Двойной выбор

Крупные белые хлопья кружатся в свете единственного фонаря. Резкий порыв ветра бросает в лицо горсть липкого снега. Зима, чтоб её… Тлеющий окурок полетел в дальний сугроб. Юноша провёл ладонью по лицу, по волосам, стряхнул холодную влагу с пальцев. Руки уже замёрзли, за пять минут проведённых на улице мороз пробрал до костей, но лучше курить здесь, чем в маленькой тесной курилке, где всегда есть шанс вместо спокойного перекура нарваться на приставания. - Хаято! Твой выход! Железная дверь гулко хлопнула за спиной, и он вновь оказался в тёмном коридоре, освещённом лишь тусклыми светильниками под самым потолком. Почему не сделать нормальное освещение хотя бы во внутренних помещениях? Гокудера быстро прошёл к двери в конце коридора, зябко потирая ладони. «Ничего, сейчас быстро согреюсь», - усмехнулся он. Глубоко вздохнув, он толкнул дверь и оказался за кулисами. - …те бушующий Ураган! Последние слова потонули в одобрительном гуле посетителей. Хаято подождал начала музыки, поправил кольца на руках и вышел на сцену. По залу стелился табачный дым, пахло дорогими сигарами, терпким парфюмом и сексом. Почему-то всегда пахло сексом, хотя, никто им здесь не занимался. Быстро пробежав взглядом по лицам, Гокудера выловил постоянных клиентов и новичков. Обычно, он выбирал себе одного человека и представлял, что танцует только для него. Не для общей массы подвыпивших богатеньких извращенцев, а для какого-нибудь конкретного человека, не из тех, кто пялится на него затуманенными глазами, поглаживая ширинку под столом. Это создавало впечатление приватного танца для каждого в зале. В этом был секрет его успеха. И ещё, пожалуй, в том, что он был единственным гетеросексуальным танцором здесь. Публике это было прекрасно известно, и она хотела его ещё больше. Натурал, танцующий стриптиз в самом элитном гей-клубе города, это отличное средство для привлечения клиентов. Фишка заведения. Источник прибыли и… проблем. Всему виной был взрывной характер Урагана. Недаром он взял себе такой псевдоним. Хаято был неукротимым и безудержным, вспыхивал от любого косого взгляда или неосторожно брошенного слова. Сколько жалоб на него поступало, когда он начинал работать, и не сосчитать. Администратор хваталась за голову и бежала к директору. Тсуна вызывал Гокудеру «на ковёр» и популярно разъяснял, почему не стоит себя так вести. Ураган рассеянно кивал, рассматривая лепнину на потолке, и было ясно, что ничего не изменится. Один раз он был на грани увольнения, когда пришлось вызывать скорую помощь, потому что Хаято разбил бутылку коньяка об голову незадачливого клиента. Клиент был не в курсе, что не стоит называть Гокудеру «пусечкой» и щипать его за задницу. Не смотря на всё это, поклонников у него было хоть отбавляй. И никто уже не обращал внимания на регулярные скандалы. Легче было объяснить клиенту, почему не надо, чем расхлёбывать последствия. Если работник клуба не согласен на продолжение «танца», это проблема клиента, а не клуба. Не бордель, в конце концов. А то, чем занимаются танцоры после работы, их личное дело. - Как всегда, на высоте! – сказал ему Рёхей, ожидающий своего выхода за кулисами. Хаято лишь пожал плечами и пошёл в гримёрную. Хотелось пить, курить и спать. Это был последний выход на сегодня. - Ваша вода, Гокудера-кун! Фуута возник, как всегда, незаметно и вовремя. Он отвечал за реквизит и довольствие танцоров и знал наизусть все их привычки. - Спасибо, - кивнул Хаято и с удовольствием отпил из холодной бутылки. - Знаете, - заговорщицким шёпотом произнёс парень, наклоняясь к уху Хаято, - с завтрашнего дня у нас будет новенький. - И что? – равнодушно отозвался стриптизёр. Фуута удивлённо посмотрел на него. - Сколько вы у нас работаете, Гокудера-кун? Вы не заметили, что танцоры почти не меняются? И уж точно босс редко берёт кого-то со стороны. - Разве? - Ну да, вам-то всё равно волноваться нечего, вы с первого дня были номером один. - Какая грубая лесть, - фыркнул Хаято. - Вы и сами это знаете, - улыбнулся Фуута. – То, что вы лучший. И босс вас очень ценит. - Не меня он ценит, а то, что клиентов хоть отбавляй и денег, соответственно. Иначе с чего бы ему терпеть моё поведение, да? Я это всё уже не первый раз слышу. Ладно, так что там за новенький? - Не знаю, мне дали список того, что надо купить и пока всё. И… зря вы так про босса. - Что я такого сказал? Был бы на его месте кто-то другой, я бы уже вылетел отсюда, я знаю. Ладно, проехали. Имя-то у новичка есть? - Самурай. - Дурацкий псевдоним, - засмеялся Гокудера. – Самурай! Он танец с саблями будет, что ли, исполнять? - Не знаю я ничего, честно. Но босс сказал, что он очень перспективный. - В любом случае, мне всё равно. Вызови такси. - Хорошо, минут через пятнадцать машина будет. - Спасибо. - Спокойной ночи, Гокудера-кун.

* * *

Блядская погода. Отвратительная, гадкая, мерзкая… Под ногами слякоть, сверху сыпет то ли дождь, то ли снег, порывистый ветер треплет волосы, пряди прилипают ко лбу и щекам, лезут в нос. Хаято с раздражением убирает их назад. Почему так погано на душе? Почему он не вызвал, как обычно, такси, а идёт пешком, хлюпая ботинками по разъезжающейся под ногами кашей? Он же ненавидит холод. Ненавидит это грязное месиво под ногами, этот, мать его, пронизывающий ветер. Гокудера достал полупустую пачку сигарет и прикурил, отворачиваясь от ветра. С третьей попытки. На сигарету тут же упала мелкая морось, и он перехватил её в ладонь. Новичок работал в клубе всего лишь неделю, но его популярность уже зашкаливала. Не то, чтобы Хаято завидовал, совсем нет, но в душе поселилось гаденькое чувство раздражения. Если поставить их рядом друг с другом, они были как небо и земля. Настолько разные, что вряд ли кому-нибудь вообще пришло бы в голову их сравнивать. Гокудера тогда посмеялся над сценическим псевдонимом Самурая и «танцем с саблями», а, как оказалось, зря. Когда он на следующий день пришёл в клуб, его встретил Фуута с горящими от восхищения глазами, который восторженно пытался рассказать ему о выступлении нового танцора. Хаято отмахнулся, мол, не интересно это ему, на что парень посоветовал посмотреть один раз. Всего лишь один, и тогда он поймёт. Что он должен был понять? Желания смотреть не было, но любопытство пересилило. И в следующий раз он пришёл пораньше, специально, чёрт его подери, чтобы посмотреть, что же там такого фееричного вытворяет Самурай. Когда он подошёл к гримёрке, дверь резко распахнулась и, если бы Хаято не отскочил, то получил бы точно по носу. - Какого хрена? – возмутился он. - Ой, прости, я не хотел. Гокудере пришлось поднять голову, чтобы посмотреть в глаза стоящему перед ним парню. С первого же взгляда на эту улыбающуюся рожу, ему захотелось съездить по ней изо всех сил, чтобы стереть эту улыбку. Красив. Сексуален. Такие, как он, нравятся всем. Таких, как он, хотят. Но эта улыбка… Хотелось прикрыть глаза рукой, так она слепила. Интересно, танцует он, тоже улыбаясь во все свои безупречные тридцать два? - Ямамото, - парень протянул ему руку, но Хаято проигнорировал её. – Такеши. - Самурай? – уточнил Гокудера, хотя, уже не сомневался в том, кто перед ним. - Слышал обо мне? – удивился Ямамото и смущённо усмехнулся. – А ты…? - Ураган, - коротко бросил Хаято и, отодвинув его плечом, прошёл в комнату. - Понятно, я так и подумал. Извини ещё раз. Гокудера резко обернулся, но увидел только закрывающуюся дверь. Он так и подумал! Обалдеть можно, какой догадливый. Придурок. Ураган с раздражением смахнул какие-то бумаги со своего столика и сел в кресло. Посмотрел на свою недовольную физиономию в зеркале, на растрёпанные волосы, на порозовевший от мороза нос. Представил, какое впечатление произвёл на Ямамото. И засмеялся. И это самый лучший танцор? - Сам дурак, - сказал он своему отражению и достал расчёску. Надо быстро привести волосы в порядок и пойти посмотреть на выступление Самурая. Наспех причесавшись, он скинул куртку, которую до сих пор не удосужился снять, и направился к выходу у барной стойки, откуда было прекрасно видно сцену… Хаято опомнился только тогда, когда окурок обжёг ему пальцы. - Твою мать! – выругался он, выбрасывая остатки фильтра, и тут же наступил в лужу. - Да что за хрень сегодня! Ботинок мгновенно промок насквозь, потому что пешком он ходил редко, предпочитая в такое время года передвигаться на машине. Соответственно, обувь не располагала к прогулкам по слякоти. Вообще, он любил мотоциклы, но был не сезон, и железный друг стоял, накрытый чехлом, на стоянке. Через пять минут он поймал такси и поехал домой, проклиная погоду, ботинки и Ямамото. Чёртов Самурай не выходил у него из головы. После того раза, когда он первый раз увидел его выступление, он приходил на каждое. Стоял там же, у стойки бара, где Такеши не мог его увидеть, и наблюдал. Он понял. Улыбчивый Ямамото в жизни и Самурай на сцене – два разных человека. Когда он первый раз увидел, как Такеши разрезает на себе мокрую рубашку лезвием катаны, у него перехватило дыхание. Катана была, что ни есть, настоящая, а рубашку он мочил специально, чтобы было видно, как меч проскальзывает между тканью и кожей. Вообще, то, что он творил с катаной, не поддавалось описанию. Это был и танец, и любовь, и секс одновременно. Если Гокудера танцевал для кого-то одного, то Ямамото танцевал с катаной. И для всех сразу. Но так, как будто он был наедине с любовью всей своей жизни. Кто такой Такеши Ямамото? Кто такой Самурай? Что его вообще привело в подобное заведение? Он раздражал его своим, казалось бы, несерьёзным отношением к жизни, своим глупым смехом, лучистым взглядом, дружелюбием, проявляемым ко всем без исключения, даже безобидной привычкой пить молоко после выступления. Но Хаято, как заворожённый, каждый раз наблюдал за его танцем. Самурай на сцене не улыбался. Самурай на сцене его притягивал, заводил, даже возбуждал. Гокудера чувствовал, как кровь начинает быстрее бежать по венам, учащается пульс, потеют руки. Это озадачивало. И, пожалуй, настораживало. Вот и сейчас, стоило только подумать о нём, как щёки загорелись румянцем, и внутри словно сжалась невидимая пружина. - Да что со мной? – с досадой пробормотал он, стукнув кулаком по сиденью. - Что-то случилось? – поинтересовался водитель. - Нет, - огрызнулся Хаято. – Всё отлично. Надо кому-нибудь позвонить, снять напряжение. Или лучше напиться? Ураган задумчиво вертел в руках мобильный, размышляя, как ему быстрее избавиться от этих совершенно ненужных мыслей, но так никому и не позвонил.

* * *

- Что это? – ткнул пальцем в стопку новеньких, ещё не распечатанных рубашек Хаято. - Это рубашки, Гокудера-кун. - Я вижу, что это рубашки, какого хрена они делают на моём столе? - Простите, я не успел их убрать, - пролепетал Фуута, бросаясь к ни в чём неповинному текстилю. – Это принесли Ямамото-куну. Поклонники. Они хотят, чтобы он надевал их на выступление. Хаято ошарашено перевёл взгляд с Фууты на рубашки. - Ты серьёзно? Парень кивнул и пожал плечами. - Вам же тоже много чего дарят, Гокудера-кун. - Я не принимаю подарки, - фыркнул тот. - Я знаю. Но это… даже нельзя назвать подарками, их же всё равно потом на выброс. - Угу, или в коллекцию к фетишистам. - Я думаю, Ямамото-кун не позволит… - Чего не позволит Ямамото-кун? – радостно спросил Такеши, заходя в гримёрную и с любопытством разглядывая Хаято, который в одних плавках прыгал по комнате, натягивая концертные штаны. - Эмм… Да мы тут вот, про рубашки. Гокудера-кун считает, что вам не следует… - Пусть делает что хочет, - сказал Хаято, отворачиваясь и предоставляя на обозрение свою пятую точку, обтянутую брюками, как второй кожей. Жаль, что у него не было глаз на затылке, иначе он непременно бы заметил, каким жадным взглядом скользнул Такеши по его обнажённой спине и вышеупомянутой точке. - Так что с рубашками? – спросил Ямамото, не отрывая глаз от Урагана, который надевал в это время майку. Ровные мышцы перекатывались под гладкой золотистой кожей, взгляд зацепился за острые лопатки, выступающие косточки шейных позвонков, короткие волоски на затылке, когда Хаято наклонил голову. Такеши облизнул губы. Но Гокудера ничего этого не видел. Он предпочитал смотреть на Самурая на сцене, когда тот не может видеть его, а не на придурка Ямамото в гримёрной, поэтому и отвернулся. - Вам просили их передать вместе с этой запиской, - объяснил Фуута, протягивая сложенный листок бумаги. Парень явно чувствовал себя неуютно, но почему, он бы и сам не мог толком объяснить. Воздух в комнате с появлением Ямамото словно наэлектризовался, стало как-то душно, и захотелось тут же уйти, оставив этих двоих. - Спасибо, - Такеши наконец-то оторвался от созерцания Хаято и обернулся к нему с самой добродушной улыбкой, на которую был способен. – Я разберусь. Фуута выскользнул за дверь и облегчённо вздохнул. Что-то с этими двумя не так. Странно, они же почти и не общались всё это время. Но он готов был поклясться, что между ними проскакивали искры. Быть может, соперничество? - Странно это всё, - сказал Такеши, прочитав записку. – Но оно и к лучшему, не надо больше тратиться на рубашки. - Я бы не советовал, - глухо отозвался Гокудера. - Почему? - Ты действительно такой идиот или притворяешься? - Не знаю, а я что, кажусь идиотом? – прищурив глаза, спросил Ямамото. Вот то, что сейчас промелькнуло во взгляде Такеши, было совсем на него не похоже. Но он тут же вновь улыбнулся и вернулся к рубашкам. - Так почему мне не стоит этого делать? - Я не думаю, что тебе было бы приятно знать, что на них потом будет дрочить какой-нибудь извращенец. - Думаешь? - Уверен, - ухмыльнулся Гокудера. – Это называется фетишизм. - Да я в курсе… - Так что, если всё-таки решишь их надеть, не выбрасывай здесь, забирай с собой. - Ну да, ты, наверное, прав. - Кстати, твой выход, святая простота. Ямамото ойкнул и вылетел за дверь. «Ну что за придурок… А всё-таки ты, оказывается, не так прост, Ямамото Такеши», - подумал Хаято, вспомнив мимолётный взгляд Самурая, и пошёл на свой наблюдательный пост.

* * *

- Тебя подбросить до дома? - Я на такси. Этот незатейливый диалог продолжался уже на протяжении полутора недель. С чего вдруг Самурай предложил подвезти его до дома, Гокудера не имел ни малейшего понятия. Хотя, это же Ямамото – любимец публики, кумир всего персонала клуба, само обаяние и доброта. Хаято уже надоело отвечать отказом, поэтому в один прекрасный вечер он всё-таки согласился. Неожиданно для себя самого. Светлая отделка салона, поскрипывающие кожаные сиденья, новейшая аудиосистема… Где ты заработал на эту машину, Ямамото? Явно же не в стриптиз-клубах, танцуя со своей единственной любовью – стальным клинком. Такеши заметил, как нахмурился его попутчик, нервно теребя свои браслеты. - Что-то не так? – непринуждённо поинтересовался он. - Да нет. Думаю, сколько ты рубашек искромсал, чтобы купить такую тачку. - А-а-а…Это, ну…, - усмехнулся Ямамото, - это было до стриптиза. - Что было до стриптиза? – испытующе посмотрел на него Хаято. - Если я скажу, ты всё равно не поверишь, так что… Давай не будем. - Не будем, - равнодушно согласился Ураган и достал сигареты. Его не заботило, что Ямамото может быть неприятен дым, или он не разрешает курить в машине. Но тот ничего не сказал, просто открыл пепельницу и включил радио. - Ты всегда такой? – снова нарушил молчание Такеши. - Какой такой? - Недовольный. - Не всегда. Только когда придурки вроде тебя задают дурацкие вопросы. - Понятно. Если я задам не дурацкий вопрос, ты ответишь? - Попробуй. - Почему стриптиз? - Считаешь, это не дурацкий вопрос? Это как спрашивать у проститутки, почему она проститутка. - Я не это имел в виду. Ты же умный парень, я видел, какие книжки ты читаешь. - Да ну? Ты и на это внимание обращаешь? - Я обращаю внимание на всё, что меня интересует, - серьёзным тоном ответил Ямамото. У Хаято тут же пропало желание продолжать этот разговор. Через пять минут они подъехали к дому Гокудеры, Такеши убрал руки с руля и повернулся к Хаято, который уже открывал дверь. - И, кстати, - сказал он, немного наклонившись к Урагану, - если ты хотел спросить, имел ли я в виду что-то ещё, то мой ответ «да» - ты меня тоже интересуешь. - Идиот, - выпалил Гокудера, выскочил из машины и быстро забежал в подъезд. Он надеялся, что Ямамото не заметил, как вспыхнули румянцем его щеки. По-хорошему, вместо того, чтобы выпрыгивать из машины сломя голову, надо было съездить по его наглой морде. Зачем он вообще согласился поехать с ним? - Он мне не нравится, совсем не нравится, - бормотал Хаято, поднимаясь в квартиру. – Мне вообще не нравятся парни. Особенно этот. Тем более этот! Память услужливо напомнила ему, что именно он каждый раз торчит, как дурак, у барной стойки, чтобы посмотреть на выступление Самурая. Ямамото был ошибкой в его системе ценностей. Сбоем в чётко выработанной программе. Чёртовым пятым колесом в его жизни. Сколько это будет ещё продолжаться? Он бы даже ушёл из этого клуба, если бы ему не надо было оплачивать свою учёбу, но он не сможет нигде заработать таких денег. Хаято решил, что он больше не будет смотреть на «танец с саблями». И вообще, чем меньше он будет общаться с Ямамото, тем лучше. - Привет, Хару. Разбудил? - Да, я знаю, что уже поздно. - Нет, всё в порядке. Я приеду? - Буду через двадцать минут. Гокудера бросил мобильный на кровать и пошёл в душ. Как хорошо, что Хару никогда не задаёт ненужных вопросов. Секс без обязательств – то, что ему сейчас нужно. Когда-нибудь она, конечно же, найдёт себе нормального парня, и он больше не сможет звонить ей по ночам. Но пока такие отношения устраивают их обоих, зачем об этом думать? Впереди целых два выходных, и он намерен выбить из своей головы все мысли о Ямамото Такеши.

* * *

- Как отдохнули? – вежливо осведомился Фуута, развешивая выстиранные костюмы по вешалкам. - Замечательно, - Хаято позволил себе улыбнуться. Действительно, выходные определённо удались. Хару всегда умела поднять ему настроение. Иногда ему было жаль, что их отношения не сложились, но зато они остались друзьями. А у Гокудеры за всю его жизнь было не так много друзей. - А Самурая сегодня не будет. Странно, но в душе колыхнулось какое-то чувство, похожее на разочарование. Или досаду. Не-не-не, больше никаких Ямамото. Больше никаких соблазнов. Никаких Самураев, мокрых рубашек, острых мечей, глупых поездок и ненужных мыслей. Никаких сомнений и угрызений совести. Никаких сбоев в программе. Хаято с наслаждением потянулся и начал переодеваться. До его выхода оставалось ещё минут десять. Он даже успеет покурить. …В зале было всё, как обычно. В основном, знакомые лица, но есть и новые посетители. Вот этот, пожалуй, подойдёт. Или выбрать женщину в синем? Женщин сюда допускали довольно редко, это означало, что у них много денег, скучный муж или они замужем за работой, а все заведения для дам им просто уже надоели. Скользнуть взглядом, отвернуться, сделать шаг назад, провести рукой по бедру, снова посмотреть, мягко улыбнуться, приподнять майку, демонстрируя идеальные кубики пресса… Отточенная техника соблазнения. Ягуар вышел на охоту, готовьте купюры и запасное бельё. Закрыть глаза, плавно вращая бёдрами в такт музыке, поднять руку… Стоп. Что-то не… Это ещё что за фигня? Хаято открыл глаза и увидел рядом с собой Самурая. Тот перехватил его руку и сжал запястье, преодолевая сопротивление Урагана, поднял её вверх, тесно прижался бёдрами. - Ты что творишь, придурок? – зашипел Ураган, сверкая глазами. - Тсс… Расслабься, я поведу, - улыбнулся Ямамото и потянул его на себя. Гокудера невольно прогнулся назад, рука Такеши плавно скользнула вниз, он почувствовал лёгкие поглаживания на рёбрах и животе. Откинул голову назад, на плечо Самурая. - Я тебя убью, - гневно прошептал он ему на ухо. - Не сейчас. Смотри, зрителям, кажется, нравится. Ты же не хочешь испортить наше выступление? Хаято не хотел смотреть в зал, он вообще хотел оказаться подальше отсюда. Каждое прикосновение Ямамото вызывало лёгкую дрожь, он чувствовал жар его тела, особенно в том месте, где бёдра Такеши настойчиво прижимались к его заднице. Самурай развернул его к себе лицом и приподнял за подбородок, заставляя посмотреть на него. В глазах цвета молодого коньяка Гокудера не увидел насмешки, взгляд был серьёзным и многообещающим. Но ему не очень хотелось узнавать, что именно он обещал. Ямамото поддел его майку и потащил вверх, вынуждая поднять руки. Майка была отброшена как ненужная тряпка, пальцы пробежались по позвоночнику вниз, слегка надавив на поясницу. Хаято выгнулся и положил руки ему на плечи, а потом резко оттолкнул. Такеши откинулся назад, опустился на колени и снова притянул к себе Гокудеру. Со стороны никто бы и не подумал, что это был незапланированный номер. Танец-борьба, один сопротивляется, другой убеждает. Убеждает нежными ласками шершавых ладоней, привыкших к рукояти меча, почти поцелуями, едва задевая губами влажную кожу, крепкими объятьями, жадно притягивая к себе. Самурай, глядя ему в глаза, расстегнул зубами пряжку ремня на брюках Хаято. Лицо Гокудеры уже давно полыхало румянцем. Этого просто не могло быть, но он чувствовал, что заводится. Его возбуждал этот проклятый мечник, и он ничего не мог с этим поделать. Руки Такеши, казалось, были повсюду, он легко поворачивал и приподнимал Хаято, словно куклу. Как они умудрялись при этом ещё сохранять видимость танца, оставалось загадкой. Пальцы не слушались, когда попытался расстегнуть рубашку Самурая, и Гокудера просто рванул её в разные стороны. Пуговицы разлетелись с весёлым стуком. Какая разница, всё равно он меняет их каждое выступление. Он едва сдержал стон, когда его прижали к смуглой мускулистой груди, а длинные пальцы зарылись в густые волосы, поглаживая по затылку. Это было какое-то помешательство. «Он не может мне нравиться», - словно заклинание повторял про себя Хаято, но его тело говорило совершенно другое. Похоже, из них двоих, Такеши был более благоразумным, потому что Ураган даже не заметил, что музыка уже заканчивается. Ямамото начал теснить его к кулисам, за которые они чуть не свалились, потому что Гокудера зацепился за какой-то провод и точно бы упал, увлекая за собой Самурая, но тот устоял на ногах и придержал Хаято. Обалдевшие и запыхавшиеся они стояли в узком коридорчике, глядя друг на друга. Сил и желания громко ругаться и уж тем более бить морду совершенно не было. - Ты идиот, - хрипло сказал Гокудера. - Ты повторяешься. - Какого чёрта это было? - Я не смог приехать раньше, но всё-таки решил отработать вечер. - Таким образом? Ты псих? - По-моему, получилось неплохо. Ямамото отклеился от стены и подошёл к Урагану. - И я кое-что выяснил. - Даже знать не хочу! И не подходи, чёртов из… Договорить он не успел, его вжали в стену, и, поскольку Такеши был явно сильнее, шансов выкрутиться из кольца его рук не было никаких. - Мне нравится твой пыл, - прошептал Ямамото, - но только в определённом смысле. Может, уже прекратишь притворяться, что тебе не нравится? - Отвали, извращенец. Я не гей. - Но я же тебе нравлюсь. - Да с чего ты это взял? Пусти меня! Гокудера попытался вырваться. Это было опасно. Его близость дурманила не хуже хорошего виски. - Я знаю, что ты наблюдал за мной. - Профессиональное любопытство. - Каждый раз? Ну, признайся же, Хаято, - он провёл носом по шее, вдыхая его запах, потёрся о щёку. – Тогда я открою тебе секрет. - Иди ты…, - Ураган сдавал позиции с каждой секундой. - Ладно, - вдруг согласился Ямамото и отпустил его. Гокудера удивлённо смотрел ему в спину и думал, что он чего-то не понимает. Вернее, он не понимает совершенно ничего. Он потёр затёкшие запястья, его руки пахли Самураем. Он весь пропах этим чёртовым Самураем с головы до ног. Хаято не испытывал отвращения или неприязни. Смятение, возбуждение, разочарование, но никак не ненависть. Он сполз по стенке и уронил голову в колени. И что ему теперь делать? Минут через десять открылась дверь гримёрной, и вышедший из неё Ямамото направился к выходу из клуба. Он даже не оглянулся, и Гокудера почему-то почувствовал себя брошенным.

* * *

Мобильный разрывался от звонков, но Урагану было наплевать, он даже не стал отключать звук. Звонила Кёко, администратор клуба, звонила Хару, звонил Рёхей и ещё кто-то совершенно ненужный в данный момент. Он выпросил у Тсуны два дня отдыха в счёт следующих выходных и методично напивался. Не потому что ему было плохо, или он хотел забыть всё произошедшее. Он напивался, чтобы признаться, и в первую очередь, самому себе, что он действительно неравнодушен к Ямамото. На трезвую голову он начинал злиться на него и на себя. Алкоголь помогал избавиться от нервозности и представить себя в новой роли. В роли мужчины, которому нравится мужчина. Он уже прошёл стадии неприятия, отвращения к самому себе, стыда и боязни насмешек. Осталась всего одна – решиться. Через три дня трезвый как стёклышко и суровый как начальник безопасности клуба Хибари Кёя, Хаято, отчаянно шмыгая носом, мужественно стоял под снегопадом около машины Ямамото в ожидании её хозяина. Такеши вышел из клуба и бодрым шагом направился к стоянке. Увидев Гокудеру, он сначала притормозил, вероятно, удивился. Потом слегка улыбнулся, дошёл до машины, быстро открыл дверь и кивнул Хаято. У того уже зуб на зуб не попадал, он снова злился, потому что сильно замёрз. Ямамото завёл мотор и включил обогрев. - Ты мне нравишься, - процедил Ураган. - Что? Прости, я не расслышал, ты так стучишь зубами… - Ты. Мне. Нравишься. - Чтобы сказать мне это, не стоило доводить себя до состояния сосульки. Упрямый ты. - Кто бы говорил, придурок. - Куда тебя везти? - В тепло. - Как скажешь, - Такеши тронул машину с места. - Хаято… - Что? - Ты мне тоже нравишься. Очень. - Заткнись и поехали. Если я заболею, ты за это ответишь. Квартира у Самурая была довольно большая и напоминала студию. Из мебели - только самое необходимое, на настенном стеллаже - семейные фотографии и спортивные кубки. Рядом в углу - бейсбольная бита и корзина с мячами. Ничего лишнего, по такой обстановке даже невозможно понять, что за человек здесь живёт. Гокудера после горячего душа закутавшийся в толстый махровый, явно хозяйский, халат, который был ему велик, рассматривал корешки книг, стоявших на стеллажных полках, когда Ямамото вернулся с кухни и поставил на низенький столик чашку с ароматным чаем. - Нашёл что-нибудь интересное? - Неа. Единственное, что я понял, ты учишься на юридическом и играешь в бейсбол. - Учился и играл, - поправил его Такеши. Я окончил университет в этом году. - По выражению твоего лица тебе больше 15-пятнадцати всё равно не дашь. Ямамото звонко рассмеялся. - Умеешь ты комплименты делать. - Просто говорю правду, - пожал плечами Ураган. - Выпей вот это. И чай. - Что это? - с подозрением покосился Гокудера на белую таблетку в протянутой ладони. - Цианистый калий, - закатил глаза к потолку Такеши. - Думаешь, я тебя отравлю? Или наркотиками накачаю? Это для профилактики простуды. - С чего это такая забота? - Ты же сам сказал "Если я заболею, ты за это ответишь". Твои слова? Не хочу рисковать... твоим здоровьем. Самурай поднёс таблетку к его губам. - Не хочу, чтобы ты болел, - серьёзным тоном сказал он и с улыбкой добавил, - поэтому будь послушным мальчиком и открой рот. Гокудера тут же вспыхнул. Во-первых, его безумно разозлило такое обращение, как будто он впрямь упрямый ребёнок. А во-вторых... во-вторых, ему стало, чёрт возьми, очень приятно. Поэтому он разрывался между желаниями съездить Такеши по физиономии и быть "послушным мальчиком". Если учесть, что послушным он последний раз был в глубоком детстве, то удивление, которое он испытывал от собственного порыва, было вполне понятным. Он выбрал третий вариант, выхватил таблетку, быстро отправил в рот и запил водой из бутылки на столе. Хаято, вообще-то, до сих пор так и не понял, как ему себя вести. Ну, признался. И дальше что? Он почему-то ждал от Ямамото каких-то решительных действий, ну там... Приставать начнёт с порога, полезет целоваться и так далее. Но Такеши, похоже, не собирался делать ни того, ни другого. Гокудеру по-прежнему бесило его вечно довольное выражение лица. Он прекрасно понимал, что ему нравится Самурай, а Ямамото Такеши больше раздражал, чем привлекал. Но не признаваться же ему в этом? Чай был вкусным. Отставив чашку, Хаято заметил, что они вот уже минут десять просто молчат, и Ямамото смотрит на него из кресла напротив с абсолютно нечитаемым выражением лица. - Ты мне кое-что обещал, – нарушил он тишину. - Я помню, - ответил Такеши. - Хочешь что-то спросить? - Знаешь, меня с самого начала не покидает ощущение, что ты не тот, за кого себя выдаёшь. - В смысле? - Нет, я верю в то, что ты придурок, иначе твоё поведение просто не объяснишь... - Ты любишь играть, Гокудера? - перебил его Самурай. - Во что? - Вообще, не важно. - Нет. У меня нет времени на игры. Через секунду Ямамото сидел уже около него, и от его близости Гокудере снова стало не по себе. - Давай договоримся? - Такеши взял его руку и нежно погладил запястье, забираясь пальцами под ткань, - при каждой нашей встрече я буду рассказывать что-нибудь о себе... - С чего ты взял, что мы уже встречаемся? - Хаято отдёрнул руку и протестующе сверкнул глазами. - Оу! Обычно люди, когда признаются в своих симпатиях, то начинают отношения, но если ты иного мнения... - Ямамото смущённо почесал затылок. - Тогда я даже не знаю. - Идиот, ты думаешь, всё так просто? - Гокудера тоже был смущён, потому что Самурай, безусловно, был прав, но из-за своего упрямого характера и чувства противоречия Хаято не мог соглашаться с ним во всём. - Нет, не думаю, - улыбнулся Такеши, - но ведь попробовать мы можем? С этим Урагану уже пришлось согласиться. В этот вечер Ямамото так и не сделал ни одной попытки даже поцеловать его, и Хаято даже был немного раздосадован, хотя прекрасно понимал, что если бы тот полез бы к нему с поцелуями, то получил бы в глаз. Или в печень. Скорей всего, Такеши это тоже понимал, поэтому спокойно пожелал ему приятных сновидений и ушёл спать на футон. Ну ладно, не совсем спокойно, поскольку его взгляды были гораздо красноречивей слов. Гокудера почти до рассвета проворочался на диване, тайком выглядывая из-за спинки и посматривая на Ямамото, который мирно спал, небрежно раскинув руки-ноги, словно какая-то морская звезда. Такой спокойный и уверенный в себе, что просто диву даёшься. Хаято поймал себя на мысли, что ему хочется оказаться там, рядом с ним, чтобы позаимствовать хотя бы чуточку этой уверенности. Красивый... И правда красивый. В тусклом зареве рассвета Ураган рассматривал мужественные черты лица, чёткие линии скул и подбородка, прямой нос, чувственные губы. Интересно, какие они на вкус? Как целуется Ямамото? Каково это, чувствовать его губы на своей коже? Хаято представил себе, как Такеши целует его в шею, скользит языком вниз к ключицам, слегка прикусывает нежную кожу... - Ммм..., - тихо простонал он и откинулся обратно на диван. На недостаток воображения Хаято никогда не жаловался, поэтому картинка, нарисованная в голове, была очень живописной. Настолько, что низ живота налился приятной тяжестью, а щёки стали пунцовыми. Ну вот, дофантазировался, предрассветный стояк - что может быть уместнее, когда рядом спит это недоразумение, и ему невдомёк, о чём сейчас думает Гокудера. Хотя, если бы он узнал, было бы ещё хуже. Курить хотелось жутко, но идти в таком виде на балкон было не слишком удачной идеей. Ураган завернулся в одеяло и закрыл глаза. Возбуждение не проходило, он поёрзал в попытке устроиться поудобнее, громко охнул, когда при повороте нечаянно потёрся об диван и замер, пытаясь уловить ровное дыхание Ямамото. - Не спится? - раздался радостный шёпот прямо над ухом. Хаято вздрогнул от неожиданности и распахнул глаза. Над ним склонился Такеши, с интересом вглядываясь в его лицо. - Напугал, - глухо сказал он из-под одеяла и шмыгнул носом. - Кому ещё не спится. Ямамото протянул руку и пощупал его лоб. - Температуры вроде нет. Пальцы скользнули по виску на щёку. - А вот щёки у тебя горят. Ты себя как чувствуешь? - Нормально, - буркнул Гокудера. - Иди уже... Ну врал же, и это было очевидно. Когда Такеши убрал руку от его лица, Хаято потянулся за ней, как котёнок, но одёрнул себя и ещё плотнее закутался. Вид Ямамото во всём своём великолепии, прикрытом одними боксерами, отнюдь не способствовал успокоению. Член в трусах предательски пульсировал и требовал немедленного внимания. Желательно со стороны Самурая, но кто же ему об этом скажет? Такеши внимательно посмотрел на него, а потом бесцеремонно поднял вместе с одеялом и перенёс на футон. Гокудера пытался протестовать, выпутать руки и стукнуть этого придурка прямо по его дурной голове, кричал что-то возмущённое, но Ямамото никак не реагировал, только весело ухмылялся и прижимал крепче к себе. - И какого чёрта ты творишь? - Может, со мной тебе будет спокойнее? Да, конечно! Намного спокойнее, особенно сейчас, когда в животе всё скручивает, член стоит, как Токийская телевизионная башня, в голове мелькают вполне конкретные образы, а их тела разделяет сомнительный рубеж в виде нескольких слоёв ткани. - Ты замёрз? - заботливо спросил Такеши, а взгляд такой, будто он видит Гокудеру насквозь вместе с его жалкими попытками сохранить трезвость рассудка. Он начал разворачивать одеяло, в которое Хаято судорожно вцепился пальцами и притянул к подбородку. Ему не страшно, нет, совсем нет, но неловко признать, что по сравнению с выдержанным Самураем он слишком импульсивен, слишком эмоционален, не умеет держать себя в руках и язык за зубами. Когда это его волновало? Да никогда. А вот, поди ж ты... Не говоря уже о полном отсутствии опыта подобного рода отношений. Он смущён собственной реакцией на Ямамото, и он волнуется. Хочет прикоснуться к его губам, запустить пальцы в густые волосам, погладить смуглую кожу... Хочет узнать, как Такеши отреагирует на его прикосновения и поцелуи. Хочет, безумно хочет... - Хаято? Отпусти одеяло, я не буду делать ничего, что тебе не понравится, обещаю. Гокудера и сам понимал, что похож сейчас на взъерошенного кота. Самоуверенный придурок с идиотской улыбкой явно знает, что делает, и, чёрт возьми, Урагану это нравится! И смотрит... Смотрит на него своими невозможными, прозрачными коньячными глазами, от которых постепенно пьянеешь. Он же тоже хочет - эта внезапная мысль сносит крышу куда сильнее, чем все фантазии вместе взятые. Не только Ямамото имеет над ним непонятную власть, но и он сам... Хаято бы рассмеялся, но момент был явно не слишком подходящий, это только у Такеши улыбка всегда к месту. Бесит, как же она бесит, эта его улыбка. Он рывком скинул одеяло, ухватил Самурая за волосы и притянул к себе. Что угодно, только бы он не улыбался. Зря. Или не зря? Гокудера подумал, что, наверное, разучился дышать, потому что они уже целую вечность целуются, а он ещё в сознании. Так сладко, до одури приятно ощущать его язык и губы. Он весь как натянутая струна, ему страшно, потому что он никогда не чувствовал себя таким беспомощным и открытым. Тихий стон, такой же отчаянный, как вырвался у него, когда он смотрел на спящего Ямамото, доказывает, что не один он тут сходит с ума. - Хаято... Ты... не могу, я просто не могу... От его прикосновений жарко, Хаято - динамитная шашка, готов взорваться в любой момент, и уже всё равно, к чему это приведёт и что за этим последует. Только здесь и сейчас. Самурай навалился всем телом, вжимая его в футон, Гокудера обхватил его ногами, выгибаясь навстречу. - По...до...жди... Надо же, кто-то из них ещё способен думать? Такеши попытался приподняться, но Хаято вцепился в него, как утопающий в спасательный круг. Ямамото выругался сквозь зубы и потянулся, чтобы снять с него трусы. Отцепил от себя ноги, подсунул руки под резинку и потащил вниз. Было очень неудобно, резинка задела головку, и Гокудера зашипел, мстительно впиваясь ногтями в спину. - Сам виноват, - зашептал Самурай и получил ещё один укус в шею. Хаято всё-таки ослабил хватку, чтобы позволить снять бельё самому Ямамото и его многострадальные трусы до кучи. Тёплая ладонь тут же накрыла набухшую плоть, Гокудера судорожно всхлипнул, прижавшись теснее. Ощущение тепла вдруг исчезло, и он обиженно вздохнул, приоткрыл глаза, чтобы посмотреть, что за... Но ту же закрыл их обратно и закусил губы - тёмная макушка мелькнула между разведённых ног, и он опять забыл как дышать. Вот хрен знает, где Самурай этому научился, не иначе как заканчивал курсы секретной техники, потому что кончить не сразу после того, как Такеши пару раз прошёлся губами и языком вверх-вниз по его члену, было просто невозможно. Хаято хватило минуты на три, потом его подкинуло на футоне, задыхаясь и тихо матерясь сквозь стоны, он кончил прямо ему в рот. Двигаться не хотелось, открывать глаза тем более. Он чувствовал нежные поглаживания на рёбрах и животе, лёгкие поцелуи и тяжёлое дыхание Ямамото. Гокудера ощущал себя воздушным шариком в невесомости, лёгким и беспечным. Он подумал, что никогда раньше не был настолько свободным и раскрепощённым. Стыд, смущение, неловкость, все переживания казались теперь такими нелепыми и глупыми, абсолютно неуместными здесь, именно рядом с Такеши. - Я... - начал было Хаято, но голос сорвался, и он почему-то сказал совсем не то, что хотел, - курить хочу. Он почувствовал, как напрягся Самурай, но ничего не сказал, просто перекатился на спину и замер, уставившись в потолок. Гокудера с трудом оторвал непослушное тело от футона и, не глядя на Ямамото, дошёл до своей одежды. Прикурил, с наслаждением затянувшись, выпуская дым замысловатыми кольцами. Бросил взгляд в комнату - Такеши лежал так же неподвижно. Хаято почувствовал себя дураком, бесчувственной сволочью и эгоистом. В несколько затяжек докурив сигарету, он быстро затушил окурок и вернулся, посмотрел на отрешённое лицо любовника. Любовника ли? Не раздумывая, опустился прямо на Ямамото. - Не на... - Но я хочу, - решительно перебил он, избегая недоверчивого взгляд Самурая. - Хаято, - выдохнул Такеши, когда Гокудера заскользил губами по его груди. Ураган никогда не предполагал, что его имя может звучать настолько сексуально, что ради этого можно сделать что угодно.

* * *

На следующее утро, когда Хаято проснулся, Самурая рядом уже не оказалось. Не было его и в квартире. Гокудера, потирая сонные глаза, добрёл до ванной, быстро принял душ, завернулся во вчерашний халат и пошёл на кухню. На круглом обеденном столе лежала записка, написанная неровным почерком: "Доброе утро, Хаято. Отлучился по делам, к обеду вернусь. Завтрак в микроволновке. Целую" Гокудера скомкал ни в чём не повинный листок бумаги и кинул обратно на стол. Что значит, отлучился - к обеду вернусь? Этот идиот думает, что он будет тут сидеть и ждать? Сколько самоуверенности! Бросил его одного в пустой квартире, незнакомом районе, да вообще! Мог бы и разбудить, между прочим, если ему так надо было уйти. Хаято рванул дверцу микроволновки и увидел тарелку с едой, накрытую прозрачной пластиковой крышкой. Чёрт, какая забота! И что это ещё за "целую"? Он отчётливо представил себе, как Самурай улыбался, когда писал это "целую". Память услужливо напомнила Гокудере о вчерашнем, и его уши предательски заалели. Ведь он сам был инициатором. И отрицать то, что он этого хотел и получил удовольствие, было глупо. Писк таймера отвлёк его от ночных воспоминаний, он достал тарелку, включил чайник и сел за стол. Неторопливо жуя рулетный омлет и жареную рыбу, Хаято решал, дожидаться ему Самурая или нет. Не обманывая себя, он понимал, что увидеть Ямамото хотелось. С ним было спокойно и уютно. По этой же причине внутренний голос советовал ему убираться отсюда немедленно. Гокудера не привык зависеть от других и не привык к тому, чтобы о нём заботились. Это пугало и вызывало чувства, которых он не хотел испытывать. Привязанность не для него. Хаято опустил голову и уткнулся носом в воротник халата. Он пах Ямамото. Гокудера представил, как можно также вот уткнуться Такеши в шею и закрыть глаза, впитывать этот волнующий запах, коснуться губами тёплой кожи… Да сколько можно думать об этом? Он с раздражением отодвинул тарелку и встал, чтобы сделать кофе, но услышал звонок своего мобильного из комнаты. Почему-то он сразу подумал, что это Самурай. Глупо. Откуда он может знать номер, Гокудера же его не давал. Звонила Хару, просила помочь ей в новой квартире. Хаято даже облегчённо вздохнул – теперь есть повод уйти отсюда, потому что он совсем не был уверен в том, что сделает это добровольно. До последнего момента колебался, не написать ли Ямамото в той же записке, почему уходит, но потом передумал и захлопнул за собой дверь. Они встретятся в любом случае. Днём раньше, днём позже, не имеет значения. Оказалось, он ошибался. Самурай не появился в клубе ни в этот вечер, ни на следующий. Его не было три ночи подряд. Гокудера не знал, что ему и думать. Спрашивать у Савады было бы странно, с чего вдруг такой интерес? Настораживало то, что сам директор, казалось, не задавался вопросом по поводу отсутствия одного из ведущих танцоров. Номера мобильного у Хаято тоже не было. Он даже не был уверен, что вспомнит адрес квартиры, хотя мысль о том, чтобы пойти туда самому и казалась ему возмутительной. Ещё не хватало! Он не выдержал на четвёртые сутки и решил наведаться к Такеши перед работой. Всё-таки это было странно, Ямамото не производил впечатления человека, который может вдруг исчезнуть в никуда. Гокудера вызвал такси и поехал в тот район. Названия улиц он не запомнил, но не сомневался, что визуально узнает и улицу, и дом. Он попросил остановить на перекрёстке, который показался ему знакомым. Да, точно, дом Ямамото должен быть как раз за магазинчиком, в котором Хаято на утро побега покупал сигареты. Подняв шарф до самого носа, он перешёл дорогу и направился к дому. Когда он поравнялся с магазином, к нужному ему подъезду подъехала машина с тонированными стёклами. Из неё выскочил Самурай, а следом за ним высокий блондин и схватил его за рукав. Гокудера отошёл с тротуара за каменный выступ магазина и продолжил наблюдать. Блондин что-то громко говорил, размахивая руками, а Такеши хмурился и качал головой. Единственное, что удалось понять Хаято, что Ямамото с чем-то категорически не согласен, потому что он всё время повторял "нет". Блондин продолжал настаивать, даже один раз даже стукнул Самурая в плечо, видимо, злился. В конце концов, успокоились оба. Блондин долго смотрел на него молча, потом протянул руку, потрепал Такеши по волосам и что-то тихо сказал. Ямамото кивнул, расплылся в широкой улыбке и потащил собеседника за руку к входной двери. Гокудера закусил губу. Он выглядел полным идиотом. Три дня волновался, даже переживал, а всё оказалось так просто. Нашёл за кого переживать! Переживать надо было за тех людей, которым не повезло бы чем-то досадить Самураю. Хаято помнил, каковы на ощупь его мышцы, насколько сильна его хватка, и как он владеет мечом. Вряд ли он, конечно, разгуливает по городу с катаной, но почему бы ему с таким же успехом не иметь другого оружия? А Гокудера дурак. И блондин этот никак ни шёл у него из головы. Ревновал ли он? Представлять, что Ямамото также может обнимать своего шумного знакомого, как и Хаято несколько дней назад, целовать его, прижимая к футону, также гладить и шептать на ухо всякие глупости, от которых Гокудера ехал крышей в прямом смысле, было отвратительно. Ну и что, что Самурай сказал, что Хаято ему нравится. Может, этот ему тоже нравится. Или ещё кто-нибудь. Он не заметил, как прошёл уже целый квартал. Было так погано, что захотелось снова напиться. Но слишком много чести, чтобы напиваться из-за какого-то идиота. Он поймал такси и поехал в клуб.

* * *

Вечер начинался как обычно. С мелких перепалок танцоров, с криков, что у кого-то пропали детали костюма, с грустной улыбки Фууты, мечущегося туда-сюда с вешалками, бутылками и реквизитом. Находиться в этом бедламе сегодня было особенно противно. Гокудера сдёрнул куртку с вешалки и пошёл на улицу. Его не покидало странное чувство, что он что-то во всём этом упустил. Чего-то не заметил, чего-то очень важного, нужного. Но никак не мог ухватить это ощущение, понять, что конкретно. Неопределённость страшно раздражала. Хаято терпеть не мог, когда чего-то не понимал. Проще всего было забить на всё и идти дальше. Но непонятное "что-то" не отпускало, заставляло ходить по замкнутому кругу. Он решил, что должен всё-таки поговорить с Ямамото. Может, тогда всё встанет на свои места? Когда после второго круга у танцоров выдался короткий перерыв, в гримёрку неожиданно пожаловал Хибари. Все разговоры тут же стихли. Он обвёл взглядом присутствующих. - Вести себя тихо. Кто пикнет или начнёт возмущаться, забью до смерти, - хищно ухмыльнулся начальник безопасности и достал свои излюбленные тонфа. Даже если бы он этого не сказал, вряд ли бы кто-то рискнул нарушить тишину. Никто, кроме Гокудеры. - Что происходит? – спокойно спросил он, глядя на Кёю. - Обыск, - ответил Хибари и распахнул дверь. В комнату зашли два человека в масках, один из них держал на поводке собаку. Ещё двое встали у выхода. Хаято не сомневался, что весь коридор усыпан такими же молодчиками. Наркотики искали у них регулярно, но никогда не находили. До сегодняшнего дня. Гокудера не употреблял наркотики, но когда из его же собственного стола достали несколько маленьких пакетиков с белым порошком, он онемел от изумления. - Гокудера Хаято, вы арестованы по подозрению… Дальше он уже не слушал, слова слились в единый шумовой фон. Опомнился, только когда на него нацепили наручники и повели к двери. Гокудера кинул взгляд на оставшихся танцоров, в их глазах читалось такое же искреннее удивление. - Уведите его, - сказал Хибари бойцам за дверью. Его подтолкнули на выходе, и он чуть не влетел в противоположную стену, если бы не чья-то рука. Он выругался, резко обернулся, уткнувшись в плечо, обтянутое формой, и замер, почуяв знакомый запах. Дёрнулся, вскинул голову, чтобы посмотреть в глаза спецназовцу, но его схватили и буквально потащили по коридору в сторону выхода. Через минуту он понял, что ни в какой участок они не поедут, когда увидел знакомую машину, припаркованную на другой стороне улицы. Ямамото, а это был он, сдёрнул с лица маску и глубоко вдохнул свежий морозный воздух. Повернулся к нему и улыбнулся. - Привет, Хаято. Если бы его руки не были закованы в наручники, Гокудера с удовольствием поздоровался бы с челюстью Самурая своим кулаком. Или коленом с его яйцами. - Я тебе всё объясню, ладно? Только обещай, что выслушаешь меня. - Иди на хуй. - Я понимаю, да, заслужил, - хохотнул Такеши, - но, может, всё-таки выслушаешь? Я вижу, что тебе не терпится набить мне морду, и я даже согласен, но после моего рассказа, о`кей? - Браслеты сними. - А, да, точно, - Ямамото достал из кармана ключ. – Я тоже немного нервничаю, ты прости… Он подошёл к нему вплотную и обнял, уткнувшись носом в макушку. - Я соскучился, - прошептал Такеши, и у Гокудеры подкосились колени. Как это возможно? Почему одно присутствие этого придурка превращает его мозг в желе? Куда испаряется вся его уверенность? Он услышал щелчок и позвякивание цепочки. Такеши продолжал удерживать его руки, прижимая к себе всё сильнее. - Отвали, - хриплым голосом сказал Хаято и попытался вывернуться. - Только если пообещаешь меня выслушать. - Блять, обещаю! Он же всё равно собирался поговорить. Почему бы для начала не послушать?

* * *

Когда они зашли в квартиру Самурая, Гокудера снял ботинки и сразу же прошёл на кухню. В комнату идти не хотелось, потому что… Потому что да, он всё ещё помнил о том шумном блондине – у Ямамото все такие? - Выпить есть? – спросил он, устраиваясь на подоконнике и закуривая. - Коньяк подойдёт? - Отлично. Коньяк подойдёт отлично. Хаято ненавидел коньяк, но именно сейчас он ему показался самым подходящим к случаю. Отвратительная ситуация и отвратительное пойло прекрасно сочетались друг с другом. В довершении к ним он предполагал услышать ещё парочку отвратительных признаний – и вечер будет незабываемым. - Почему ты тогда ушёл? – спросил Ямамото, крутя в пальцах пузатый бокал. Янтарная жидкость переливалась, стекая вязкими каплями по стенкам. Глаза Самурая почти такие же, как коньяк. Их взгляд окутывает теплом, обжигает изнутри и ударяет в голову. - Хотя, теперь уже не важно. У меня были причины молчать, у тебя – уйти. - Почему меня не арестовали? - Тебя арестовали, - усмехнулся Такеши. – Показательный арест, чтобы настоящий преступник расслабился. Он мелкая сошка, а мы охотимся на более крупную рыбу. - Прекрасно, - махнул рукой Гокудера, - меня использовали аж два раза. Знаешь, я даже не хочу больше ничего слышать. Он поставил бокал и соскочил с подоконника. - Лучше не останавливай меня сейчас. Иначе я за себя не отвечаю. Просто забудь обо всём. - Я был против, - глухо сказал Ямамото. - Я был против до последней минуты. Сквало не слушал. Я хотел рассказать тебе обо всём перед обыском, но начальство… - Сквало? Высокий блондин с длинными волосами? - Да. Откуда ты… - Я видел вас. В тот день я приходил сюда, хотел поговорить. Я видел, как вы зашли в подъезд. - Хаято! - Я… - Да послушай ты, - Ямамото вскочил и толкнул Гокудеру к стене, поставив руки по обе стороны от него. – Я не врал. Всё, что я говорил тебе, это правда. И про университет, и про бейсбол, и про меч. Я работаю в отделе меньше года, Сквало мой напарник. - Мне всё равно. - Я не использовал тебя! Ни секунды. До того, как устроиться в клуб я несколько раз приходил туда и видел тебя. Ты мне понравился ещё тогда. Потом, когда я обнаружил наркотики в твоём столе, я чуть с ума не сошёл. Не мог поверить в то, что ты связан с ними, но что я знал о тебе? Пойми! - Мне всё равно… Такеши стукнул кулаком в стену рядом с Гокудерой. - Не верю. - Это твои проблемы. Я ухожу. - Нет. Глаза Ямамото горели такой решимостью, что Хаято поёжился. Сейчас перед ним был настоящий Самурай - не стриптизёр с катаной, не заботливый любовник, а тот самый Самурай, которого он каждый раз видел на сцене. Тот самый, который так нравился Гокудере. От его близости он терял контроль над собой, по крайней мере, над собственным телом точно. Рядом с ним он становился таким же жадным и страстным. Наверное, всё это слишком ясно отражалось на лице Хаято, потому что Ямамото обхватил его одной рукой, притягивая к себе и, властным движением схватив под голову, поцеловал в приоткрытые губы. - Хаято… Хаято… Прости… Гокудера не слишком чётко уловил момент, когда они переместились в комнату. Кажется, его туда дотащили, или он сам дошёл? Какая теперь разница, когда всё тело горит от прикосновений сильных, но удивительно нежных рук. Он сам подставляется, выгибается, прижимается, притягивает к себе. Сам беспорядочно целует солёную кожу, сдёргивает ненужную одежду, и снова целует и кусает, только бы не отпускать ни на миг. - По…дожди, - прошептал Ямамото, отстраняясь всего на минуту, и Хаято разочарованно застонал, цепляясь за него. Он боялся, что может передумать. Он боялся, что начнёт просить. Он боялся того, что не может контролировать себя рядом с Самураем. Это непривычно, неправильно и абсолютно невозможно. Как ненавистный коньяк, разливающийся по венам, от которого всё равно становится тепло и хорошо. Горячий язык прошёлся по всей длине члена и скользнул вниз, к ягодицам. Гокудера покраснел как невинная школьница, пока Ямамото вылизывал его там, проталкивая язык внутрь. Когда Такеши начал растягивать его пальцами, Хаято впился зубами в собственную ладонь, чтобы не закричать. - Ты такой узкий, Боже, это сводит меня с ума, - зашептал Такеши, и от его низкого прерывистого голоса повело не хуже, чем от поцелуев и прикосновений. – И такой горячий. Ты не представляешь, как я хочу тебя. Он двигал пальцами, наблюдая за выражением лица Гокудеры. По его подбородку стекала тоненькая струйка крови – случайно прикусил губу. Хаято потянулся к нему и слизнул кровь. - Прости… Гокудера услышал звук разрываемой упаковки презервативов, а через минуту почувствовал боль, которая вскоре сменилась острым наслаждением. Распахнул глаза от неожиданности и подался вперёд, прося ещё. Вот так. Быстрее и глубже. Он жаден до всего, что может дать ему Ямамото. Такеши погладил его член и влажную от выступившей смазки головку, а потом обхватил ладонью и задёргал рукой в такт их движениям. Гокудера кончил первым, скользя руками по мокрым плечам, царапая ногтями, чтобы зацепиться за единственно нужное ему сейчас – за Ямамото. Такеши прижал его к себе так, что грудная клетка, казалось, с лёгкостью хрустнет, и хрипло рыкнул, содрогаясь в оргазме. - Это было… нечто. Ты – нечто. - Идиот. - Это был комплимент, между прочим. - Слезь с меня. Ямамото выскользнул из него и перекатился на бок, но тут же схватил Хаято и прижал к себе. - Ты не уйдёшь, даже не думай. Я больше не отпущу тебя. - Меня бесит твоя самонадеянность. - Нет, я просто сделаю так, что ты не захочешь уходить. Гокудера подумал, что у Такеши вполне может получиться. По крайней мере, сейчас он точно хотел остаться.

* * *

Через неделю Хаято официально оправдали. Всё это время он почти не выходил из квартиры Самурая, чтобы не светиться на людях. Ямамото познакомил его со Сквало, который при встрече скользнул по нему взглядом, хмыкнул, но ничего не сказал. Они тогда отлично посидели за бутылочкой виски. Когда позвонила Хару и предложила приехать к ней на новоселье, Гокудера поймал себя на мысли, что хочет пойти туда с Такеши. Он непременно понравится Хару. Он вообще всем нравился, и это ужасно раздражало. Но не имело значения, потому что ночью Самурай принадлежал только ему.