Смена

      Полому не доводилось видеть место своего заточения не охваченного заразой, по крайней мере, до этого момента. Оказывается, здесь достаточно спокойно и не так противно, как когда все здесь было поглощено заразой. Темно, но откуда-то сверху льется мягкий приятный свет, который, впрочем, стремительно блекнет, не успевает он даже добраться до пола. Может, это блеклый свет от какой-либо особо мощной печати, может, что-то что ему просто не суждено знать. Да и зачем? Меньше всего Полого сейчас волновал какой-то там непонятный свет. Была бы от него хоть какая-то польза - тогда ладно, а так, он даже делает хуже, показывая Полому всю никчемность их положения дел.       Ну надо же. Два сосуда. Один - великий рыцарь которому возвели памятник в столице Халлоунеста, другой - перебивший половину этого самого Халлоунеста чтобы добраться до первого. От обоих сейчас остались лишь блеклые, очень потрепанные тени. Если бы их сейчас увидела Хорнет, или сам Бледный король, оба бы точно скорчились в отвращении и удивлении, насколько же сильно их потрепала жизнь.       Ну что это? Великий Чистый сосуд, некогда высокий, статный, похожий на бога в сияющих доспехах и белоснежной мантии, теперь сидел согнувшись в три погибели в темном уголке собственной темницы, в замызганной накидке, оставшейся жалкой рукой держа треснувший от времени гвоздь на готове. Он выглядел жалко. Как какой-нибудь бездомный из самых грязных и отвратительных улиц Города слез, если вообще не из Королевских стоков. Второй тоже выглядит не лучше.       Первый раз когда Полый его увидел, Призрак был маленьким сосудом в аккуратной синей мотыльковой накидке, с прекрасным маленьким чистым гвоздем и с хорошей внешностью как таковой, но прошло уже несколько смен. Он подрос, стал таким как и Полый, и, к сожалению, это касается не только роста. Теперь от мотыльковой накидки остались лишь жалкие ошметки в углу темницы, (она стала слишком мала) то же самое стало и с гвоздиком, который теперь вообще затерялся под толстым слоем пыли и в любом случае был не годен как оружие. Призрак тоже обзавелся трещиной, она была не так заметна как у Полого, но тем не менее была и делила его маску вертикально на пополам, боевые навыки Призрака тоже были никуда не годны, хотя, это даже к лучшему, весьма ослабленному Полому было бы трудно одолеть Призрака захваченного Сиянием с его прежними навыками.       Все было просто ужасно. По крайне мере у них.       Черное яйцо находилось в изоляции от остального мира, сюда, вроде как, не должно поступать новостей, но тем не менее, Полый, подходя к двери яйца, слышал как болтают стражники. Халлоунест начал возрождаться и развиваться. Белая леди взяла правление над королевством, а Хорнет приступила к возрождению Глубинного гнезда, в конце концов, пауков в мире не так уж и мало, да и остался где-то там ещё живой, не зараженный ткач. Полый часто слышит возбужденные переговоры жучков за дверью и раздраженные приказы стражи оставаться в стороне. Значит, здесь даже появились жуки. Хорошо, прекрасно.        О Призраке и Полом никто ничего не знал. Они были чем-то вроде главной тайны Халлоунеста, заточенные в странном яйце и охраняемые толпами стражников. Никто не знал как Халлоунест избавился от болезни, никто не знал что это за яйцо, никто не знал что это за странные сосуды душ по всему королевству разбросаны, никто вообще ничего не знал о Халлоунесте. Однако если всеми прочими вещами сейчас жуки активно разбираются, то на счет яйца в котором заточены сосуды им приходится только строить догадки и доводы.       Полый мог по долгу сидеть у двери и слушать щебет проходящих мимо жучков, представляя, как все это выглядит снаружи. Интересно, каково же сейчас там? Он уже и забыл, как вообще выглядит мир вне Черного яйца. Помнит только Белый дворец, его безликие стены отдающие гулким эхом, холодные полы, бледную растительность. Он очень редко бывал вне дворца, вряд ли вспомнит хотя бы как примерно выглядит Город слез, или Забытое перепутье ещё до его провала. А уж как сейчас...все наверняка изменилось. Начало стремительно развиваться, появляются новые здания, новые архитектурные сооружения и красоты, новые технологии. Наверняка, все это сейчас выглядит красиво.       Полому только один раз удалось увидеть мир за пределами яйца, и то, он толком ничего не разглядел, так как ослепительный свет ударил в его чувствительные, привыкшие к тьме глаза так резко и неожиданно, что он на секунду подумал что окончательно ослеп. Это было один раз, когда особо любознательный жук, в порыве любопытства и желания узнать что же это за великая тайна Халлоунеста содержится в этом яйце, прорвался сквозь стражу и ворвался в их темницу. Каким-то чудом, этот маленький жучок сумел выдержать напор печатей и добраться до главной комнаты, в которой в это время сидел Полый и пытался понять что произошло.       Естественно, эмоции которые были на лице этого жука нельзя было назвать счастливыми или хоть сколько нибудь радостными. Однако он не боялся. Он осторожно подошел к Полому и явно был разочарован своей находкой. Конечно, ты прорвался сквозь толпы стражников к главной тайне Халлоунеста, ожидал увидеть здесь что-то невероятное и невыразимое, а увидел лишь ущербного калеку свернувшегося калачиком в углу как побитое животное. После того как жучок осмотрел Полого, он посмотрел на Призрака и вот тут его глаза зажглись настоящим любопытством.       Он подошел к закованному Призраку и попытался по нему постучать, но тут же был отброшен назад печатью. Жучок начал что-то причитать и расстроенно ворчать, медленно поднимаясь и снова подходя к Призраку. Поняв, что просто так до него не добраться, жучок посмотрел на основания цепей рядом. Он постукал по ним, и поняв, что их возможно разбить, стал целенаправленно их колотиться постепенно разрушая печати. Однако за своим занятием он не сразу заметил, как над ним возвысилась огромная сгорбленная тень. Только через несколько секунд он понял, что что-то не так и развернулся, но было уже поздно.       Полому пришлось его убить. Призрак сейчас был единственной опорой Халлоунеста на которой держится это полумертвое королевство, его ни в коем случае нельзя было подвергать опасности. Конечно, Полый мог бы просто выпроводить жучка из яйца не лишая его жизни, но кто сказал что его разум остался в порядке после длительного истерзания Сиянием? Не то чтобы он стал психопатом убивающим всех направо и налево, но его методы устранения проблем стали более жестокими. Да и к тому же, вряд ли бы этот жучок выжил среди всех этих печатей, так что фактически, Полый облегчил его участь гораздо более быстрой смертью, чем если бы этот жучок корчился посреди тьмы, ощущая как все больше и больше души вытягивается из его тела печатями.       Тогда Полый посмотрел на стражников что во все глаза смотрели во внутрь яйца, но не могли увидеть ничего кроме тьмы и сверкающих печатей. Он мог бы выйти. Действительно мог бы выйти и начать жить спокойной жизнью, пусть и ненадолго. Мог бы посмотреть как все изменилось, увидеться с матерью, увидеться с Хорнет, посмотреть что стало с родным королевством. Ему хотелось плюнуть на все это, да, покой продлится не так долго, ведь Призрак не идеален, но Полый по крайне мере сможет провести хотя бы немного времени в относительном счастье, которого он не почувствовал ни разу за свою никчемную жизнь. Но нет. Он лишь аккуратно скрываясь в тени, чтобы его не заметили стражники, вытащил труп жучка к самому входу яйца чтобы его увидели, после чего вернулся на свое место продолжая ожидать момента.       Вскоре яйцо снова запечатали.       Вскоре началось.       В глазах Призрака вновь зажглись искорки и вскоре они вспыхнули злосчастным рыжим светом. Полый тогда снова находился в своем непонятном, то ли сонном, то ли бездумном состоянии, однако тут же активизировался, когда услышал знакомый оглушающий крик. Сияние вновь прорвалась.       Он не стал медлить, сразу освободил Призрака. Знакомая кривая поза, бездумный взгляд заполненный отвратительной рыжей массой и где-то в глубине этих глаз Полый видел отчаяние, усталость и очень, очень призрачную надежду его собрата.

***

— Не надоело ли вам это? - в отчаянии вздохнула Сияние - Каждый раз одно и то же. Каждый раз вы вновь и вновь обрекаете себя на ужасную участь.       Призрак молчал. Он видел как происходит бой, но одновременно с этим находился и в грезах где его снова вызвала на разговор Сияние. Она устала от этого, от постоянной смены своей темницы, устала от постоянного заточения, устала до такой степени, что один раз, при очередном своем новом заточении, беззвучно роняла светлые слезы на темный камень. Призрак тоже устал. Устал постоянно видеть одни и те же грезы, устал постоянно быть захваченным болезнью, устал кричать, устал сражаться с Полым, после чего садиться в углу темницы и ожидать очередного часа. Однако что же ему ещё остается делать? Он зашел слишком далеко чтобы сдаваться и на данный момент ему просто плевать.       Он никак не реагирует на слова Сияния. Он бы рад, да просто не может. Он уже настолько выжат, настолько уставший, что давно мертв. Нет, не реально, хотя ему бы очень этого хотелось, он давно мертв внутри. Кажется, это даже в какой-то степени помогло, потому что, насколько понял Призрак, он продержал в себе Сияние гораздо дольше чем в первый раз. А может богиня просто уже устала вновь и вновь искать очевидную брешь в сосуде только для того, чтобы потом вновь быть заточенной в новом. — Почему бы вам не сдаться?       Призраку внезапно захотелось горько усмехнуться. Сначала её голос был сладким, словно сок какого-то фрукта, успокаивающим, затягивающим в свои объятия, соблазняющим. Не знай Призрак что это за крылатое существо перед ним и каковы последствия её действий, он бы определенно пошел за этим невозможно приятным голосом. Однако сейчас этот голос практически пустой. Никакой надежды в этом голосе нет, никакой сладости, никакой соблазнительности. Только смирение и отчаяние на грани со слезами. Хах, они оба пострадали. Даже не оба, трое.       Призрак взглянул на битву что происходит в реальности. Полый сражался с его телом подконтрольным заразе и явно выигрывал. Конечно, у тела Призрака не было какого-либо оружия, только собственные, весьма потрепанные временем, руки, которые вновь и вновь царапались о гвоздь Полого в попытке заблокировать удар. Иногда у тела все-таки получалось это сделать, и Призрак, наверное, был бы немного горд собой, если бы ему не было так на это плевать. Вот, снова решающий удар и зараза начинает перетекать из Призрака в Полого.       Грезы начали тускнеть. Сияние вновь отчаянно вздохнула и опустив крылья по бокам, словно мертвая бабочка пойманная в сети паука, взглянула тусклым взглядом на Призрака. — До встречи.       Тихо бросила она, после чего испарилась вместе с грезами.

***

      Призрак снова тут. Сидит, сгорбившись на своем жалком месте в углу яйца, держа гвоздь при себе чтобы в любой момент вскочить и снова нанести Полому решающий удар который снова перекинет Сияние на его плечи. Уже четвертый раз.       Он поднял усталые глаза на сосуда, что уже в пятый раз был закован в цепи и держал в себе усталую, блеклую богиню. Она тоже стала лишь бледной тенью себя прошлой. В груди Призрака красовалась уже четвертая дыра, хотя, первая уже успела затянуться и освободить место для нового удара, который по идее должен быть смертельным. Но понятие смерть в отношении сосудов просто утрачивает свой смысл. Они не могут умереть, как бы они этого не хотели, Бледный король прекрасно позаботился о том, чтобы его драгоценные сосуды мучались как можно дольше, в то время как сам дал себе спокойно умереть в собственных грезах.       Скоро Полый, подконтрольный заразе, вновь очнется, Призрак его снова убьет, а затем все то же самое но уже с ним. И так снова и снова, по бесконечному кругу, который никогда не найдет свой конец и не разомкнется. Они будут сменять друг друга пока окончательно не станут бесполезными тряпками неспособными удержать в себе богиню дольше чем несколько секунд, или пока сама богиня просто не сдастся и не исчезнет позабытая всеми в этом проклятом королевстве.       Так было, когда он впервые пришел к закованному собрату, думая, что это будет не особо долго и он либо умрет в бою от гвоздя Полого, либо заточит в себе заразу и умрет от света Сияния.       Так есть сейчас, когда Призрак сидит и тупо пялится в пустоту, в который раз осознавая насколько ужасно их положение дел.       Так будет всегда, до конца времен этого королевства, или вообще всего мира.       Бесконечная смена которая никогда не найдет своего конца.