Он и сам был как пламя.

Глядя на изможденное страданиями, но все же по прежнему прекрасное, лицо Анжело, я почувствовал стыд. Возможно, впервые в жизни. Что заставило меня пойти на поступок, что я совершил? Жадность, желание? Точно не любовь. Под глазами юноши залегли темные круги усталости, губы потрескались, кожа побледнела. Я слегка прикоснулся к щеке мальчишки, едва, кончиками пальцев, на большее у меня и права нет. Внезапно, мой ангел начал всхлипывать. По его щеке стекали слезы, обходя переносицу. Я думал, что он проснулся, но он просто молча рыдал, изредка бормоча что то себе под нос. Меня терзают множество мыслей. Глубоко в душе я понимал, что изнасиловал мальчишку. Несмотря на все мои отвратительные качества, я всегда был с собой честен. По правде сказать, я плакал только раза три в жизни, но сегодня с моих щек скатились пару соленых капель. Будучи поражённым, что мое черствое сердце в состоянии ещё что-то чувствовать, я хотел удалиться. Закрывая за собой дверь, я бросил взгляд на Анжело. Сейчас лицо юноши излучало умиротворение. Я остановился. Несколько минут я стоял неподвижно, едва дыша, но почувствовав прохладный сквозняк, вернулся к Анжело. Стянув с кресла ещё одно теплое одеяло, я накрыл мальчика. Теперь я спокоен, хоть и до сих пор обуреваемый неодносложными эмоциями. Я вошёл в свою комнату. Беспорядок, что царил здесь с самого моего отъезда, навевал на меня ощущение спокойствия. Здесь лежало так много вещей, так много воспоминаний. По сути - старинный хлам, для меня же кладезь мыслей и былых событий. Я достал из-за ящика стола небольшую деревянную шкатулку. Украшенную резьбой и слоновой костью. Я помню как стащил ее у Джонатана. Заботливо проведя пальцем по очертаниям проемов, я хмыкнул. Тогда Джонатан оправдал меня перед своим строгим отцом, сказав что это он мне ее так уступчиво подарил. Глупец. Как же рьяно он мне помогал, потокал, в надежде, что сможет со мной сблизится. Я будто до сих пор слышу его теплый, чуть хриплый обиженный голос -Дио! Как ты мог? А ведь у него получилось. До сего момента единственный человек, которого я по-настоящему любил. Я же его, увы, и убил. Ирония жизни. Я аккуратно раскрыл шкатулку. Послышался легкий щелчок. Первое что лежало в ней - сине-черная атласная лента. Джонатан всегда перевязывал ее вместо бабочки. Я помню как та девчонка, Эрина, своими проворными пальчиками красиво повязывала эту ленту на шее Джостара. Тогда я пылал от ревности и гнева, злобно косясь и что есть силы, в отчаянии сжимая кулаки. Я тихо рассмеялся, в мертвой тишине помещения мой смех слышался ещё отчётливее. Дальше шли какие то побрякушки, с самоцветными камнями. Может отдать что-нибудь из этого моему ангелу? Наконец мои пальцы наткнулись на что- то интересное. Порывшись ещё чуть-чуть я, наконец выудил вещицу. Это была заколка, со вставками из жемчуга. Я повертел в руках украшение. Пять разных по крупности жемчужин, сияющие чистым перламутром, расставленные по размеру в ряд. На свету они отдавали золотыми и нежно-розовыми оттенками. Остальная часть была сделана из серебра, изящно вылитого по форме. Я представил как в густых иссиня-черных кудрях Анджело будет смотреться заколка. Представил как лунно-молочный жемчуг будет сверкать в смолянных локонах мальчика. И был удовлетворен. Медленно спустившись вниз, я к своему удивлению обнаружил, что мальчишка куда то испарился. Я чувствую, что он может натворить очень много нежелательных вещей. POV Angelo Как ни странно, я не ощущал острой злобы или ненависти к Господину. Зато чувствовал пустоту в себе, словно видел как мой разум разлетается на миллионы мелких осколков. И опять Дио куда то исчез. В мою голову отчаянно лезли противные мне мысли, которые тяжёлым грузом лежали на моем сердце. Я не могу скрывать, что меня терзала тоска и обида из за поступков Господина, может я и вовсе не замечал как далеко раскинулись границы этого всеобъемлющего чувства. Утопить бы все эти терзания. Забыть. Мне хотелось одновременно рыдать и разрушить все здесь к чертям. Было так больно в первый раз в жизни. Его слова рвали меня на куски изнутри. Его безразличный взгляд, хитрая ухмылка, все это заставляло меня страдать. Но сколько бы мое сердце не обливалось кровью, от моих чувств, он по прежнему отталкивал меня, не зная, что каждую ночь я не могу сомкнуть глаз и только и делаю, что лью горькие слезы. Расцарапывая кожу на руках до крови, сжимая кулаки до побеления костяшек, стискивая зубы до боли в висках, вот так мне приходилось его любить. Насмешки над мной - надругательство над моими тёплыми чувствами. Насилуя мою душу каждый раз, он не оставлял ничего кроме незаживающих рваных ран, из которых беспрерывными потоками текла свежая алая любовь, и ничего более. Мне надоело это терпеть. Я пытался кричать, вырываться. Мои слёзные мольбы, мое раненое сердце, видимо, приносит ему только извращённое удовольствие. Дрожащими пальцами я потянулся за большой бутылкой портвейна. Во мне не было ни капли страха, все самое страшное я давным давно ощутил на собственной шкуре. Пузатая бутылка с янтарно-бордовой жидкостью, рассыпающейся кучей бликов на свету, оказалась в моей исхудавшей руке. Я порывисто расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке, проведя ненарочно пальцами по багровым меткам, оставшихся после Дио. Метки немедленно отозвались тягучей болью. Всем телом содрогнувшись, я резко откупорил бутылку и в отчаянии приложился к узкому горлышку губами. Сморщился. Сладковатая жидкость неприятно обожгла горло. У меня, наконец, появились силы. Распахнув дверь ногой, я оказался на пустынной ночной улице. Мерный треск цикад немного успокоил. Ночная тишина дарила немного спокойствия. На ум приходят только его бесконечно сладкие уста, самодовольные улыбки, острый безумный взгляд, которые пленяли мою душу, пьянили тело. Луна тихо проливала свой холодный свет на землю. Блестящие звёзды лишь точками выделялись на фоне чернильного неба, едва затянутого сине-сероватыми облаками. Прохладный ветер пронизывал даже сквозь одежду, по коже пробежала стайка мурашек. Я обратил взор вперёд: впереди была лишь широкая дорога, по видимому, ведущая в город. Ни на секунду не сомневаясь, влив в себя ещё пару глотков алкоголя, я медленным шагом в развалочку направился туда. Пустынная дорога, ведущая неизвестно куда. Что может быть утешительнее для разбитого сердца и помутненого рассудка? Стройные стволы тиса и широковатые дуба высоко нависали надо мной. Наклонившаяся робкая сирень роняла лиловые лепестки вниз. Ее изящные тонкие стволы разрослись во все стороны. Я томно поднял глаза. Сквозь листву пробивалась лишь узкая полоска летнего ночного неба. Луна будто следовала за мной, ограждая от опасностей. В холодных тенях крон деревьев я замечал лишь проблески ярких звёзд. Сквозь слезы я растянулся в широкой улыбке, глотнув ещё алкоголя. Хотелось выть от боли и петь от счастья. Я закружился в пьяном танце, распевая знакомую всем песенку. -piccolo piccolo piccolo amore . -Piccolo piccolo piccolo amore mio. . . Строки, что я когда то читал по слогам в детстве, сорвались с губ, будто горький мед. Слова ее были незамысловаты и просты, в моей же душе затронули самые чувствительные струны. Небрежно откинув непослушные чернявые кудри назад, я пропел последние, источающие тоску слова. -Dolce come il suono della pioggia sopra i tetti -bello come quando torno a casa -e tu mi aspetti Лёгкий ветерок, пахнущий смолами растений и мятой, охладил мои горящие виски. Упоенно вдыхая этот запах свободы, я закрыл глаза, наслаждаясь. Весь мир наконец умолк, переставая оглушающе шуметь в воспаленном уме. Цвета, цвета, цвета. Внезапно наступившая оглушающая тишина, заставила меня обострить чувства. Но глаза мои все ещё были закрыты. Оглушающий шум сигнала машины, заставил меня резко раскрыть глаза. Гудок едущего на всей скорости авто, разбудил меня. Неостанавливаемая огромная груда металла, неслась прямо мне навстречу. В голове успела мелькнуть единственная мысль: смерть. Я уже не сожалел не о чем. Я раскинул руки в стороны, в ожидании. Яркий свет фар слепил глаза. Меня захлестнула несдерживаемая волна ужаса. Все случилось слишком быстро. И вот я уже смирился со своей гибелью. Из моего рта вырвался безудержный, бесконечно отчаянный крик. Вдруг я ощутил как меня резко схватили, и услышал очень громкий звук, будто что-то разбилось. Скрежет металла. Я не почувствовал боли, лишь горячее дыхание над ухом. В нос пахнуло давно знакомым запахом, запахом корицы и дождя, древесной коры и цитрусовых, любви и ненависти. Я робко поднял глаза наверх. Надо мной нависал мой Господин, учащенно дыша, сжимал мою талию своей сильной рукой. В чувственном закатном взоре я заметил беспокойство и одновременно необъятную ярость. С моих губ вот-вот хотели сорваться слова, но Господин Дио прервал меня. Нежно коснувшись моих губ своими, он чарующе провел рукой по моим волосам. Я до сих пор крепко обнимал его, сжимая ткань одежды на его спине. Дио завел вторую руку под мои ноги, и встал, поднимая меня. Глядя за его спину я увидел в дребезги разбитую машину и водителя, который до сих пор не очнулся. На секунду в моей голове мелькнула мысль о том, как же мой Господин остановил ЭТО. Испугавшись, я взял прекрасное лицо моего любимого в руки, и заглядывая прямо в пламенные отблески его души, запальчиво спросил. -Господин вы не ра... Но вот раздается его глубокий бархатный голос, прервавший меня. -Тебе не нужно сейчас об этом беспокоится. И снова на его соблазнительных губах играет насмешливая улыбка. Я обхватил его шею руками и приник к нему ещё больше. Едва дрожащим голосом я прошептал ему на ухо. -О чем же мне ещё беспокоится? Холодный строгий ответ последовал незамедлительно, вновь заставляя мое сердце сжаться от леденящего страха. -Я очень зол на тебя. Я поклялся себе, что не буду больше терпеть эти издевательства. Отстранившись от него насколько это позволяло мое положение, я повысил голос. -А я то как зол на тебя! Отпусти меня сейчас же. Я видел как он слегка приподнял брови, в знак удивления. Я и не ожидал, но он и вправду аккуратно опустил меня на землю. Алкоголь вновь ударил мне в голову. Меня обуревали противоречивые чувства. Казалось узел мыслей и эмоций запутался ещё больше. Слезы опять застелили глаза, пролившись крупными градинами. Я закричал уже так громко, что боялся охрипнуть. -Все время только и делаешь, что отталкиваешь меня! Не нужен я тебе, так отпустил бы ты меня, совсем! Комок засел в горле, судорожные рыдания сдавили грудь. Я попытался вытереть слезы тыльной стороной ладони. Дио аккуратно убрал мои руки с лица. -Не нужно так делать, покраснеет. Я вновь в отчаянии отбросил его ладони от своего лица. И в сердцах вскричал. -Да наплевать мне! Видимо, его это не оттолкнуло. Наоборот, мой Господин ещё раз взял мои руки в свои и нежно прикоснулся мягкими губами к моей родинке под левым глазом. И вновь он поднял меня, прижимая мою голову к своей груди. Где то тихо трещал сверчок. Лиловый свет придал холодных оттенков всему вокруг. Я слишком быстро смирился и простил его. Снова с наслаждением зарылся носом в его волосы, пахнущие теплом и солнцем. Ледяной мрамор его шеи резко отличался от тепло-охристых локонов. Сейчас я заметил его увечия. Некоторые осколки застряли очень глубоко. Многочисленные ссадины и синие гематомы. Я и представить себе не мог эту боль. Я прошептал на ухо Дио. -Сильно болит? Господин лишь невесело хмыкнул, но все же ответил. -Пустяки. Долго я не мог успокоиться, эти рваные раны казалось были и на мне, такую боль они мне причиняли. Я прикорнул на мужском плече, но меня разбудил звук открывшейся со скрипом двери. Значит я опять здесь. Что мне ему сказать? Извинится? Или опять обвинять? Сил не было даже на то, чтобы стоять. Голова уже жутко разболелась, казалось что мой череп раскалывается на две большие части. Дио снял с меня верхнюю одежду, аккуратно стягивая по очереди. -Подними руки. Я слушался его без пререканий. Слишком уж я был пьян. -Снова подними. Он одел на меня, по видимому, свою рубашку для сна. Она была значительно больше чем я. Уже не помню как я оказался в его части дома. На его постели. Мой Господин медленно стянул ленту, что стягивала его волосы. Длинные золотистые локоны рассыпались на его плечах. Сейчас он выглядел словно бог. Прекрасное сильное создание, любви которого, я всегда желал, но добиться так и не смог. Я принудил себя повернуться на бок, в другую сторону. Видимо, Дио это заметил подойдя с другой стороны к краю кровати, он остановился передо мной. Лунный свет из окна падал на его изящные черты, придавая им более тонкие очертания и холодные тени, без какого либо гротеска, лишь каплю зловещести. Опустившись передо мной на кровать, Господин дотронулся своими пальцами до моего лба. Затем скользнул вверх, вороша волосы. Он молчал. Лишь блестел взглядом янтарных глаз. Внезапно отведя взгляд он тихо спросил. -Ангел мой, простишь ли ты когда нибудь меня? На краткий миг в его глазах мелькнула печаль. Вновь повисла гнетущая тишина. Я не смог бы произнести и звука. Вдруг опомнившись, Дио взглянул в окно и с горечью в голосе произнес -Впрочем, неважно, это просто невозможно. Господин уже хотел убрать свою ладонь с моего лица, как я успел перехватить его красивые точёные пальцы. Вскочив я запальчиво заговорил. -Я бы смог простить вас! Смог бы, правда. Он обернулся, игривый локон упал на его шею, лицо его озарила полная очарования и грусти улыбка. -Твоя сладкая ложь, как бальзам на сердце.