See you later

Прошло уже около полугода с того момента как самый роскошный директор и самый эксцентричный журналист девятого канала состояли в неофициальных отношениях, без особых обязательств и планов на будущее. Они виделись посреди рабочего дня, во время прогулок, даже в собственных квартирах. Да впрочем, в любом приглянувшемся месте, и наслаждались горящей в них страстью к работе, спорам и друг другу. За всё это время ни один из них так и не признался в своих чувствах прямо. Разве что саркастичными фразами, издевками и подтекстами, что составляли львиную долю характерного общения обоих мужчин. Чистого вида романтика присутствовала редко, потому как думалось Грачеву, что «Сапогов не какая-то там дама, чтобы таскать ему цветы и конфеты, осыпать комплиментами и водить в театры». Однако пару раз своей же точкой зрения он невольно пренебрег, желая сделать приятное, несмотря на укоренившиеся принципы. Ричард же в свою очередь не отказывался от небольших презентов и особого внимания к себе, иногда подкалывая и вгоняя непутевого Журналиста в краску, отчего тот спешил поскорее сменить тему разговора, пока первый посмеивался над ним. В один из обыденных рабочих дней, выкрав у Юры свободную минутку из обеденного перерыва, Ричард украдкой сообщил ему о том, что в скором времени планирует поехать в соседнюю республику — Эстонию, а именно в Таллинн, и непременно скоро, на целых две недели. Делая глоток из кружки, брюнет дернулся и ударился локтем о стол, чем создал шум и привлек к ним внимание. Впрочем, в кафетерии телецентра было не так уж и людно. Новость, как снег на голову, весьма удивила его — это было понятно по широко распахнутым в тот миг глазам. «Возмутительно, катается он повсюду. Да уж, ответственный директор!». Сапогов вскинул бровь, вопросительно глянув на собеседника, а следом сцепил руки в замок и облокотился на столешницу. Растерявшись, Юра опустил кружку и махнул рукой, делая вид, будто вовсе не впечатлен услышанным. — Да хоть и на весь месяц, мне совсем не жалко, да! Поезжай, — кивнул он, в то время как глаза его намеренно избегали проницательный взгляд возлюбленного. Уточнять причины поездки Юра не стал. Ричард обаятельно улыбнулся в ответ на «одобрение» Грачева и вернулся в круговорот оставшихся дел. Нет-нет, это не значит, что если бы Журналист был против поездки — Ричард бросил бы все свои планы и остался с ним. Просто уладить этот вопрос заранее было приятно. — Что такое «две недели»? Пустяк. Да время и не заметишь, когда оно так летит — всё в репортажах да монтажах, в работе и быту. Глазом моргнуть не успеешь — пройдут. Я вовсе и не соскучусь, некогда будет. Вот ещё, проблема! — размышлял Журналист весь остаток обеденного времени, нервно покачивая ногой и постукивая пальцами по столешнице. В воскресенье, свой законный выходной, Юра согласился проводить Ричарда до такси. Идти, впрочем, до фешенебельных апартаментов не пришлось, потому как еще вчерашним вечером он остался у возлюбленного на ночь. Всё утро владелец квартиры пребывал в приподнятом настроении, предвкушая долгожданный «отпуск». За пару часов ведущий успел аккуратно переложить в свой чемодан стопки одежды и привести себя в презентабельный вид. Грачев же, наоборот, был сонным, хмурым и крайне неуклюжим. Хозяйничая на кухне, он успел случайно наступить на хвост мирно лежавшего Дэниэла, за что отхватил сначала от собаки (в сопровождении звонкого лая), а затем и от её хозяина. Сапогов распрощался с возлюбленным кротким поцелуем и обворожительной улыбкой. В ответ репортер лишь поджал губы и едва заметно смутился. Его выдавали жесты. — See you later, не скучай, — бросает напоследок иностранец и, подхватив питомца на руки, садится в автомобиль. Первые пару дней Журналист даже теряется: по ошибке дергает закрытую директорскую дверь, говорит и спорит сам с собой, осекаясь на мысли, что рядом никого нет и никто не провоцирует привычными глупыми издевками, а позже свыкается и работает в штатном режиме, абсолютно так же, как и ранее. В его руки попадает новый, исключительно скандальный на его взгляд материал, и он забывается в работе с головой. Эдакую разлуку можно было бы назвать неким полезным перерывом в их отношениях. Тем временем от Ричарда — ни весточки. Сам директор переносит разлуку весьма просто, занимается собой и своими делами, как и привык. Юра же в последнее время всё больше витает в облаках и порой совсем не может сосредоточиться. Ловит себя на мысли о том, что действительно начинает скучать: всё чаще захаживает у директорского кабинета (будто в один прекрасный день там волшебным образом появится и сам Сапогов), вспоминает об их предыдущих встречах, перебирает в руках оставленный однажды в кабинете Журналиста атласный узорчатый галстук. Связи — минимум, разве что домашний телефон и письма. Как-то вечером Юра хаотично выискивает бумажку с записанным «на вsякий sлучай» номером, которую Ричард всучил ему перед отъездом. Оказалось, что та была на дне нагрудного кармана, свернутая втрое. Юра аккуратно разворачивает её и смотрит на красиво выведенные цифры и буквы. В голове снова мелькает их последняя встреча. Грачев вздыхает, берет себя в руки и прячет записку обратно в карман, железно настраиваясь дождаться Сапогова и не отвлекаться. Что он, инфантильный подросток какой-то, что ли?! К концу первой недели, досматривая свою «загадочную» передачу по телеканалу, Юра тянется к кнопке питания телевизора, но в глаза бьёт яркая заставка «Richard Sapogov Show». Грачев невольно засматривается сначала на нее, затем на ведущего, как завороженный. Видимо, в своё отсутствие Ричард поставил в очередь ряд новых выпусков. И именно в этот момент, досмотрев короткое шоу с большим воодушевлением, Юра понимает — ждать больше не может. Ему просто необходимо прямо здесь и сейчас заключить эту фешенебельную икону телевидения в свои крепкие объятия. В волосы зарыться носом случайно, потому что они лезут везде и завиты иглами, всё лицо его сияющее расцеловать… Некий приступ романтичности и вожделения сводит его голову с ума. Целую неделю он уговаривал самого себя отвлечься и даже мысли не допускать, что приворожился с такой силой. Юра стучит рукой по столу и срывается с места. На пол с грохотом падает чемоданчик, затем спешно заполняется вещами. Грачев наскоро застегивает на себе черный осенний плащ, на ходу накидывая на голову шляпу — тёмную, под тон верхней одежды. Все дверные замки поочередно клацают. Только-только мужчина выскакивает на улицу, как перед ним тормозит знакомое «Ехать надо?». Поездом, самолетом, да хоть вплавь, если взбрело в голову достичь желаемого — его не остановить. Юра упрямо и уверенно идёт к своей цели. Таксист с добрым словом подбрасывает ведущего до вокзала. Из Катамарановска в Эстонию путь не близкий, почти сутки. Билет на ближайший поезд он достает чуть ли не волшебным образом, будто тот только его и ждал. Стучат колеса. Тесно, скучно и жарко. Каждый пытается чем-то себя занять: книги, газеты, кроссворды, сон… Но как бы Юра не старался заснуть, чтобы поскорее оказаться на месте, ему всё время что-то мешало. От волнения его одолела бессонница. Внутри него всё пылает. Неимоверная тяга к возлюбленному, и только она придаёт ему сил и терпения. Когда поезд прибывает на место и останавливается, Юра — первый, кто выходит из вагона. Буквально вылетает, расталкивая каждого, и на каждую претензию у него находится ответ. Оказавшись, наконец, на платформе, он оправляется и тянется, разминает шею, ведь из-за неудобной поездки мышцы всего тела теперь неприятно ноют. А ещё — он зевает, но не помнит даже, когда успел задремать. Проклиная поспешные сборы, Юра ёжится и плотнее кутается в плащ. Мужчина торопливо идёт вон с вокзала, в город, наступая прямиком в лужи, не щадя и без того не новую обувь. Утро в Таллинне встречает его холодное и пасмурное, всё небо в тучах, однако солнце торопится выглянуть хотя бы к обеду. Улицы вымощены камнем, намокшим каплями непрерывно моросящего дождя. Брюнет озирается по сторонам. На столбах и стенах развешаны различные афиши и реклама, заметные вскользь. К своему сожалению, Грачев ни черта не знает ни об этом городе и где он сам сейчас находится, ни где сейчас находится Сапогов. Смелость и упорство всё же подталкивают его коснуться чужого плеча микрофоном: — Я, конечно, очень извиняюсь, но не подскажете ли вы, где это мы сейчас находимся? Мне хотелось бы добраться в самый центр этого унылого, но… конечно, весьма симпатичного городка. Или хотя бы позвонить. Журналист вопросительно смотрит на собеседника, протягивая тому свое незаменимое орудие, на что получает вежливое: «Vabandust, mida sa ütlesid?» (Извините, что вы сказали?). Недовольно хмурясь, Грачев бросает равнодушное «Понятно» и разворачивается в другую сторону, оставив прохожего в недоумении. Спустя недолгое скитание по незнакомым переулкам ведущий замечает городской таксофон и торопливо заскакивает внутрь кабинки, прячась от дождя. Дверца закрывается не сразу, скрипит и соскакивает с разболтанных креплений. Мужчина облегченно вздыхает и вытаскивает пару монет из кармана, затем опускает их в нужное отверстие. На удивление, аппарат считывает монеты верными. Свободной рукой Юра снимает трубку, зажимая её между плечом и ухом. Он решается набрать номер, что предусмотрительно заныкал под крышку микрофона ещё как-то на днях, чтоб уж точно не потерять. Прокручивает номеронабиратель в соответствии с записью на бумажке: щурится, раз путает цифру и набирает заново. И вот, наконец, ожидает ответа. Ничего. Он набирает ещё раз, нетерпеливо отстукивая туфлями, и гудок наконец-то сменяется голосом. — Алло, алло, да! — но в ответ лишь местный диалект. Что же это такое, Сапогов напоследок решил избавиться от него или просто поиздеваться? Вот уж точно было бы некстати, будь номер неверным.  — Я ни черта вас не понимаю! — отчаянно простанывает брюнет, пожимая плечами и тяжело вздыхая. И только в голове его проскальзывает мысль повесить трубку, как иностранный женский голос сменяется мужским. До того знакомым, что Юра плотно прижимает трубку к уху и невольно улыбается.  — Who's that? Сапогов, я вас слушаю, — озадаченно интересуется Ричард. Представившись, Грачев на радостях выпаливает ему все свои подробности, запинаясь и посмеиваясь над собой же — «П-представляешь?». Его перебивает торопливое «Wait, wait», а через минуту мужчина вешает трубку. Он выходит из кабинки, а встречают его две пары нетерпеливых женских глаз, в очереди к телефону. Грачев осматривается в поисках такси и на каждом шагу — садитесь, довезу. Он запрыгивает в первую попавшуюся машину на заднее, поправляя шляпу, и называет адрес, причём до ужаса криво и не с первого раза, по памяти. Таксист быстро соображает и подбрасывает мужчину до набережной, а в конце поездки получает скомканную купюру. И только через пару минут водителю становится понятно, что ему подсунули рубли, а не кроны. Однако задержать пассажира он уже не решается — тот тут же вылетел из автомобиля и слился с толпой. Всю дорогу Журналист с особым любопытством изучал город за окном — живописная природа, как бы пасмурно вокруг не было; знакомые советские панельные дома, разноцветные автомобили во дворах. Но в то же время привычная дворовая обстановка переплеталась с красивыми высокими зданиями с остроконечными башнями. Подобное можно было видеть разве что на картинках какой-нибудь сказки, до того в новинку ему было видеть эту местность. В салоне автомобиля было гораздо суше и теплее, чем на улице. Балтийская погода беспощадна: у набережной еще холоднее, ветер с залива пробирает и дует неприятно сильно, порой срывая с головы шляпу. Но Юра терпеливо ждёт и постоянно ищет возлюбленного глазами, вертится на месте. Перед ним возвышается огромный монумент бронзовой фигуры с крыльями, стоящей на постаменте — местная достопримечательность. «Да уж, даже на место встречи у Сапогова губа не дура!». Грачев ходит из стороны в сторону, стуча каблуками туфель по вымощенной камнем площадке. Проходит около пяти минут, а вокруг всё не те и не те. Он даже на лавочку вскакивает, чтобы лучше видеть, чем собирает косые взгляды прохожих. Спустя очередной расстроенный вздох Грачев, наконец, замирает в надежде и всматривается вдаль, щурясь. По главной тропе вышагивает знакомая мужская фигура, до того разодетая опрятно, что сразу понятно — он. Темное пальто и аккуратно повязанный на шее шарф, всё те же игривые локоны неизменной эфирной укладки и узнаваемая походка — неспешная. Сапогов задумчиво смотрит по сторонам, пряча руки в карманах. Юра улыбается — он точно-точно узнал ведущего, но вот Ричард, кажется, совсем его не заметил. Журналист ловко спрыгивает со скамьи и воодушевленно подносит микрофон ко рту, собираясь что-то произнести, но в этот момент иностранец сворачивает в сторону, из-за чего Грачев остается в недоумении. Сначала он мешкается, соображая, а затем бездумно срывается с места. Его глаза суетливо бегают среди чужих спин, наконец зацепившись за нужную цель. Юра вскидывает руку вверх, размахивая микрофоном: — Ричард! Я здесь, да здесь же я! Турист ловит косые неодобрительные взгляды прохожих, кто-то даже посмеивается — к нему сейчас было приковано всё их внимание. Заслышав свое имя, Сапогов, разумеется, остановился. Не заметить Юру было невозможно — тот чуть с ног его не сбил, крепко обхватив в долгожданные объятия. Оба лица просияли улыбками. Доехал, добежал, добрался! — Что же ты здесь такое уstRоил? — тихо спросил Ричард, замечая на себе взгляды посторонних. Не столько стыдно, сколько одновременно смешно ему было от одной только мысли о случившемся. Юра обнимал его так крепко, как никогда, и утыкался в воротник, бесконечно грея свой замерзший нос. Его с лихвой переполняло приятное чувство. Да если б только можно было бы — он на этом самом месте и не такое бы вытворил! Сапогов только усмехнулся, приобнимая его в ответ, а затем настойчиво увел с людной дорожки в сторону. Солнце пробилось сквозь тучи, осветив внушительную часть города, под которую попал тротуар, по которому неспешно шли двое — самый роскошный директор и самый эксцентричный журналист девятого канала. Ничем не примечательные со стороны приятели, строжайше скрывающие свои отношения от посторонних глаз. — ДуRачина, — наконец ласково выпалил Сапогов и по-доброму улыбнулся, поддевая брюнета. — Что, больше недели не вытеRпел? — А вот и нет! — возмущенно возразил Грачев, — Я переделал все свои дела и решил, так сказать, скататься в отпуск! Я даже и не предполагал совсем, что ты тоже окажешься здесь… Юра отвел взгляд в сторону, нервно поджимая и закусывая губы, чтобы не улыбнуться. Конечно, всё было не так. И оба это понимали. Но признать своё поражение перед НИМ? Как бы ни так! И всё же он сдался, начав жаловаться в микрофон о том, как дважды запнулся о провод и чуть не остался в незнакомом городе совершенно один. Слово за слово — он без конца тараторил и утрировал события одного дня, время от времени содрогаясь от холода, потому как плащ совсем не годился для подобных прогулок. — Wait, потом rasskажеш', ты весь тряsешься, — оборвал его Ричард, уводя к повороту за плечо. Но у Юры было столько впечатлений! Маленькое путешествие с большим желанием быть рядом затуманило всю его голову. Да, возможно, пара недель это, в сущности, и не так много, но стоит ли того?! Страдать и не мочь сосредоточиться на любимом деле, да впрочем на любом. Нет, нисколечко оно того не стоит. Какое непомерное удовлетворение он сейчас испытывал, о таком можно только грезить. — А кто же поднял трубку?! — внезапно возмущенно поинтересовался Юра, остановившись посреди дороги, как вкопанный. — Mama, — искренне улыбаясь, ответил Сапогов, и они снова двинулись вперед.