Отождествление

      Оказавшись в родных краях и вдохнув, наконец, морозный воздух, майор вдруг подумал, будто бы он сейчас действительно по-настоящему счастлив. Треск снежного наста, обжигающий кожу мороз – этого ему не хватало в Ишваре до такой степени, что порой его отчеты были исполнены лишними художественными деталями и требовали серьезных исправлений. «Если эти страницы каким-то загадочным образом попадут ей в руки, на продвижение по службе можно будет ставить жирный крест. Да я и вообще тогда могу не возвращаться в Бриггс», – с улыбкой, но и с тенью благоговейного страха думал про себя майор Майлз, убирая испорченные листы в папку. Он и сам не ожидал, что тоска по северным вершинам выльется на бумагу из-под его пера. Отчеты, достойные славы литературного произведения – смешно для солдата Бриггса. Майлз стыдился этого, однако выкинуть испорченные страницы было выше его сил, и причины на то были весомые.       «Провианта хватает едва. По договоренности со дня на день ожидаем поставки с соседних территорий. Климат в этих местах благоприятный, необходимости в теплых одеждах не возникает, – писал Майлз в отчетах, настроившись на рабочий лад, однако через несколько строчек, очевидно, одолеваемый какой-то ностальгией, уходил в дебри творчества. – Здешние места, конечно, не сравнятся с суровой красотой природы Бриггса. Ни высоких верхушек елей, подпирающих морозное небо, ни снежного серебра – ничего. Песок и камни. Я никогда не бывал на этой своей родине, и мне оно очень непривычно. В делах здесь я полностью полагаюсь на Шрама. Он серьезен и деятелен, не откладывает дел в долгий ящик, – и дальше его снова заносило не туда, – своей военной закалкой он напоминает мне о Вас, госпожа генерал-майор Армстронг. Жду встречи с вами всем сердцем. Хотя за эти слова вы, скорее всего, при встрече прикажете мне убираться обратно в Ишвар. Наша экспедиция скоро возвращается. Надеюсь, вы ждете». В конце такого вот письма только не хватало приписки: «Искренне ваш, майор Майлз».       Страница становилась испорченной, отправлялась к остальным листам, пронизанным чувственными строчками о безмерной любви майора Майлза к «Снежной Королеве» Бриггса. Ох, и досталось же ему бы за такие вольности на бумаге – генерал-майор с превеликим удовольствием на раз бы выбила всю дурь из светлой головы своего адъютанта. А рука у командующей была тяжелая. Ему и раньше, бывало, попадало за подобные мысли, но что было делать: Майлз, окрыленный новыми высотами в отношениях со своей возлюбленной, нес «всякий бред и несусветную чушь», как имела обыкновение выражаться генерал-майор. Но сетовать Оливии было не на кого, кроме как на себя – ведь это она позволила майору перейти черту, проведенную между ними. И одна ночь у них все-таки состоялась.       Разумеется, командировка в Ишвар сразу же после такого события в своей личной жизни показалась Майлзу чем-то сродни расплате за грехи. Генерал-майор была непоколебима: поезжай и без разговоров. О ночи, проведенной со своим адъютантом, она даже не вспомнила. Она бы просто не была Оливией Мирой Армстронг, если бы уделила этому хоть какое-то внимание. Оттого на майоре в день его отъезда в Ишвар лица не было. Его спутник, Шрам, терялся в догадках: то ли сие задание было совсем в тягость его брату по крови, то ли его просто не устраивала компания бывшего убийцы-мстителя. Это было для Шрама загадкой.       Все недомолвки между собой мужчины устранили в первые же дни путешествия. Шрам вообще относился к своему брату по крови с большим уважением и почтением – совсем как к родному. Майлз поначалу удивлялся, чувствовал себя неловко, испытывал неудобство, а потом как-то привык. Стал относиться к бывшему ишварскому мстителю как к хорошему товарищу. Или даже брату. Сейчас у них была одна цель: они оба бросали все силы на восстановление запустевшего Ишвара. Один цвет кожи, одни стремления, один огонь в сердцах – какая была теперь разница: аместриец или коренной ишварец?       В Бриггс они прибыли совсем под вечер, и, несмотря на то, что в душе Майлз понимал, что для отчетов уже поздновато и лучше появиться в штабе с утра и только тогда доложить как следует, желание увидеть генерал-майора было сильнее и не отпускало его с начала пути. По прибытии в северные широты накатившую за все путешествие усталость как рукой сняло: майор был бодр и пребывал в приподнятом настроении. И, обсудив этот вопрос между собой, они оба решили сразу же отправиться в штаб.       – Возможно, мы выбрали неудачное время для визита, брат, – негромко предположил Шрам, переведя на него тяжелый взгляд. Майлз молчал, не зная, как ему реагировать. Они оба стояли перед дверями в кабинет генерал-майора, слушая, как она громко отчитывала кого-то, используя при этом не самые лестные слова и выражения, для женщины совсем непозволительные. В гневе Оливия была страшна, и попасться в этом случае ей под руку не хотелось даже Шраму, который со стороны казался неколебимым и ничем не прошибаемым.       – Я думаю, что не все так плохо. В конце концов, мы вернулись из долгой экспедиции – госпожа генерал-майор ведь не зверь. Она поймет и не будет сердиться, – в этот момент в кабинете что-то с глухим грохотом упало, заставив двоих ишварцев опасливо отступить от двери. – А возможно, я ошибаюсь, и ты действительно прав, брат…       Не успел он закончить фразу, как из кабинета генерал-майора стремительно выскочил какой-то молодой солдатик, на ходу закрывая за собой дверь, прикрывая голову, и чуть не врезался в широкую грудь Шрама. Двое в очередной раз переглянулись между собой и внимательно осмотрели молодого светловолосого парнишку. Тот более-менее отойдя от испуга, поднял глаза, встречаясь с тяжелым взглядом бывшего убийцы государственных алхимиков.       – В-вы к генерал-майору Армстронг с д-донесением? – заикаясь, спросил он, оглядывая их поочередно. Майлз по-доброму усмехнулся про себя – солдатик, очевидно, был здесь новеньким, незнакомым с суровым нравом севера. Это навевало некоторые приятные воспоминания, в частности, саму их первую встречу с Оливией. Как долго он уже, оказывается, подле нее… Мужчина расслабленно выдохнул, позволив себе едва заметную улыбку.       – Майор Майлз и настоятель ишварской церкви, хазрат Скар с отчетом о миссии в Ишваре. К кому я обращаюсь?       – Виноват, майор Майлз и Ваше святейшество! Младший лейтенант Смит, адъютант генерал-майора Армстронг! – солдатик торопливо отдал честь старшему по званию, вытянувшись в струну, и совсем побледнел. Однако то же самое можно было сказать и о его оппоненте. Шрам молчаливо перевел взгляд на своего ошарашенного этими новостями товарища.       – Новый адъютант, значит? Эта женщина… – сняв очки и потерев двумя пальцами переносицу, майор тяжело вздохнул и поднял глаза к низкому потолку. Молоденький солдатик только лишь недоуменно приоткрыл рот, внимательно следя за старшим по званию. – С глаз долой, из сердца вон… Она всегда действовала слегка резковато и рубила с плеча – мне пора бы уже привыкнуть…       – К чему это там тебе пора привыкнуть? – этот голос со стальными нотками всегда будил в Майлзе достаточно смешанные чувства: сейчас внутри него столкнулись друг с другом леденящий страх и жаркая радость встречи. Опять хмуро сведенные брови, эта вечная морщинка между ними, сурово поджатые пухлые губы… У майора дыхание перехватило от восхищения – как давно он уже не видел эту холодную женщину. – Когда это порог моего кабинета стал местом для сборищ? Майлз, если изволил приехать так поздно, отчет мне на стол и проваливай до завтрашнего утра! Тебя это тоже касается, Шрам!       – Ш-Шрам? – удивленно пискнул молоденький адъютант, тут же переводя взгляд на настоятеля.       – Немедленно забудь это имя! И мне казалось, я велела тебе убраться еще две минуты назад! – голубые глаза опасно сузились, и солдатика след простыл. Двое ишварцев по-прежнему стояли словно застывшие изваяния, соображая, чего можно ожидать от коменданта Северной Крепости в следующее мгновенье. Суровый взгляд был незамедлительно переведен на них. Майлз внутренне вздрогнул. – Чего заявились в такое время? Думаете, я ночую в своем кабинете или часы напролет жду командированных в Ишвар?       – Виноваты, генерал-майор Армстронг. Разрешите сдать отчет, – отчеканивает Майлз, выдерживая всю тяжесть ее взгляда, в который раз восхищаясь ее воинственной красотой. Она была необычайно мужественной, но вместе с тем в ней всегда виделась женщина особой привлекательности, женщина, способная доминировать и подчинять. И Майлз, давным-давно утонувший в своей любви к ней, был готов все отдать за то, чтобы она подчинила и его. Невероятная женщина.       Вдоволь насмотревшись на него, словно закончив проверку его выдержки, Оливия переключает внимание на его спутника. Майор досадливо прикусывает губу изнутри – она будто бы забывает о его существовании.       – Майлзу есть куда идти, а тебя мы пока определим в комнату для гостей. Одну ночь проведешь там, а уже потом решите этот вопрос без моей помощи.       – Разрешите проводи… – начал было майор, однако тут же оказался перебит.       – Я самолично это сделаю. Свободен, Майлз.       Ни слова больше – только по делу, как всегда. И майор Майлз остается стоять посреди коридора, наблюдая за тем, как его возлюбленная генерал-майор удаляется вместе с его товарищем и собратом. Он уверен, что и Шрам находится в абсолютной прострации, не понимая, что творится в голове у этой строгой женщины, но молчит ввиду привычной немногословности. Монахам вообще не положено много болтать. И уходить на ночь глядя вместе с красивыми женщинами им тоже не положено.       Мысли Майлза роятся и жужжат в голове, не давая ему возможности отпустить ситуацию и преспокойно отправиться отдыхать. Он хорошо знает Шрама, верит ему и не имеет ничего против него. Но зная, что тот находится наедине с Оливией, с его прекрасной, но бесчувственной и ледяной Оливией… «Она велела проваливать до утра… Я не могу просто взять и отправиться следом за ними. Даже если скажу, что пришел проведать, хорошо ли устроился мой собрат на ночь, – сжимая кулаки, мужчина крутил все те же мысли в голове, снова и снова приходя к одному и тому же выводу. – Не велено! Ох, как же вы все-таки жестоки, генерал-майор!»       Спустя от силы двадцать минут мужчина уже стоит напротив двери в комнату для гостей: не сумев унять волнение и пересилить свое любопытство, Майлз все-таки пришел. Он же должен проверить, ведь он чертов влюбленный идиот! Столько времени пробыв в Ишваре, вдали от северных гор, и получив такой холодный прием от любимой женщины, майор не удовлетворен. Он хочет поговорить с ней, побыть наедине, пусть даже совсем немного. Ведь не просто же так она подпустила его тогда так близко к себе, позволив ему творить, что вздумается, доверившись его рукам на всю ночь. Майлз хочет думать, что не просто так.       Дверь в комнату крепкая, а само помещение – настоящий бункер. Если дверь заперта, и захочешь – не попадешь. Нигде ни щелки – даже подсмотреть не получится, а звукоизоляция такая, что хоть перестрелку внутри устраивай. Солдаты Бриггса крепость возводили на совесть, все учли и все продумали. Майор чертыхается про себя, начиная уже сомневаться в собственной решимости: может, действительно, плюнуть на все и уйти домой отдыхать? Но любопытство железными зубами грызет его изнутри, заставляя мозг рисовать такие картины, что сердце стонет от боли и обиды. Если он зайдет к Шраму, то ничего сверхъестественного не случится. Но вот если он зайдет в комнату, а Оливия все еще будет там, тогда оправданий у него нет.       Решив, что в этом случае он просто отважится позвать ее на приватный разговор, майор глубоко вздохнул и толкнул тяжелую дверь, проходя вперед. Он мужчина и здесь должен сделать первый шаг. Пусть даже этот первый шаг будет сделан в сторону такой мужественной женщины, как генерал-майор Оливия Мира Армстронг.       Свое появление в любом случае нужно было как-то оправдать, но мысли в голове майора, до этого беспокойно шарахавшиеся по черепной коробке, неожиданно провалились в небытие все до единой. Мужчина потянулся к очкам и медленно снял их, глупо рассчитывая на то, что дело может быть в них, но прогадал.       – Какого черта, Майлз? Что ты здесь забыл? – тут же раздался грозный голос генерал-майора: она сурово смотрела на него из-за мощного плеча Шрама. Тот в свою очередь тоже обернулся, когда входная дверь распахнулась. А Майлз, глядя на его обнаженную спину, исписанную рубцами, и ее стройные ноги, обхватывающие смуглые бедра, до сих пор отказывался поверить своим глазам.       – Брат Майлз? – с неподдельным удивлением в голосе вопросил Шрам, разгибаясь в спине – майору сразу же бросилось в глаза то, что плечи его были в свежих царапинах, и он крепко стиснул зубы. Только туманные предположения: ни о чем таком он даже всерьез не думал. Ведь все его тревоги не могли же так просто взять и воплотиться в жизнь! Оливия – суровый военный, превосходный солдат, давно забывшая о существовании личной жизни. А Шрам и вовсе настоятель ишварской церкви, его хороший товарищ, брат по крови… «Да он ведь, наверное, даже никогда не задумывался, нужна ли ему женщина! Что за…» – судорожно соображал майор, не в силах отвести пораженный взгляд от этого зрелища.       – Я повторю свой вопрос в последний раз: что ты здесь забыл? – генерал-майор приподнимается с кровати, превращенной в какое-то подобие птичьего гнезда – здесь кое-как разбросаны одежды: мундир Оливии, изар и рида Шрама, еще какие-то тряпки. По этим ярким деталям воображение Майлза тут же старательно рисует предысторию данной картины, и от этого хочется отвесить себе хорошую пощечину. Его холодная возлюбленная. Его Оливия! – Майлз!       – Оливия... – изумленно выдыхает он, спиной прижимаясь к двери, чувствуя, что сейчас ему как никогда нужна опора. Иначе он просто позорно рухнет на колени. – Как так?..       – Что значит «как так»? В моей постели давно не было мужчины. Ровно с того дня, как вы отбыли из Бриггс, – спокойно пояснила женщина, мельком оглядывая недоуменное выражение лица Шрама, удивленного появлением здесь своего собрата. Светлые брови строго сходятся у переносицы. – Ты ведь не думал, что ты особенный?       – Но я… – майор теряется в словах в ответ на это заявление. А с чего, собственного, он решил, что эта женщина была должна ему что-то? Она не давала ему никаких обещаний, не была связана клятвой, не говорила о своих чувствах – совсем ничего. Все их «отношения» строились исключительно на чувствах майора Майлза. А точнее сказать, на его красочных фантазиях. Руки странно дрожали от подобных мыслей. – Но ведь я люблю вас!       Шрам, услышав это, пораженно застывает в нерешительности, начиная понимать, что он сделал, поддавшись внезапно взыгравшему желанию и страсти. У него в голове даже никогда не проскальзывало мысли о том, что Майлз, его верный товарищ, отправившийся с ним в это путешествие восстанавливать землю отцов и дедов, питает теплые чувства к этой суровой женщине. Да знай он об этом – никогда бы не совершил ничего подобного: ведь это все равно, что собственными руками разрушить их наладившуюся дружбу. Уж лучше уступить – не нужно больше споров и войн.       – Любишь, значит? Раз так – присоединяйся. Одного дикого буйвола я уже объездила. Ты будешь следующим.       Красные глаза широко распахиваются – Майлз ошарашено смотрит на то, как генерал-майор Армстронг, обвивает руками крепкую шею Шрама, при этом глаз не сводя со своего подчиненного. Это можно было бы назвать самой настоящей провокацией. «Какая ледяная жестокость», – вновь проносится безнадежная мысль в голове майора. Но он не двигается с места. Он даже не в состоянии найти в себе силы, чтобы хотя бы отлепиться от тяжелой двери.       – Брат Майлз... – зовет Шрам, но женщина за подбородок разворачивает его лицо к себе и пресекает все благородные порывы, крепче обхватывая его бедра ногами, поддаваясь вперед.       – Продолжай начатое, Шрам. У него хватило решимости только на то, чтобы признаться в своих чувствах, когда обстоятельства надавили. Больше от него нечего ждать.       Смотреть на то, как сдается железной настойчивости бывший убийца, как начинает размеренно двигаться, придерживая стройные ноги под коленями, для майора Майлза равносильно какой-то изощренной пытке. Его любимую женщину прямо у него на глазах ублажает другой мужчина. Оливия внимательно смотрит на него через смуглое плечо своего партнера и словно душу вынимает этим взглядом. Она шумно дышит, иногда постанывает в голос, отчего у Майлза мурашки по всему телу бегут. Очередная проверка его выдержки?       – В чем дело, Шрам? Стесняешься зрителей? Ты был куда жестче и раскрепощеннее до его появления! Давай сильнее, черт возьми! Я с тобой здесь не за красивые глаза!       У майора перехватывает дыхание, когда она вдруг громко вскрикивает, сжимая зубы, вцепляясь в широкую спину крепче – ишварец послушно выполняет ее приказ, начиная двигаться резче, входя глубоко, под разными углами. Откровенно громкими становятся шлепки кожи о кожу, от которых в штанах делается теснее. Терпеть это было невозможно. Но как Майлз не старался, а какая-то колючая обида все-таки отравляла его мысли: обида на Шрама, на Оливию – на всех и вся.       Он сжимает кулаки, не прерывая зрительный контакт с генерал-майором, и решается – стремительно расстегивает мундир, пряжку ремня, пуговицу на штанах. Силы возвращаются к нему: он злится и чувствует, что сейчас не остановится даже, если эта женщина вдруг скажет ему «нет». Эта дерзость была чуждой ему, но в данный момент Майлз отчего-то с уверенностью полагал, что имеет на нее право.       Небрежно сбросив одежду на пол, он забирается в кровать к этим двоим, вынуждая их остановиться. Оливия на это только усмехается, Шрам же, чувствуя за собой вину, пытается высмотреть в чужом взгляде тень снисхождения.       – Ну что, мне оседлать тебя, Майлз? – пухлые губы ее растянуты в издевательской ухмылке, и это еще больше подогревает майору кровь. Она ведь попросту не воспринимает его всерьез как мужчину! И чем теперь ему исправить это досадное упущение? Мириться с решением Оливии, что из них двоих Шрам будет больше достоин ее, не хотелось. И как Майлзу было не противно от самого себя, но он поймал себя на мысли, что уже начал забывать, как хорошо относился к нему его ишварский собрат. Ревность разъедала его.       – Это за ненадобностью, генерал-майор Армстронг. Нет – Оливия. Вы еще успеете оседлать меня: до следующей командировки в Ишвар у нас в запасе имеется много времени. Я готов заниматься любовью с вами хоть каждый день, – уверенно выдает мужчина, слегка отталкивая Шрама, заставляя его уступить себе место.       – Так уверен, что в одиночку сможешь удовлетворить меня? Ты зарвался, Майлз.       – Раз уж вы выбрали Шрама, то, как не прискорбно признавать, мне придется делить вас с ним, – подняв ее с постели и притянув к себе, он припадает к пухлым, чуть влажным губам, жадно сминая их и сразу же пуская в ход язык. Как же давно он не чувствовал этого… От этой женщины можно было ожидать чего угодно. С нее станется и язык откусить, если что-то пойдет не так, как ей нужно. Но пока она позволяет ему настойчиво обхватывать свои губы, даже покусывать и несильно оттягивать их. Свободной рукой Майлз крепко сжимает ее грудь, приоткрывая глаза в поцелуе, чтобы посмотреть на ее реакцию. Она тоже смотрит на него: холодная, властная, раскрасневшаяся и возбужденная. Теперь генерал-майор Армстронг узнает своего адъютанта – он понимает ее без слов, делает все в точности так, как ей нравится.       – Перестань изображать предмет интерьера, Шрам. Помоги своему ишварскому приятелю выйти из положения, раз уж он пообещал удовлетворить меня, – отстранившись от своего бывшего адъютанта и забавы ради небрежно шлепнув его по щеке, Оливия оборачивается на второго мужчину через плечо, сохраняя неизменную ухмылку на своем лице. – Посмотрим, чего стоит ваша ишварская кровь. Чистокровная аместрийка окажется выносливее вас обоих! Вперед! Действуйте уже, сколько можно прохлаждаться?! Вы не уйдете отсюда, пока я не буду довольна вами!       Широкая грудь Шрама прижимается к ней со спины, напряженный, все еще влажный член скользит меж ягодиц, большие ладони опускаются на округлые бедра. Майлз губами прихватывает тонкую кожу на шее, втягивая и посасывая ее, спускаясь ниже, руками не переставая мять женскую грудь. Игнорировать своего товарища никак не получается: они то сталкиваются руками, то локтями, то и вовсе встречаются взглядами, тут же отворачиваясь друг от друга. Майора все еще подстегивает обида – он понимает, что разговор со Шрамом состоится неминуемо, и вот тогда-то и нужно будет заявить свои права на Оливию Миру Армстронг. Майлз был преисполнен решимости, а подобные мысли подбивали его действовать смелее, более дерзко.       Пальцы их сталкиваются в непосредственной близости от женской промежности – Майлз досадливо поджимает губы, осознавая, что они со Шрамом думают об одном и том же. Но он не уступает своему собрату, принимаясь самостоятельно разрабатывать сжатое колечко мышц. Пускай Шрам здесь, но хоть касаться этой женщины он будет меньше. «Я столько времени был подле нее, – хмуря брови и глядя на своего брата по крови, думает про себя Майлз, проталкивая пальцы в горячее нутро, – я не могу просто смириться с этим!» Однако голос Оливии отвлекает его.       – В сторону прелюдии – переходите к делу!       – Но…       – Думаешь, я сломаюсь оттого, что ты вставишь мне? Не смеши меня, Майлз! Действуй, черт тебя подери!       И майор не прекословит ей. Лишь зачем-то переглядывается со Шрамом, очевидно, уже по привычке. Они тоже за время пребывания в Ишваре научились прекрасно понимать друг друга. Тот смотрит на Майлза открыто, взглядом, будто говорящим: «Как ты скажешь, брат, так и будет». И бывший адъютант сдается – коротко кивает ему, шире разводя стройные ноги Оливии.       Они входят в нее одновременно, с двух сторон, осторожно придерживая: Майлз держит ее ноги, вынуждая обхватить свои бедра, Шрам – крепко обнимает ее под грудью, прижимая спиной теснее к себе. Женщина все еще старается сохранить на своем лице улыбку, однако с трудом сдерживается, кусая губы. И все-таки протяжно стонет, когда мужчины снова глубоко входят в ее нутро, начиная двигаться.       Майлз, толкаясь в нее, чувствуя, как его затягивает внутрь, моментально забывает, из-за чего негодовал некоторое время назад. Пышная, молочного цвета грудь с розовеющими сосками притягивает его внимание к себе, и он начинает остервенело ласкать ее, щедро обдавая слюной. Он уже не замечает того, что в такт вместе с ним генерал-майора Армстронг имеет бывший убийца Шрам, который иногда сдавливает грубыми пальцами ее грудь. Оливия часто неровно дышит, крепко обнимает своего подчиненного за шею, притягивая его ближе к своей груди, жарко стонет ему на ухо, заставляя вдалбливаться внутрь еще резче и глубже.       – Ишварцы!.. Это все, что вы можете? – с придыханием произносит она, настойчиво подмахивая бедрами, насаживаясь на их члены до самого основания, от остроты ощущений стискивая зубы. На провокацию оба мужчины ведутся безукоризненно, начиная вгонять еще яростнее. А она только смеется, будто стараясь показать, что их усилия здесь бесполезны. Майлз чертыхается сквозь зубы, кусая розоватые бусины ее сосков, наспех соображая, что такого он еще может сделать с ней, чтобы она, наконец, перестала смотреть на него свысока и почувствовала себя обычной женщиной, зажатой между двумя разгоряченными телами. И внезапно на него словно озарение сходит. Он не колеблется ни минуты.       – Брат Шрам! Вытащи свой и войди вместе со мной сюда! – быстро распоряжается он и ловит на себе непонимающий взгляд гранатовых глаз, однако уже через мгновенье чувствует, как член его собрата теснит его собственный в мокром влагалище женщины. Это трение кружит голову не только Майлзу – Шрам крепко сводит челюсти, плотнее обхватывая Оливию под грудью, а сама генерал-майор заходится в протяжном стоне и запрокидывает голову назад, копной золотистых волос хлестнув бывшего убийцу по лицу.       Двигаться размашисто и на свой лад в такой ситуации не получается, и майор вынужден входить в тело Оливии медленно, ощущая, как трутся друг о друга их со Шрамом естества. Женщина выгибается в спине, тщетно пытаясь свести ноги вместе – между ними все горит, точно кожа рвется, не выдержав такого напора. Ее грудь вздымается чаще, на молочной коже все отчетливее становятся видны отметки, оставленные бывшим адъютантом. Генерал-майор Армстронг чувствует, как шеи касаются ряды зубов – боль от укуса Шрама не ощущается. Вместо этого ее накрывает какое-то невероятное чувство, которое отдается сильной пульсацией внизу. Майлз стонет сквозь зубы, вгоняя свой член глубже в нее. Шрам хрипло дышит ей в шею, руками сжимая упругую грудь. Перед глазами все плывет, и Оливия зажмуривается, обнимая адъютанта крепче. А потом довольно стонет с наслаждением, ощущая горячую влагу внутри себя, выплескивающуюся внутрь с каждым резким толчком обоих мужчин.       Кто из них двоих кончил первым, она так и не разобрала, отдавшись головокружительным ощущениям и этому потрясающему чувству заполненности. Наверное, с утра после таких экспериментов между ног будет все болеть и тянуть, но на это она не сетует, засыпая в объятиях Майлза, при этом властно закинув руку и ногу на лежащего рядом Шрама. Она довольна ими.       – Какая прелесть! Я не могу сдержать слез восторга! Невероятно! Как они обворожительно прекрасны! – восторгался майор Армстронг, вертя в руках фотографию, то и дело прижимаясь к ней пухлыми губами. Лиза, закрыв лицо рукой, молча стояла позади Мустанга, не вмешиваясь в происходящее. А вот у огненного алхимика и по совместительству фюрера Аместриса уже нервно дергался глаз от восторженных воплей Алекса.       – Майор, вы не могли бы контролировать свои эмоции…       – Только взгляните на это чудо! Мои ненаглядные племяннички! Ох, я даже не думал, что когда-то у меня будут такие очаровательные племяннички! Ну же, вы обязательно должны посмотреть на них, фюрер Мустанг! Или сначала адъютант Хоукай! – не оставляющая никаких путей к отступлениям тучная фигура майора Армстронга придвинулась к дернувшейся в сторону Лизе: мужчина изящным жестом вручил ей дорогую его сердцу фотографию. И брови девушки в удивлении поднимались все выше и выше по мере того, как она рассматривала изображенных на фото людей. Рой, непонимающе хмурясь, внимательно наблюдал за такой странной реакцией.       – Что там такое, лейтенант? – все-таки не выдержал он, вызывая у майора Армстронга довольную улыбку.       – Дети. Трое, – слегка отстраненно, видимо все еще отходя от увиденного, заговорила девушка. – Девочка, с виду чистокровная аместрийка, и двойняшки: девочка и мальчик. Они… ишварцы?..       – Так точно! – вновь вмешался в разговор Алекс Луи Армстронг, прижав мощные руки к груди и закрыв глаза. – Прелестница Бергтора Сигрид Армстронг точь-в-точь моя драгоценная Оливия! И очаровательные маленькие двойняшки Ариф Муса Армстронг и Айята Хасиба Армстронг! В них ишварская кровь дала о себе знать. Господин Шрам сам выбирал для них имена. Даже не знаю, кто на кого больше похож: в них как будто бы есть что-то и от майора Майлза, и от господина Шрама.       – Эй, майор, уж не хочешь ли ты сказать, что эта женщина дала потомство? – Мустанг деланно кривится, отворачиваясь в сторону, пытаясь представить «северную стену» Бриггса в домашнем фартуке, готовящей ужин и кормящей детей, которая ко всему прочему еще и была бы замужем за ишварцем. Картина выходила неправдоподобная. – Когда она успела выскочить замуж? И почему дети с ишварской помесью? И кто их отец, раз уж на то пошло?       – Но, постойте, Оливия не замужем, – поразмыслив немного, ответствовал ему Алекс, будто воспроизводя в уме семейную фотографию Армстронгов. – В последнем нашем разговоре во время семейного ужина она долго кричала о том, что не променяет пост коменданта крепости Бриггс на заботы домохозяйки. Для господина Шрама и майора Майлза это больная тема, ведь это их общие дети. Кстати, Оливия сейчас здесь, в фамильном поместье Армстронгов, пока они оба в составе очередной экспедиции в Ишваре.       – Что?..       – Она обещалась зайти к вам, – Алекс как-то странно прищуривается, в задумчивости подкручивая длинные усы, – говорила, что силой заставит вас узаконить полигамные браки. Осторожней, фюрер Мустанг: Оливия страшна в гневе. Особенно теперь – она снова в положении.       – В к-каком еще положении? – Мустанг постарался отодвинуться в кресле как можно дальше, но крупное лицо майора Армстронга тут же приблизилось к нему, заставляя смотреть себе прямо в глаза. Адъютант Хоукай предусмотрительно отошла от тучного майора на шаг в сторону.       – В очень интересном положении.