочем целый ряд организаций предъявляет к рекрутируемым кадрам требования по баллам за некоторые дисциплины на экзаменах ЖАБА и СОВ, но, вероятно, их можно сдать не только в рамках школы. Так или иначе, но практически все целенаправленно рассматривавшие эту проблему исследователи сходятся на численности населения Магической Великобритании к 90-м годам XX века в 10-20, самое большее 25 тысяч человек. Иными словами в приложении к российской действительности это - маленький городок районного уровня. Англия живёт несколько другими масштабами, однако и там волшебное сообщество следует признать весьма компактным. И вот это ограниченное число людей администрируется целым Министерством магии с более чем десятком только упоминавшихся в каноне подразделений ранга Отдел (в целом структура Минмагии нам неизвестна, так что цифра может быть и ещё выше). Обращает на себя внимание также процент волшебников, которые трудятся в бюрократической структуре. Автор не проводил подробного текстуального исследования, но представляется очевидным для любого, знакомого с каноном, что Министерство магии является наиболее крупным работодателем в рамках английского волшебного сообщества. Существенная часть персонажей, фигурирующих в семикнижии, либо уже является сотрудниками Минмагии, либо намеревается устроиться там после окончания школы. Возьму на себя смелость даже заявить, что подобная доля непроизводительной чиновно-бюрократической прослойки от общего объёма населения, как в Магической Великобритании, оказалась бы неподъёмной для любого современного ей маггловского государства. Между тем колдуны живут автономно и на первый взгляд просто не нуждаются в подобном количестве управленцев. Из канона нам известно, что во всей Англии есть лишь один-единственный населённый пункт, обитателями которого являются исключительно чародеи - деревня Хогсмид. Надёжных данных о численности населения в ней у нас вновь нет, но оно определённо не может быть велико. Основная масса волшебников обретается в отдельно взятых домовладениях, дисперсно разбросанных по всей территории Альбиона. Какая-либо общая инфраструктура, требующая централизованного администрирования и поддержки, кроме каминной сети, попросту отсутствует. Магическое семейство или даже отдельно взятый колдун способны решать самые разнообразные хозяйственно-бытовые задачи без нужды в помощи и вмешательстве извне. Палочка является исключительно универсальным инструментом, в силу чего разделение труда в волшебном сообществе Великобритании должно быть развито сравнительно слабо. Об этом же свидетельствует отсутствие в каноне профильно-технического магического образования. Между тем именно углублённое разделение труда подтачивает способность общества к самоуправлению - правильная организация социальной среды требует всё большего количества непрерывно (а не по договорённости/найму) работающих специалистов, которые должны где-то получать свою зарплату-ставку. Хорошим примером здесь послужит сфера ЖКХ. Как мы понимаем, у магов её в принципе нет. Дополнительно надо отметить, что маги практически вовсе не страдают от ещё одной проблемы, которая исторически очень сильно мешала магглам в деле самоуправления - географической разобщённости. Если в чём у волшебников и есть бесспорное преимущество, так это в сфере транспорта. Трансгрессия, порталы и каминная сеть позволяют осуществлять практически мгновенные перемещения на огромные расстояния. Соответственно общие собрания магов, живущих на большом удалении друг от друга, вообще всякого рода контакты между ними могут производиться регулярно и с лёгкостью. Возник некий острый вопрос - встретились, поговорили и приняли решение. Мы помним с какой быстротой созвал Пожирателей смерти на кладбище возродившийся Волдеморт и как скоро большинство и них явилось. Даже без использования метки, или подобных ей инструментов организация некоего собрания - дело нетрудное и главное не требующее больших затрат времени. Исходя из этого можно легко вообразить как управлялось волшебное сообщество в достатутную эру. С одной стороны существовали публичные представители королевской власти, как правило представленные магглами, регулировавшие те аспекты жизни, которые не были связаны с колдовством. С другой свои собственные "профильные" проблемы колдуны решали именно на собраниях/сходках. Был ли их статус как либо формализован? Едва ли. Разве только на самом верхнем уровне органы управления получали юридическое оформление - это уже упоминавшиеся Совет Волшебников и Визенгамот. Кто мог иметь авторитет и решающий голос на собраниях? Отцы семейств явно должны были преобладать над младшими членами своих фамилий. А среди них значимыми качествами могли выступать мудрость/опыт, богатство, знатность и волшебная сила. Если мудрость вообще штука тонкая, а закономерности распределения волшебной силы нам неизвестны, то богатство и знатность в доиндустриальную эпоху четко коррелировали друг с другом. Кроме того, они легко конвертировались во влияние и наоборот. За редкими исключениями богатые и знатные волшебники должны были являться лидерами своей общины. Параллельно титул, деньги и магия позволяли уверенно себя чувствовать в обществе в целом, вероятно, порой приближаться к кормилу верховной власти. А потом эта естественным образом сложившаяся система получила страшный удар. Статут разом сделал нерелевантными и бесполезными все статусные и доходные атрибуты маггловского мира. Например владение крупными земельными наделами. От большей их части вообще, вероятно, пришлось отказаться ради соблюдения секретности. Доли в акциях (а Лондонская биржа к 1689 году существовала и работала уже давно), всевозможная неволшебная собственность, наработанные за десятки или вовсе сотни лет связи - всё стало ничем, трухой. Но всё же понемногу шёл процесс адаптации. Сильные мира сего, колдуны-аристократы лишились многого, но должны были сохранить по крайней мере по инерции и в силу традиции лидирующие места в системе неформальных отношений, описываемого выше самоуправления. Постепенно их возможности и сила уже в рамках одного только магического сообщества стали восстанавливаться. Деньги тянутся к деньгам, власть приумножает власть. Кроме того в волшебном мире постоянно появлялись люди, полностью лишённые средств и связей, которые неизбежно оказывались под патронажем тех, у кого они были. Речь, естественно, о магглорожденных. Кем бы ни были их родители, какой пост бы они ни занимали, какие капиталы бы не имели, в новом социуме всё это практически ничего не стоило. При отсутствии формально-юридической регламентации старые волшебные семьи, обладающие в большинстве случаев значительными накоплениями (как денег, так и магических артефактов), знаниями, контактами, а также, не исключено, и реально более высоким уровнем проявления способностей к волшебству у своих членов, могли успешно выстраивать общество в рамках вертикальной иерархии с собою на вершине. Традиции, обычаи, договорные отношения (в том числе с использованием разных форм магических контрактов и взаимных обязательств) - до тех пор, пока именно они по большей части определяли и регулировали жизнь волшебников, положение аристократии оставалось незыблемым. Вот только ситуация менялась. Существовала мощная структура, цельная, заинтересованная в постоянном наращивании своих прерогатив и полномочий. Речь о Министерстве магии. Да, мы вновь возвращаемся к нему. Аристократический принцип в сфере власти и управления столкнулся с бюрократическим и пришёл в противоречие с ним - ровно также, как это было и в общечеловеческой "маггловской" истории. Место в официальном табеле должностей делался важнее родословной и неформальной иерархии. Знатность стала проигрывать чину. Понятно, что изначально эти множества совпадали: именно аристократия являлась исторически той социальной стратой, из которой рекрутировались первые представители чиновничества, и особенно высших управленцев. Однако затем начался неизбежный процесс расхождения. Министерство росло, ширилось, а значит не могло удовлетвориться только теми кадрами, которые поставляли старые фамилии, тем более, что явно далеко не все их представители горели желанием идти на службу, особенно мелким клерком. Конкурируя между собой, родвитые дома время от времени должны были приходить к временным соглашениям - и утверждать на тех или иных должностях компромиссные фигуры. Которые далеко не всегда готовы были и дальше играть роль разменной пешки. Постепенно, предположу, что перелом пришёлся на время второго из двух крупнейших Восстаний гоблинов, т.е. на период правления седьмого министра магии Гефестуса Гора, Министерство из поля для игры сделалось игроком. К слову, о роде Горов мы из канона не знаем ничего - упомянутый Гефестус поднялся именно по служебной лестнице, из авроров и Отдела магического правопорядка. Какими рычагами могло пользоваться Минмагии для укрепления своей роли в обществе? Прежде всего это Статут. Именно он вообще позволил Министерству родиться на свет. Теперь под предлогом необходимости поддержания и упрочения секретности можно было повести политику последовательной регламентации различных сфер жизни волшебников. Во вторых - в тесной связке с предыдущим пунктом и вырастая из него - это вопрос безопасности. До Статута существовала общая для магов и магглов правовая сфера, которая карала за конкретные виды преступлений - убийство, подделку денежных знаков и пр. Действовал ли фальшивомонетчик при помощи своего собственного чекана, или же заклятия трансфигурации по отношению к результату - и приговору - вещь вторичная. Совершенно точно маггловские законы и суды не могли квалифицировать само колдовство как таковое. В рамках неписанного обычая у волшебников, вероятно, должно было бытовать представление о Тёмной магии, применение которой не одобряется, или воспрещается совсем, но не более того. Однако с изданием Статута и появлением министерства положение становится иным. Уже в 1717 году, через 10 лет после своего собственного формирования, Минмагии выделят т.н. Непростительные заклятья - Авада Кедавра, Круцатус и Империус, за сам факт применения которых, безотносительно цели и результата, полагается тюремное заключение. Тёмная магия из морально-нравственной становится юридической категорией. Жертве, стоит отметить, совершенно не важно, убила ли её нелегальная Авада, законная Бомбарда, или вовсе не фигурирующая в правовом поле авторская Сектумсемпра. Гилдерой Локхарт мог бы использовать заклятие Империус, для того чтобы вынуждать других чародеев признавать за ним право на ранее совершенные ими подвиги и помалкивать при этом в тряпочку, но вместо этого применял Забвение, стирая им память, и, по большому счёту, личность вместе с нею. Фактически - и чем дальше, тем больше - решением Министерства некий массив чародейского искусства был выведен из общего употребления и даже изучения под предлогом его общественной опасности. При этом реально прикончить человека вполне можно даже изучаемой на первом курсе Левиосой - поднять жертву повыше, а после уронить, ломая шею. О том, что ситуация усугубляется, мы знаем на примере семьи Малфоев, которые хранят у себя некие артефакты, которые может выявить в ходе рейдов Министерство с негативными для хозяев последствиями, так что лучше такие вещи прятать. Сразу возникает несколько вопросов. Во-первых, что это за рейды такие? Фактически это ни что иное, как обыск. Люциус Малфой, честным путём или нет, смог оправдаться за свою роль в деятельности Волдеморта - тогда какие основания для подобных мер? Где ордер? Каковы обвинения? Кто подал заявление в Отдел магического правопорядка? Или Министерство может выборочно производить обыски просто по своему желанию? Ну да ладно, не будем заострять здесь внимание. Важнее другое. Фамилия Малфой некогда скопила определённые волшебные предметы. Совершенно очевидно, что изначально они были легальными, а затем таковыми являться перестали. Насколько действительно меры Министерства магии позволили уменьшить обращение среди населения опасных заклинаний? Ну... У нас, например, есть сведения, что близнецы Уизли в 1985 году едва не заставили (очевидно шутки ради) произнести своего брата Рона Непреложный обет, где санкцией для человека, его нарушившего, является неминуемая смерть. Да, они были своевременно остановлены и примерно наказаны... их отцом, Артуром Уизли. Для Министерства данного эпизода, грозившего гибелью ребёнку, не существовало. В целом у нас вагон и маленькая тележка примеров магии, опасной даже просто в случае халатного её использования, не говоря уже об умысле, которую напропалую применяют стар и млад. Значит, смысл в чём-то другом, не так ли? Вообще чем выше мастерство/квалификация и уровень образования человека в той или иной сфере деятельности, тем более сложную и опасную, но способную давать результат технику ему доверяют для работы. Таким образом это работает в мире магглов, нет никаких оснований думать, что у волшебников дела обстоят по-другому. Старые фамилии, оперирующие разнообразными магическими техниками на протяжении многих поколений, по определению будут готовы браться за более сложные и рисковые заклинания и ритуалы, чем магглорожденные, у которых только 7 курсов Хогвартса за плечами. Понятно, что если вторые министерских ограничений вовсе не замечают, то для первых они окажутся достаточно болезненными. Или вот ещё один аспект. Вспомним об Отряде Дамблдора. Гермиона Грейнджер даёт в Дырявом котле на подпись всем потенциальным членам организации листок, который предварительно заколдовывает. Фактически потенциальные ученики Гарри Поттера вносят своим имена в магический контракт. И, когда одна из них - Мариэтта Эджком - выдала тайну существования Отряда, эффект отказа от своих скреплённых волшебством обязательств был во всех смыслах слова на лицо. У автора нет никаких сомнений, что во-первых схожие по сути магические договоры имели шарочайшее распространение в рамках волшебного сообщества, а во-вторых, что Министерство магии не признавало за ними юридической силы. Огромное количество самого разного рода оформленных заклятием обязательств между чародеями по широчайшему кругу вопросов! Если в мире маглов взаимоотношения типа патрон-клиент как правило носят неформальный характер и базируются на доверии, то у волшебников существовало нечто гораздо более весомое и действенное. За оказанную когда-то влиятельным старым семейством на заре его карьеры услугу молодой магглорожденный маг мог быть обязан возвратить должок неисчислимо разнообразными формами и способами, но с огромной силой принуждения: вплоть до угрозы смерти, если вновь вспомнить Непреложный обет, или его аналоги. Хотя бы в силу этого преданность клиентов своим покровителям должна была быть весьма высока. Здесь самое время вспомнить о силовой составляющей. Маггл-аристократ Раннего Нового времени мог иметь при себе шпагу и при необходимости пускать её в ход. Волшебники вооружены своими палочками. Аналогично тому, как человек, впервые взявший в руки холодное оружие, или даже имеющий какой-то небольшой опыт обращения с ним с треском проиграет схватку умелому фехтовальщику, также будет обстоять дело и у чародеев. Отпрыски старых фамилий могли начинать тренировки и постепенно овладевать бойцовскими навыками за 3-5 лет до поступления в Хогвартс. Да и сами заклинания у них вполне могли быть не общеизвестными, изучаемыми в школе, а авторскими семейными, вроде Сектумсемпры Снейпа, против которых у их оппонентов не будет готового рецепта защиты. Но ладно бы это - в случае нужды по призыву своего патрона могли откликнуться и выступить также и его клиенты, скованные магическими контрактами, либо просто чувствующие свою выгоду. У не имеющего родни и связей магглорожденного волшебника в ситуации схватки один против десятка не было ни малейших шансов. Только рассчитывать на поддержку друзей по Хогвартсу, или самому становиться чьим-то клиентом, подпадать под протекцию. Подобная картина - абсолютная неизбежность до тех пор, пока Министерство не сможет, подобно правительствам маггловских государств, прочно завоевать себе монополию на насилие. Государям Европы пришлось через многое пройти, чтобы преодолеть своеволие магнатов, добиться централизации и иметь подавляющую по отношению к возможностям какого угодно нобиля военную силу. Даже в эпоху канона, в конце XX века мы наблюдаем отдельные реликты прежних времён - например Дуэльный клуб в Хогвартсе. Отметим это: не самообороны, даже не аврорский, а именно дуэльный - значит практика магических дуэлей была распространена. Да настолько, что давать какие-то основы и вводить в приемлемые для администрации рамки её нужно было уже со школы. Впрочем, ко временам обучения Гарри Клуб уже в течение некоего срока был закрыт - его воссоздали с разрешения Дамблдора и для целей директора. В рамках канона заметна скорее обратная тенденция: на уроках Защиты от тёмных искусств, несмотря на их название, преимущественно преподают приёма противодействия разного рода злокозненным тварям - пикси, боггартам, гриндилоу, или даже оборотням, но не агрессивным и злонамеренным волшебникам. Вообще, конечно, с этой кафедрой и предметом много странного, вплоть до разговоров о наложенном на неё проклятии. Но речь о другом. Когда Защиту вела Амбридж при всех отталкивающих качествах этой персоны она сказала одну важную и по большому счёту верную вещь: добропорядочному гражданину практические навыки обороны не нужны - борьба с нарушителями порядка это дело Министерства и его аврората. Именно к этому всегда и непреклонно стремилось Минмагии - монополии на насилие. И, соответственно, полновластному государственному статусу. Старые магические семьи имели многое, но бюрократизация и регламентация непрерывно нараставшие, подтачивали основы сложившегося положения вещей. Однажды количество должно было перейти в качество. Это и произошло. В правление министра магии Грогана Стампа (1811 -1819) выводятся из сферы обычая и произвола взаимоотношения магов с волшебными существами - этим начинает заниматься специальный отдел в рамках министерства. При Отталин Гэмбл (1827 - 1835) был зарегулирован даже такой, казалось бы, частный вопрос, как способ доставки детей в школу чародейства и волшебства Хогвартс, приём им стал позаимствованный у магглов паровоз. Чрезвычайно показателен период руководства министерством Радольфуса Лестрейнджа. Представитель одной из самых знаменитых и авторитетных старых магических фамилий сумел сделаться министром и, вероятно чувствуя, что избыточное усиление бюрократической структуры начинает вредить интересам аристократии, попытался обратить процесс вспять. А именно распустить наиболее закрытое и в то же время сплочённое из структурных подразделений Министерства - Отдел тайн. Последний, равно как и система в целом, данное распоряжение... попросту проигнорировали! В конце концов Лестрейндж вынужден был сам уйти в отставку - вроде бы как в связи с переутомлением на работе. Сменившая его Гортензия Миллифут зашла в сфере регламентации так далеко, что уже пыталась юридически прописывать допустимые фасоны волшебных шляп... И при всей этой подчас мелочной казустике никаких правовых оснований для старых семей, которые позволили бы им выделяться из ряда прочих и выступать в качестве знати просто не существовало! С самого введения Статута отсутствовали любые привилегии, иммунитеты, не было даже официально признаваемых титулов. Соответственно аристократии, начавшей терять власть, чтобы и дальше существовать как общность и отстаивать свои интересы, требовалось самостоятельно выработать основы идентичности, отделяющие её от "плебса". Время конкуренции внутри своей среды, борьбы прежде всего друг с другом кончалось. Нужен был объединяющий фактор. И подобную роль сыграла концепция чистокровности. Это не удивительно, пожалуй даже естественно - совершенно идентичным образом в рамках "маггловской" истории знать формировала разного рода теории о "голубой крови" и собственной замкнутости, обособленности от массы чёрного народа. И абсолютно аналогично, если докопаться до сути, концепция чистокровности содержала в себе целый ряд заведомо абсурдных допущений и двоемыслия. Мы уже говорили выше о том, что до принятия Статута волшебная аристократия составляла единое целое с неволшебной, была соединена с нею множеством уз, в частности семейных. Даже не спускаясь в древние преисторические полулегендарные времена можно с уверенностью утверждать, что в каждом "чистокровном" семейства так или иначе когда-то имелись члены-магглы. Причём тщательно изучающим свою родословную представителям магической знати об этом, без сомнений, должно было быть известно. Никто из них - в том числе даже такие дома, как Малфои или Блэки, не рефлексировал по этому поводу, тем более не бросился выжигать калёным железом (во всех смыслах этого слова) с фамильных древ своих не обладавших колдовской силой пра-пра-пра... Нет, чистокровность стала нужна и важна именно сейчас, концепция была направлена не на прошлое, а на настоящее, как прикладной инструмент. И цель была достигнута: волшебная аристократия как сообщество сохранилась, более того, стала создавать свою собственную отдельную среду. Браки - среди своих. При сохраняющемся в ряде аспектов соперничестве между домами - взаимная поддержка, когда речь шла об интересах страты в целом. Свой образ жизни. Свой досуг. И своя ниша в рамках системы образования. Да, речь идёт об известной приверженности чистокровок к факультету Слизерин. Нам известен принцип действия Распределяющей шляпы: в обычной ситуации она выносит свой вердикт на основании характера и склонностей ученика, как они ей видятся, однако всегда уступает, если поступавший в Хогвартс ребёнок сам сделал твёрдый выбор. Уважение к единственной на Альбионе школе чародейства и волшебства является среди английских магов практически всеобщим. Равно как и к четвёрке его Основателей. Крайне сомнительно, чтобы в первые века существования Хогвартса волшебные семьи (при всей условности этого термина в приложении к тем временами) оказывали предпочтение какому-то одному факультету, тем более относились с предубеждением к собственным сыновьям и дочерям, если те поступили "не туда, куда нужно". Это касается и эпохи до Статута вообще. Только тогда, когда старым семьям потребовалось демонстративно подчёркивать свою обособленность и аристократический статус, неспособные повлиять на отбор кандидатов для обучения в школе в целом, они приняли решение сделать три из четырёх факультетов "плебейскими". Разумеется, это происходило не в формате какого-то общего собрания с обсуждением данного вопроса и, упаси боже, бумагами и подписями. Но речь идёт именно о решении. С определённого момента все отпрыски чистокровных фамилий знали как им надлежит действовать при распределении, чтобы оказаться среди своих. Достойного круга общения. Вальбурга Блэк злилась на Сириуса не за то, что шляпа посчитала Гриффиндор наиболее соответствующим его огненному темпераменту, а за то, что тот сам не настоял на ином, серебряно-зеленом варианте. И тем самым продемонстрировал, что "корпоративная солидарность" для него ничего не значит. Ну и, само собой, ослушался старших, внушавших сыну всю важность единства и обособленности аристократии. Почему вообще именно Слизерин? Видимо именно из-за отголосков его старых идей про "родовитых предков", приспособленных под новые реалии... В большой, маггловской истории бюрократия окончательно победила аристократию в середине-второй половине XIX века в большинстве стран Европы и несколько позднее в некоторых государствах Азии (например Японии). В Магической Великобритании это произошло в 1930-х годах. Точным свидетельством здесь может послужить издание так называемого "Справочника чистокровных волшебников". Облеченному реальной властью правящему сословию нечто подобное просто не нужно - их фамилии и так у всех на слуху, их статус неоспорим. Да, для внутреннего пользования в качестве именно что справочного материала могут издаваться родословные книги, вносящие ясность в степень родства и взаимосвязи между существующими не один век династиями. Однако здесь перед нами пример совсем иного рода - доказательством тому тот общественный резонанс, который книга вызвала, её анонимность, негативное отношение некоторых семей (в частности Уизли) к тому факту, что они в ряду прочих были помещены в список. По большому счёту все связанные со Справочником, его изданием и распространением особенности делают его едва ли не манифестом. 28 старых волшебных домов (обратим внимание как их в сущности мало) и прежде полагали себя аристократией, исключительными фамилиями, но теперь посчитали необходимым заявить об этом публично. А те, кто знаком с циклом "Песнь льда и огня" Джорджа Мартина, могут помнить, как мудрый Тайвин Ланнистер, поучая своего внука Джоффри, сказал ему: кто постоянно должен говорить "Я - король!" настоящим королём не является. На место родовой знати приходит элита, совокупность тех, кто обладает властью, влиянием и состоянием здесь и сейчас. В том числе и нувориши. Это не означает, что аристократические семьи параллельно должны обязательно впасть в ничтожество. Кто-то (и даже большая часть) интегрируется в элиту, другие же из неё выпадают. Применительно к Магической Великобритании мы можем вспомнить с одной стороны Малфоев, богатых, респектабельных, а потому имеющих широкие возможности воздействовать даже на верхний эшелон Министерства магии, включая министра, и Гонтов(Мраксов) с другой - разорившихся и кончивших кто Азкабаном, а кто едва не голодной смертью. Происхождение больше не гарантировало само по себе ничего. Морфин Гонт сел в тюрьму на общих основаниях со всеми, один из основателей лавки "Горбин и Бэркс" Карактак Бэрк дал Меропе Гонт всего 10 галеонов за бесценный медальон Слизерина и в целом обращался с ней как с нищенкой-просительницей, прекрасно зная при этом кто она такая. В 1962 году министром магии впервые был избран магглорожденный Нобби Лич. Вероятнее всего где-то в эти же, либо чуть более ранние годы Арктурус Блэк III (1901 - 1991) получил орден Мерлина 1-й степени. С этой наградой связана одна показательная история. Сириус, возвратившись на площадь Гримо и вступив во владение фамильным особняком, начинает под предлогом уборки настоящую войну с памятью и наследием собственной семьи, по отношению к которой он испытывал глубокую ненависть. В ряду прочего отправляется в мусор и дедов орден. Свой поступок Сириус поясняет Гарри фразой: "Он (Арктурус) отвалил им за него кучу золота". Допустим всё действительно было примерно так - сомнительно, чтобы Блэк возводил совсем уж ни на чём не основанную напраслину. Отсюда можно сделать несколько весьма любопытных выводов. Арктурус сам был работником Министерства магии, принадлежал к одному из наиболее сильных старых домов - "древнейшему и благороднейшему" роду Блэк. В тесной связи с ним находились и другие чистокровные фамилии. Тем не менее, его влияния и статуса было недостаточно, чтобы просто за счёт них получить желанную награду. Утрируя, Акртурус Блэк и его друзья были не настолько могущественны, чтобы навешивать на себя ордена волевым решением. Требовалось заплатить - и немало, "гору золота". Это может означать только одно - само по себе аристократическое происхождение, знатность без приложения к деньгам котироваться перестало. Также стоит обратить внимание на Люциуса Малфоя. У определённой части фэндома бытует представление о нём как о некоем сером кардинале, предпочитавшим и целенаправленно избравшим путь правления из-за кулис. Но это именно что фанон, господа! В семикнижии ничего подобного нет! Да, Малфой старается обделывать свои дела без лишнего шума. Однако скрытность ни в коей мере не исключала его тщеславия! Он демонстративно - вот я какой богатый - приобретает метлы для команды Слизерина, тем самым подставляя сына под уничтожающую критику: бездарность купила место за папины денежки. Вряд ли только Гермионе хватило смекалки это заметить. Ничего не мешало Мафлою сделать подарок анонимно, или же от лица Попечительского совета Хогвартса, в котором он играл на тот момент видную роль. Но нет. "Серый кардинал" вместе со всей семьёй, включая Нарциссу, которая едва ли интересовалась квиддичем, сидит в министерской ложе на Чемпионате мира - самое видное место из возможных. В конце-концов даже во время операции пожирателей смерти в отделе тайн Малфой лезет вперёд. Да, Волдеморт его назначил главным ответственным за успех, но это совершенно не означает, что нужно выходить перед всеми, общаться с Гарри и его отрядом, светиться перед детьми. Руководить можно и из-за спин. Но хочется же! Какой из всего этого вывод? А тот, что ещё одна фанонная убеждённость в отношении Люцуса - что имел он всё ваше Министерство магии... в кармане не соответствует действительности. Если бы он мог, то с удовольствием сам бы стал и функционером и, тем паче, непосредственно министром Магии. И, наконец, у нас есть Фадж. Который прислушивается к Малфою да - до тех пор, пока тот готов за это платить. Тот же принцип, что и с орденом для Арктуруса Блэка. Есть деньги - заказываешь музыку. Нет, или возникли обстоятельства поважнее - извините. А происхождение ни при чём. После провала с пророчеством Люциус садится, хотя, казалось бы, можно отмазываться точно так же, как в прошлый раз - меня контролировали при помощи заклятия Империус. Если министерские чиновники у тебя заместо марионеток прыгают, то никаких проблем. Только почему-то у главы одного из старейших волшебных родов магической Британии ничего не вышло. Кажется, он даже и не пытался. В качестве завершающего штриха и толики юмора. А что если спуститься на уровень ниже "Священных 28" к таким достойным чистокровным семьям, как Гойлы и Крэббы, например? Младшие представители этих двух родов шестерят на Драко Малфоя, причём они всюду ходят за ним и слушаются его отнюдь не из за личных качеств, или волшебной силы, а, очевидно, именно в надежде на выгоду. Скорее всего по совету родителей. А, да, ещё они - главные обжоры Хогвартса. Видать дома с этим не очень. Старших Гойла и Крэбба не видно и не слышно нигде, кроме сходок Пожирателей. Другой носитель Чёрной метки - Уолден Макнейр должен был осуществлять казнь гиппогрифа Клювокрыла. Причём даже без применения палочки. Топором. Видимо именно из-за него ребята во главе с Гарри именуют Макнейра палачом. Я же предположу, что он служит в магическом аналоге очистки. мы этих пикси душили-душили, душили-душили, душили-душили!Иными словами коллега незабвенного Полиграфа Полиграфовича Шарикова. Ну что тут сказать? Настоящая, прирождённая знать, хосспади прости! Вполне понятно, что все эти люди желали восстановления старых времён. Другое дело, что, конечно, этого тоже ещё недостаточно для зарождения общественного движения, тем более - подпольной организации боевиков. Изначально министерство было действующей, "атакующей" стороной. Волшебная знать в XIX веке сопротивлялись переменам - как социальным, так и техническому прогрессу - по аналогии и из-за ассоциаций с магглами. Но потерпели предсказуемую неудачу. Министерство магии крепло, а в нём самом появлялись лифты и зачарованные бумажные самолётики вместо сов. Консерваторы неизбежно проигрывают реформаторам, поскольку по определению придерживаются пассивной стратегии, пытаются сохранить ситуацию такой, какая она есть, при том, что в ней уже содержатся зёрна противоречий. Только переродившись в реакционеров они способны обрести шансы на победу, стремясь не точно воспроизвести прошлое, или настоящее, а переосмыслить его, предложив альтернативные пути развития. Аристократия Магической Великобритании (как, впрочем, и практически любая аристократия маггловской истории) начинала в качестве консерваторов. Борьба с новшествами, причём чаще в форме неприятия и попытки изолироваться от них, нежели подлинной контригры, традиции, обращённость в прошлое - к славным предкам. Однако в какой-то момент могло, а, пожалуй, и должно было возникнуть нечто иное. В рамках общечеловеческой истории основной предпосылкой заката аристократии явилась смена экономических формаций, возникновение, а затем развитие и утверждение капитализма. О подобного рода базисных основах для волшебного мира судить очень сложно - мы до обидного мало о них знаем. Однако, если ограничиться достоверно известными вещами, то тенденции к бюрократизации и демократизации порождались Министерством магии, которое в свою очередь вызвал к жизни Статут о секретности. Вообще власть, особенно её репрессивная составляющая, постоянно ссылалась именно на него, на необходимость конспирироваться от магглов, вводя те или иные ограничения, регламентирующие жизнь волшебного сообщества. И наиболее сильно это било, как мы помним, по старым фамилиям. Соответственно именно Статут, секретность, взаимодействие с немагическим миром должны были стать теми вопросами, альтернативные решения которых обязана была предложить реакция. Собственно, аналогичные проблемы возникали и в других частях магической ойкумены, за пределами Альбиона. Движение Геллерта Гриндевальда базировалось как раз на стремлении отказаться от сегрегации волшебного и неволшебного миров - декларативно "Ради общего блага", т.е. как колдунов, так и магглов. Реально, конечно, в рамках гипотетического единого социума положение тех и других оказалось бы, мягко говоря, неравновесным - в пользу волшебников. Иное дело, что теории Гриндевальда и его сторонников на сей счёт могли в решающий момент существенно разойтись с реальностью Единожды фундаментальным образом нарушив секретность восстановить её будет уже невозможно. А кто именно победит во всеобщей войне магов против магглов - большой вопрос. Изобретение боевой авиации, бронетехники, отравляющих веществ, ручного автоматического оружия и другие военные новации начала XX века в сочетании с подавляющим численным превосходством не магов над волшебниками делает перспективы успеха последних весьма сомнительными. Горькая ирония заключается в том, что, изолировавшись от магглов, колдовское сообщество в массе своей стало чем дальше, тем больше составлять о них весьма искаженное и превратное мнение, но особенно это касалось, несомненно, старых аристократических домов. Имея обоих, или по крайней мере одного родителя - неволшебника, их дети-маги обладали представлением как о технологиях немагического мира, так и о численности его населения. Для чистокровок не существовало ничего, кроме их предубеждений. Вообще мысль о том, что люди, обладающие талантом к колдовству, окажутся сильнее людей, им не владеющих, кажется чрезвычайно естественной. При прочих равных так бы оно и было. С другой стороны идея, что 28 семейств сумеют, нарушив секретность и выступив против магглов, взять под контроль страну с населением порядка 52 миллионов и армией в 387 000 человек только в сухопутных войсках (цифры по Соединённому Королевству даны на конец 1950-х, когда в магической Великобритании началось оформление движения, в дальнейшем консолидировавшегося в качестве Пожирателей смерти) уже видится, мягко говоря, не особенно здравой. Тем более, что предварительно нужно ещё добиться уверенного господства и надлежащего единства в рамках волшебного сообщества. К слову сказать, по некоторым косвенным признакам можно предположить, что даже для Пожирателей смерти с их лидером бесперспективность прямого выступления Магической Великобритании против маггловской в итоге стала очевидна. Во всяком случае в период правления Волдеморта, когда тот фактически руководил и Министреством, и Хогвартсом, а сопротивление ему носило спорадический характер, мы не видим никаких признаков подготовки к грядущей войне. Понятно, что Тёмному лорду требовалось укрепить своё господство, ликвидировать основную угрозу ему в лице Гарри Поттера, пресечь развёрнутую им охоту за крестражами, но это никак не мешало бы при желании постепенно приводить в движение и более далекоидущие замыслы. Авторское отступление. Вообще вопрос об истинных целях, которые преследовал Волдеморт, чрезвычайно интересен и заслуживает отдельной самостоятельной статьи. С одной стороны информация, которую получал на сей счёт Гарри Поттер, несомненно была ангажированной и сильно искажённой (причём это верно для обоих случаев - и когда каналом её поступления был сам Реддл, и когда Дамблдор), а именно от его лица мы читаем о событиях и фактах канона. С другой также важно понимать, что подлинные личные цели Волдеморта могли сильно отличаться от того, что Тёмный лорд провозглашал, инициируя своё движение и борьбу, о чём он говорил Пожирателям. На правах совсем уж лютой отсебятины, но, в конце концов, почему бы и нет: без особенных проблем можно написать канонный фик, где вообще все действия Волдеморта на деле являлись грандиозной провокацией в отношении именно старых чистокровных фамилий, местью им за то, что они равнодушно отнеслись к угасанию рода Гонтов, никак не помогли матери Тома, за его собственное сиротское детство и, наконец, за неизбежно презрительное по началу отношение к поступившему на Слизерин полкуровке со стороны сокурсников Но опять назад к нашим баранам. То бишь Пожирателям смерти. Гриндевальд проиграл - однако был близок к успеху, несомненно велик, его активность всколыхнула всё магическое сообщество. Британия при этом оставалась по большей части в стороне непосредственно от боевых действий: реакционеры, которые в противном случае могли бы примкнуть к континентальному движению и вместе с ним потерпеть крах, уцелели. И извлекли уроки из чужого опыта. Тот факт, что школьные годы будущего лорда Волдеморта совпали с завершающим и наиболее острым периодом борьбы против Гриндевальда можно считать простым совпадением. Но его последствия, несомненно, были велики. Вспомним, что сам Том Реддл до поступления в Хогвартс жил среди магглов. Оставим в стороне довольно сомнительный тезис о врождённой ущербности мальчика, предопределившей его путь. Кое какие привычки, черты характера и знания о мире начали формироваться у Тома ещё в приюте, но нет никаких сомнений, что его окончательное становление как личности произошло в школе. На факультете Слизерин. Там ему был привит чистокровный шовинизм, там - не без помощи декана Горация Слагхорна - было подогрето его честолюбие, там сложилось мировосприятие Тёмного лорда. Нет сомнений, что среди учеников обсуждали будоражившие весь волшебный мир события. С большой долей вероятности дети в массе своей опирались на мнение старших, прежде всего родителей. Целый ряд старых волшебных домов при этом был связан с континентом кровными узами. У некоторых семей, живущих по обе стороны Ла-Манша, одна из ветвей напрямую участвовала в гриндевальдовском движении. Например мы можем вспомнить фамилию Розье. В сочетании с харизмой Гриндевальда, а главное - корневой сущностью его лозунгов и политики, почти наверняка в частных беседах друг с другом слизеринцы отзывались о нём положительно. Высочайший приоритет для Тома Реддла имеет борьба за собственное бессмертие. Он, травмированный тем, как легко без борьбы скончалась его мать, несмотря на то, что была волшебницей, отчаянно пытается отыскать способ навсегда обезопаситься от Костлявой. И находит его в лице хоркруксов. Исключительно тёмная магия, завязанная к тому же на убийство, которая необходима для успешного создания вместилища для части души - уже это требует от Волдеморта предельной скрытности. Исключение, Азкабан, а возможно и более тяжкие последствия ожидают его в случае провала. Казалось бы, даже при наличии стремления к власти разумнее будет начинать борьбу за неё после окончания Хогвартса, а до этого держаться тихо. Том Реддл недоверчив - и, в общем то, не без оснований. Невзирая на всё это, мы знаем со слов Дамблдора, что ещё в школьные годы вокруг Волдеморта формируется довольно обширный кружок друзей. Существенная часть из них останется с Реддлом и превратится в Пожирателей смерти, так сказать, первого призыва. При этом Волдеморт впитывает все доступные знания, он создаёт хоркрукс уже на пятом курсе, отыскивает информацию о Тайной комнате и открывает её, он - лучший ученик школы. Всё это, каким бы ни был врождённый талант, требует времени и усилий. Тому, росшему среди магглов, нечего предложить отпрыскам старых чистокровных семей. Дамблдор говорит, что в кампании, сгруппировавшейся вокруг Реддла, были и амбициозные ученики, жаждавшие славы, и слабые, искавшие защиты и покровительства. К старшим курсам - возможно. А прежде? С чего бы кому-то видеть силу в сироте-полукровке, скрытном зубриле, только начинающем понимать что же вообще такое волшебный мир? Особенно на Слизерине. Нет. Логика и факты подсказывают, что наоборот уже существовала некая группа единомышленников, в которую был вовлечён и юный Волдеморт, постепенно сумевший завоевать в ней первенство и безоговорочный авторитет ко времени выпуска. А отсюда следует принципиально важный вывод - не он, так другой! Мы привыкли видеть Пожирателей смерти как массовку при Тёмном лорде, почти что его рабов - и во время Второй войны примерно таким положение и стало. Совсем не так - в 1940-1950-е. Реакция в Магической Великобритании вызрела, оформилась - и ждала вождя. Выше было сказано, что английские наблюдатели, прежде всего из чистокровных родов, извлекли уроки из взлёта и падения Геллерта Гриндевальда. Первый урок: не зарываться. Нельзя допускать, чтобы против движения сформировался широкий фронт противников. Гриндевальд оперировал во всемирном масштабе, в том числе за океаном. Пожиратели смерти строго ограничивались пределами Альбиона, хотя имели в своих рядах нескольких иностранцев, через которых могли бы попытаться налаживать контакты за рубежом. Волдеморт прятался в Албании, но и только. Второй урок: необходима конспирация. Гриндевальд действовал открыто, бросая всем вызов. Он выстроил собственную тюрьму, выступал как легитимная власть - и вёл военные действия против тех, кто с этим не соглашался. На контрасте точную дату начала Первой магической войны невозможно определить. Запугивание, давление, политические убийства стартовали в начале 1970-х и постепенно нарастали до такого уровня, когда по другому их стало невозможно именовать и оценивать. Секретные операции, агентура, маски, которые носили Пожиратели. На британское Министерство магии так и не было предпринято ни одной прямой атаки. Третий урок: требуется сплоченность. Сторонником Гриндевальда мог стать любой маг, поддерживавший его взгляды. Пожиратели смерти образовывали тесный тайный круг, в который было не так легко попасть. У нас нет примеров внедрения агентуры в ряды организации Волдеморта, кроме Северуса Снейпа, который сначала примкнул к ней искренне и лишь затем после внутреннего катарсиса и по глубоко личным причинам изменил прежним убеждениям. И последний урок: непримиримость и беспощадность. Гриндевальд проиграл. И, как это часто бывает у маггловских общественных движений, свидетели его поражения сочли: если они хотят, чтобы их выступление обрело шанс на успех, то действовать нужно радикальнее. Прямой террор! Сразу же. Черепа со змеем в небе над домами жертв - как вызов и напоминание. Статус крови важен, но он стоит ниже лояльности. Лонгботтомы, Прюэтты, Уизли - всё это старые магические дома, но, поскольку они не пошли за Волдемортом (и своими собратьями-аристократами), это предатели, которых следует уничтожить. Переубеждать, или искать компромисса никто не будет. Отказывая Тому Реддлу зимой 1956-1957 годов в месте преподавателя Защиты от Тёмных искусств Альбус Дамблдор знал - война неизбежна. Пускай ещё свыше десятилетия ушло у сторон на сбор рекрутов. Основополагающие причины существовали всё равно. И даже устранение лично лорда Волдеморта было бы неспособно изменить этого факта.