Дядя Брок все разрулит.

25.12.2002.

      Питер радостно хлопает в ладоши и заливается звонким смехом каждый раз, когда паровозик и три металлических вагончика с громких стуком мчат по рельсам. Локомотив светится огоньками и из него доносится звук рождественской песенки. Он сидит на пестром коврике в своей спаленке, где еще в начале года Брок и Баки сделали ремонт и все оборудовали под нужды маленького владельца.       — Теперь это надолго, — смеется Мэй, наблюдая, как Барнс снова заводит игрушку и паровозик снова стучит колесами по треку, а маленький кареглазый мальчишка в рождественском свитере и смешной шапке с помпоном, гогочет от радости. Ему скоро полтора года и это самый очаровательный малыш из всех, что троице приходилось видеть, — Питер просто обожает заводные игрушки, — сообщила она отцу мальчика.       ГИДРА кажется решила забить на существование Барнса, хотя и он, и Рамлоу понимали, что это лишь временно, но тем не менее, сегодня Рождество и никому нет дела до того, где проводит свои законные выходные Брок Рамлоу, ну и с ним Баки. За этот год с лишним они даже пару раз выбирались в паб, естественно соблюдая все меры предосторожности, да и вероятность того, что кто-то из пьянчуг узнает в молчаливом брюнете героя войны, который должен быть мертв, уже кучу лет, была ничтожно мала. Так что Баки, без постоянных заморозок и промывок мозгов стал практически нормальным человеком, который всеми силами старается заботиться о сыне.       Как-то раз, когда Питеру было шесть месяцев и он сильно заболел, а Брок был на задании от Щ.И.Т., Барнс лично примчал в Нью-Йорк, чтобы помочь Мэй и побыть с малышом, пока тому не станет лучше. Мэй и Брок считали его хорошим отцом, который буквально на все готов ради сына. Питер же, маленький манипулятор, который обожал, когда отец катает его на спине, подкидывает в воздух и читает ему на ночь книги.       — Скоро будем ужинать, как только Брок вернется из магазина, — сообщает она. Мужчина в белом свитере грубой вязки коротко кивает и страхует Питера, который пытается забраться на кресло из голубого плюша, в котором сидят мягкие игрушки.       — Кис! — кричит Питер и бросает в отца небольшого плюшевого котика белого цвета. У него гора игрушек, которые постоянно появляются в доме.       — Ого, какой у тебя котенок, — отвечает Барнс и показывает игрушку сыну. Тот смеется и закрывает ротик ладошкой. У Питера копна пышных каштановых волос, которые вьются в мелкие кудри каждый раз, когда Мэй купает его.       Женщина уходит на кухню, чтобы проверить на какой стадии готовности окорок, что запекался в духовке вместе с овощами. Сейчас ее и Питера практически полностью содержал Брок, так как во время удаленной работы ее заработок заметно упал. Они уже подыскали для мальчика неплохой детский сад, куда он отправится в три года, но пока Мэй заботилась о нем.       Баки знал о том, что официально он мертв с 1940-х годов, после того, как упал с поезда в горное ущелье, когда выпонял боевую миссию под руководством своего друга — Стива Роджерса. Капитан Америка погиб в конце войны, совершая героический поступок, уводя вражеский самолет подальше от города, который мог оказаться под обстрелом.       Брок приносит из магазина пакет с фруктами, кучей шоколадок и прочих вкусняшек для Питера, большую пожарную машину и еще кое-что из продуктов. Пока Мэй разбирает покупки, убирая игрушку и упакованные в коробку сладости под наряженную елку, установленную в гостинной. Баки переодевает Питера в праздничный костюмчик оленя, с рожками на капюшоне. Мальчик отбивается, так как одевание — не самое любимое занятие, но он знает, что с отцом нет смысла спорить.       — Эй, привет, ребенок, — говорит, Брок, присев на корточки, когда неуклюже покачиваясь из стороны в сторону, Питер выходит из своей спальни. Увидев дядю, он смеется и падает в крепкие объятия мужчины.       Рамлоу даже думать не хотел о том, что будет с агентами ГИДРА, если они узнают о существовании Питера и захотят его забрать. Баки уничтожит их, мокрого места не оставит, особенно если учесть, что с ним делали эти люди, и собирались сделать с его сыном.       Но сейчас он просто наблюдал за тем, как Барнс помогает Питеру развернуть очередной подарок, который ждал его под елкой. Слышен шелест блестящей подарочной упаковки, звонкий смех Питера и спокойный голос Барнса. Это было хорошее Рождество, так как в прошлом году они толком не отмечали, ведь Питти был совсем маленький, но сейчас он с любопытством рассматривает шарики и гирлянды, с увлечением собирает конструкторы и строит башни из кубиков. С каждым днем мальчик все больше становится похожим на свою маму.       — Бок-Бок, — так он называет своего дядю и таща в руках шоколадку в шуршащей упаковке, бежит к Броку, огибая диван. Он забавный и смешной, шустрый и неугомонный. Мужчина даже не понимает, как у его сестры хватает сил и терпения справляться с ним.       — Давай сначала поедим пюре и мясо, а потом шоколадку, — уговаривает он мальчика, но тот отрицательно мотает головой, широко улыбаясь во весь рот, — Питер, — чуть строже говорит Брок, бросив взгляд на Баки, ища поддержки. Тот лишь смеется, и делает вид, что совершенно ничего не понимает.       Питер крепко прижимает к себе шоколадку и с все тем же задорным смехом, убегает от дяди, хотя Брок всеми силами пытается поймать его.       — Как ты с ним справляешься? — развалившись в ходе игры на полу Брок, смотрит на сестру, которая накрывает стол.       — О, это не сложно, — отмахивается Мэй. За это время она выучила Питера от и до, отлично знала, как его успокоить, — на самом деле, он такой только пока вы тут, когда мы одни, он спокойнее.       Это было так. Питер мог долгое время разбирать конструкторы или специальные пазлы с большими деталями, еще он любил рисовать и лепить, как все дети в его возрасте. С папой и дядей он просто любил бегать, шуметь и играть в прятки.       — Питер, пора садится за стол, — Мэй подходит к Питеру, который устроился на коленях у отца и рассматривает снятого с елки ангелочка с пышной юбкой, — я сделала тебе твой любимый пудинг.       — Пу-ди, Пу-ди! — понимая, о чем идет речь, мальчик снова радуется и тянет ручки к Мэй.       — Баки, идем к столу, — женщина мягко улыбается ему, — эй, жертва годовалого ребенка, кушать идешь? — с усмешкой спрашивает она у брата, который все также лежит на полу.       — Да, я иду, — соглашается Рамлоу, и ухватившись за спинку дивана, встает на ноги. Пока что он еще ни разу не пожалел о том, что ввязался во все это.