У моей собаки есть свой секрет.

Каждый раз, возвращаясь с тяжёлой работы, Шото еле вваливается в квартиру, надеясь потратить остатки сил на душ и возвращение в кровать, чтобы не свалиться от усталости в мокрой кабинке. Но, несмотря на все проблемы, поднимало настроение в этом доме лишь одно существо. — Бакуго, я дома, — негромко говорит Тодороки, казалось бы, в пустоту, но через несколько секунд слышатся мелкие шажки, а после звонкий собачий лай и рядом с Шото уже кружится его питомец. Парень приседает на корточки и проводит ладонью по шёрстке, останавливаясь на загривке, чуть почёсывая, — На этот раз ты хорошо себя вёл? Ничего не сломал? Собака недовольно фыркает, убегая от хозяина в одну из комнат, возвращаясь с чужим растерзанным тапочком в зубах, заставляя хозяина вещи тяжко вздохнуть: — И что это такое? У тебя еды нет или других игрушек? Почему так любишь грызть именно мои тапочки? Мне их Яойорозу, между прочим, подарила. — Тодороки поднимается на ноги и уходит в спальню, где находит второй тапок в таком же плачевном состоянии, подбирает его и выбрасывает в мусорное ведро. Эту собаку подарили Шото на день рождения. Сестра аргументировала такой поступок тем, что парню скучно жить одному. Собака была породы японский шпиц, имея привлекательную шёрстку жёлтого цвета и две чёрные бусинки вместо глаз. Привезли шпица ещё щенком и, кажется, Тодороки тогда впервые влюбился, нет, даже сейчас был влюблён в пушистого друга. Парень потрудился, вычитал из Интернет-источников всё, что только было возможно о данной породе. В статьях было сказано, что собака по применению компаньон, не слишком шумная, и хлопот, кроме шерсти, с ней не так много. Но сайт, как оказалось — соврал. Бакуго, так звали собаку по словам Фуюми, оказался активным и очень агрессивным. Но со временем к этому маленькому ураганчику Шото привык, да и пёс с возрастом перестал быть слишком буйным, лишь вредничал. Чего же не любит эта собака? Да практически всех знакомых Тодороки. Бакуго агрессивен по отношению к Мидории, Яойорозу, Урараке, даже к тому же Йоараши, который, вроде как, является добрым здоровяком. К себе он подпускает лишь Фуюми и, пожалуй, Киришиму, который часто притаскивает лакомство, как небольшой презент. Самого же Шото, поведение которого он сам заметил, собака сначала сторонилась, рычала, звонко лаяла. А спустя время стала более ласковой..? Нет, так назвать это было нельзя. Но, она хотя бы перестала кусаться, когда парень пытался погладить. — Чего ты от меня хочешь? — Тодороки, успевший перебраться в новую локацию, внимательно наблюдает за собакой, которая нагло улеглась рядом с ним на кровати, даже не собираясь уходить. — Я устал, завтра поиграем и погуляем с тобой, — парень на локтях приподнимается с кровати, тяжело вздыхая и проводя ладонью по шёрстке собаки против её роста, заставляя ту встать дыбом. Гетерохром, заметив на себе изучающий взгляд, берёт шпица на руки, словно ребенка, прижимая к груди. Как бы странно это не звучало, но второму нравилось, когда его таскали на руках. Точнее будет выразиться, когда Шото носил его на руках. — У меня нет сил, чтобы сегодня выгонять тебя с кровати, так что поспишь здесь, — тихо объясняется Тодороки перед тем, как выключить свет.

***

Бакуго открывает глаза и видит перед собой руки, именно руки, а не маленькие лапы, что не может не радовать. — «Получается, что я — оборотень? Ха, интересно», — блондин краем глаза замечает, что Шото поворачивается к нему лицом, — «Очень интересно» — пальцами он аккуратно убирает двухцветные пряди с лица, открывая взор на довольно-таки симпатичное лицо. Его хозяин, если его можно так называть, симпатизировал Кацуки. Бакуго чувствует, что Тодороки отлипает от него, переворачиваясь на живот, чуть сбрасывая с себя часть одеяла. Это по какой-то причине привлекает Кацуки, потому он приподнимается, локтем упираясь в кровать и вплотную прижимаясь грудью к чужой спине. Каждую ночь, с тех пор, как Бакуго начал превращаться в человека, он наблюдал за своим хозяином. Конечно, сначала это было неинтересно и Кацуки даже планировал побег, но со временем подобные мысли отпали, и алоглазый наблюдал за этим человеком, подмечая его особенности. Бакуго проводит пальцами по плечу гетерохрома, плавно проводя невидимую линию вниз, окончательно стягивая одеяльце. Шото порой, кажется очень хрупким и тонким, что сильнее зажигает желание прикоснуться к этому «экспонату». Именно поэтому Кацуки бесцеремонно поглаживает изгиб чужой талии, подцепляя пальцами верх пижамы, прикасаясь тёплыми подушечками пальцев к оголённой коже, несильно надавливая на неё, перемещая всю руку на грудь. Оборотень кончиком языка прикасается к загривку Тодороки, будто бы заранее приготавливая данное место для чего-то большего, пусть осуществлять этого именно сейчас не планирует. Со стороны Шото слышится тяжёлое дыхание, к которому Бакуго внимательно прислушивается, пытаясь ненароком его не разбудить. Пальцы чуть пощипывают сосок, который моментально твердеет. Хочется перейти к бо́льшему, чем просто к прикосновениям, поэтому обладатель колючей причёски несильно тянет хозяина на себя за плечо, заставляя его лечь на спину и раскрепоститься сильнее. Оборотень нависает сверху и внимательно оглядывает Тодороки, нагло задирая чужую футболку, губами припадая к розовой бусинке, вбирая её в рот. Для начала мягко посасывая, толкая языком в разные стороны, а после уже осторожно задевая клыками, чувствуя мелкую дрожь тельца под ним. Взгляд поднят на лицо хозяина, чтобы замечать его реакцию, а также следить, не перебарщивает ли он. Конечно, слово «переборщить» для Кацуки значения не имело, но если сейчас его спалят, то он вряд ли сможет объяснить происходящее, да и не захочет, голова забита совершенно другим. Оборотень упирается коленями в кровать, стараясь не давить своим телом на Шото, спускаясь ниже, оставляя короткие поцелуи на различных участках тела, пока не доходит до пояса, замечая взглядом бугор, что выглядывал из-под шорт. Но элемент одежды мигом оказывается спущен до колен, и Бакуго пальцем обводит силуэт выпирающего члена, сдавливая его, вызывая у гетерохрома рваный вздох. — Интересно, что же тебе снится, раз ты возбудился? Или это моих рук дело? — Кацуки довольно ухмыляется, а после стягивает и нижнее белье, сразу же окольцовывая ствол пальцами, водя подушечкой по головке. Он резко приподнимается, опаляя горячим дыханием ухо гетерохрома и обводит языком хрящик. — Ты же не будешь против, если я тебе отсосу, Шото? — низко спрашивает блондин, издавая негромкий рык, после чего сам отвечает на вопрос, — Конечно не против. — Бакуго оставляет короткий поцелуй на губах хозяина и снова спускается, губами плотно обхватывая нежную головку, языком надавливая на уретру, улавливая каждый звук, который издаёт Тодороки. Кацуки никогда не делал минет, но попробовать никогда не поздно. Оборотень прикрывает глаза и берёт глубже, клыками стараясь не задеть тонкую кожу, а языком обводит каждую доступную выступающую венку. Со временем он начинает двигать головой быстрее, создавая негромкие гортанные звуки, сопровождающиеся хлюпаньем и тихим мычанием самого гетерохрома. Разрядка наступила довольно-таки скоро, поэтому оборотень взял настолько глубоко, насколько смог, принимая белёсую жидкость и медленно вытаскивая член изо рта, разрывая образовавшуюся ниточку слюны, напоследок проводя широкой частью языка по головке, собирая остатки. Взгляд красных глаз устремился на лицо «жертвы», которое покрылось ярким румянцем, а губы были чуть приоткрыты, Шото тяжело дышал. Судя по умиротворённому выражению лица, хозяину понравилось, пусть он даже и не понял, что это было наяву. Кацуки встаёт с кровати и быстро уходит в ванную, полоскает рот и возвращается в спальню, укладываясь рядом со своим хозяином. Он приобнимает его одной рукой за талию, тем самым пододвигая к себе. — Спокойной ночи, Шото, — Бакуго оставляет на лбу короткий поцелуй, а после чувствует, как его тоже обняли в ответ, от чего на лице появляется небольшая улыбка. Оборотень зарывается носом в двухцветные волосы и закрывает глаза, быстро засыпая. Эта ночь прошла просто великолепно.

***

Тодороки с трудом просыпается утром, чувствуя себя полностью разбитым. Он открывает глаза и первым делом видит перед собой мирно спящего пса. — Хорошо же тебе спать целыми ночами и хорошо себя чувствовать, — гетерохром проводит ладонью по шёрстке своего любимца, заставляя пса проснуться и сонными глазами взглянуть на хозяина, — Доброе утро, соня. — чуть улыбается Шото, а после приподнимается, зевая. Лицо было помятым, а на голове образовалось самое настоящее гнездо, но парня волновало не это. Сегодня утром тело вновь странно пульсировало, а голова забита ночным сном, который был непонятен даже самому Тодороки. Он был приятным, даже очень, но парню он показался странным. — Что такое? — Шото пододвигается к собаке и вновь гладит, но в этот раз по голове, — Такой сон странный приснился, однако, — негромко проговаривает Тодороки, а пёс неожиданно начинает гавкать, парень сначала не понял, — Кушать хочешь? — после этих слов, Бакуго мысленно закатывает глаза, но всё же встаёт с кровати, направляясь за едой, которую ему положили в миску. — Бакуго, завтракаешь и идёшь в ванную. Посидишь там некоторое время, — говорит это Шото, а после садится за стол, принимаясь за завтрак. Собака не глупая и команды понимает, поэтому, когда миска опустошается, уходит куда ей и сказали. А чтобы шпицу не было скучно, гетерохром переносит туда большую часть игрушек. — Да? — Заметив звонящий телефон, Тодороки отвечает на вызов и разговаривает с Яойорозу, что позвонила узнать, в силах сегодня их встреча вечером, и Шото подтверждает. Время близится к семи вечера и квартиру Шото понемногу заполняют гости. Первыми пришли Яойорозу с Ураракой, затем Мидория и после него Киришима с Денки. Выпивку с собой принесли именно последние двое, а покупку закусок на себя взяли Изуку, Момо и Очако. — Привет, малыш Бакуго, я тебе тут вкусняшку принёс, — Эйджиро, как обычно, подходит к чужой собаке и протягивает ей уже полюбившиеся палочки. Шпиц берёт одну из них в рот и укладывается на полу, с довольной мордой принимаясь её грызть. — Ты стал его персональным рабом, — усмехается гетерохром, а после смотрит на своего пса, чуть улыбаясь. — Он просто очарование! — Да, вредное и злое очарование. Я с тобой согласен. Ладно, пойдём, ребята уже пиццу порезали, — после этих слов, Тодороки и Киришима уходят в гостиную, где уже расположились остальные, разложив на полу закуски, выпивку и посуду. Молодые люди расположились на полу и принялись делиться новостями, которые происходят в их жизнях. Как оказалось, Мидория решил жить с Ураракой, чтобы им вдвоём делить арендную плату. Яойорозу же работала графическим дизайнером и рассказала о том, что недавно ей попалась женщина с очень хорошим вкусом и делать дизайн для неё было сплошным удовольствием. А Киришима с Денки начали посещать секции баскетбола, с пользой проводя свободное время. Вся болтовня сопровождалась некоторым количеством алкоголя и минимальным закуски. Когда ребята стали более развязными, Каминари предложил сыграть в бутылочку, и если человек откажется от поцелуя, он снимает с себя один из элементов одежды и выпивает шот. — Мне кажется, что лучше бы мы в правду или действие поиграли, — неожиданно подаёт голос Мидория, сидя в одной футболке и нижнем белье. К слову, не один он был полураздетым. — Успеем ещё, вся ночь впереди, — Шото крутит бутылку, одной рукой поглаживая лежащего возле себя Бакуго и горлышко указывает на Момо, отчего та немного краснеет. Гетерохром решает не отказываться, потому пододвигается к Яойорозу и мягко целует её в губы, отчего шпиц начинает рычать, показывая своё недовольство, но на лай не срывается. К счастью, Тодороки почти сразу же отстраняется от неё. — Это просто чмок, а не поцелуй, так нечестно! — бушует Каминари, который был пьянее всех вместе взятых. — Денки, угомонись, — прерывает его Эйджиро, а после предлагает для начала убрать лишнее и сыграть в «Правду или Действие». Гетерохром осторожно поднимается, всё же алкоголь в организме даёт о себе знать. Встав, он берёт одну из коробок и относит её на кухню, кидая в мусорку. — Тодороки, — ласково зовут его сзади, Тодороки не успевает повернуться, как возле него возникла девушка, приобнимая того за шею, — Знаешь, с твоего позволения, мне бы хотелось продолжить… При всех не очень удобно — Момо заглядывает в разномастные глаза, а сам Шото хочет возразить, только вот губы девушки настигают его раньше, чем он смог что-либо сказать. Они были мягкими, нежными и на вкус какими-то сладкими, видимо это из-за помады, но целовать их приятно. Тодороки приобнимает брюнетку за талию, плотнее прижимая к себе. Мозг отказывался функционировать, и тело двигалось само по себе. Краем уха Шото слышит лай собаки, но упорно его игнорирует, пока через мгновение, во время страстного поцелуя, его не кусают за ногу. — Чёрт возьми! — ругается парень, резко отстраняясь от девушки и смотрит на своего питомца, хмуря брови, — Совсем страх потерял?! Брысь. — он грубо отпихивает Бакуго ногой, собака в свою очередь что-то лает напоследок и уходит в спальню, где забирается на хозяйскую кровать, а точнее на саму подушку и укладывается там, всем видом показав, что он разозлился и обиделся. «Ответишь ещё за это, двумордый» Тодороки вновь переводит взгляд на Яойорозу, которая чуть мнётся, а после лишь вздыхает. — Извини за это. Алкоголь сильно голову вскружил, — Тодороки прикладывает ладонь к голове, приподнимая штанину и видит отпечаток от зубов собаки, из-за чего уходит в ванную комнату, где дезинфицирует рану, после вновь возвращаясь к своим друзьям. Пробыли они все вместе примерно до первого часа ночи. За это время Мидория успел станцевать стриптиз на столе, стоя на спине у Киришимы, а Яойорозу успела дуэтом спеть с Ураракой. Было весело, а с алкоголем ещё лучше, только вот голова завтра будет отдавать тупой болью. Шото, проводив парней, разрешает девушкам остаться переночевать у него, всё-таки уже поздно, а те пьяны. Тодороки быстро и кое-как расстилает дамам диван в гостиной, желает им спокойной ночи, а сам плетётся в свою комнату. Он вваливается в собственную комнату, прикрывая дверь и собирается лечь в кровать, но его тут же хватают сзади одной рукой, а второй закрывают рот. Шото реагирует через секунды две, дёргаясь — Не брыкайся, только проблем больше доставляешь, — слышит он где-то возле уха, а после видит в темноте отсвет красных глаз, хищно смотрящих на него, — Я тебя отпущу, если не будешь кричать, дёргаться и совершать резких движений, понял? — Тодороки кивает и тогда его действительно отпускают. — Кто ты такой? — вполголоса спрашивает Шото, стараясь рассмотреть человека перед собой. Незнакомец включает свет, позволяя рассмотреть себя. — А это не видишь? Или совсем уже от алкоголя ослеп? — Бакуго поддевает ошейник пальцами, демонстративно показывая хозяину, — Свою собаку не узнал? — Но… ты ведь человек, — сейчас парень действительно туго соображает, даже не зная, как на это реагировать. — Я многое о тебе знаю. Что ты делаешь по утрам, в какой позе спишь, и даже какой у тебя размер… — Всё, хватит! Я тебе верю. Допустим, что ты и вправду мой пёс, но почему сейчас человек? — Это долгая история и рассказывать её я не собираюсь, двумордый, — Кацуки специально выделяет последнее слово голосом, — Мне не понравилось твоё поведение сегодня вечером. — Но ты укусил меня за ногу. — А что мне нужно было сделать, если ты сосался с этой проклятой бабой? Укусить её? Тогда бы ты начал беспокоиться за неё. — Всё, хватит. Сейчас я ложусь спать, а завтра просыпаюсь с похмелья и снова вижу перед собой собаку! — Тодороки стягивает с себя одежду и укладывается на кровать, а Бакуго, выключив свет, забирается к нему, приобнимая сзади. Шото явно не учёл этого. — Ты решил избежать проблемы именно так? — вновь шепчет блондин на ухо, а гетерохром старается не слушать, повернувшись к тому лицом. В организме всё ещё шалит алкоголь, поэтому взгляд довольно расфокусирован, это явно не в пользу Тодороки. — А что не так, собственно? — А ничего, — Кацуки лишь ухмыляется и приближается к чужому лицу вплотную, бесцеремонно впиваясь в тонкие губы своими, прижимая тело хозяина к себе. Тодороки же показывает явное недовольство, пробуя отстранить наглого оборотня от себя, но, как оказалось, Бакуго физически крепче и сильнее его. Кацуки, чувствуя это, углубляет поцелуй, а когда замечает, что партнёр расслабился, стал наглее, проталкивая сюрприз парню в рот. И Шото сглатывает. — Что это? — Хах, всё же почувствовал. Это возбудитель, нашёл у твоей подружки в сумке. — Ты залез в сумку Яойорозу? — Нет, я игрался с ремешком, она в итоге упала, а из неё вывалился бластер с таблетками. — И ты сейчас так спокойно об этом говоришь? — Разумеется, — Тодороки пихает Бакуго от себя, а сам отворачивается, решив заснуть раньше, чем начнётся действие наркотика и, это действительно сработало, только вот гетерохром не заснул, находясь лишь в сладкой дрёме, но действие таблетки дало о себе знать. Со стороны Кацуки слышит тяжёлые вздохи своего хозяина, замечая, как он ёрзает по кровати, и он понимает, что всё идёт по плану. Обладатель колючей причёски приспускает одеяло и ладонью прикасается к груди, несильно сжимая пальцами грудную мышцу, припадая губами к шее, несильно прикусывает кожу, слыша очередной рваный выдох. — Шото, — тихо и ласково зовёт его Бакуго, поглаживая изгиб талии. Шото приоткрывает глаза и полубоком поворачивается к парню, смотря на него затуманенным взглядом, чувствуя, что всё тело бросает в дрожь — Хах, какой ты очаровательный, не считаешь? — блондин пальцами проводит по щеке собеседника, чувствуя, что она горячая, а после спускает ладонь на шею, сжимает её, заставляя Тодороки перехватить дыхание, — Ещё раз я увижу, что ты переходишь границы дозволенного с этой мымрой, я тебя лично на куски порву. — голос звучит твёрдо и оборотень сверкает хищным взглядом, и на данную угрозу Шото кивает, прижмуриваясь, — Хороший мальчик. — Кацуки вновь целует Тодороки, но в этот раз более требовательно, с напором, заставляя парня из-за побочки таблеток, буквально размякнуть и поддаться искушению. Гетерохром отвечает на поцелуй, отдавая инициативу Бакуго, который в свою очередь его углубляет, языком проводя по нёбу, ровному ряду зубов и языку. Рука Кацуки спускается ниже, к самому паху, массируя его пальцами, заставляя Тодороки покрыться мурашками, мелко вздрагивая. — Подожди… в гостиной спят Момо и Урарака… — Шото приходится прервать поцелуй, чтобы оповестить партнёра. Бакуго не очень нравится эта новость. — Ты решил поступить, как джентльмен, милый? Ничего страшного не будет, если они услышат твои стоны, — оборотень ухмыляется и припадает губами к нежной шее, оставляя на молочной коже засосы, что со временем становились темнее. Кацуки спускается, высовывая кончик языка и начинает облизывать сосок, несильно прикусывая его следом. Тодороки прогибается в спине и громко мычит. Бакуго подобная реакция забавит, поэтому он решает подразнить хозяина, теребя второй сосочек пальцами, а с первым продолжает играться языком. Блондин прекрасно видит по лицу Шото, что ему нравится происходящее, да и тело откликается соразмерно. Вскоре Кацуки отстраняется от партнёра, поудобнее укладываясь на спину. — Ложись сверху, лицом к моим ногам, — это звучит скорее, как приказ, нежели просьба, но Тодороки устраивается в заданном положении, упираясь коленями в кровать. — Тц, стоило раньше снять эту ненужную вещь, но ничего страшного — после этих слов раздаётся треск ткани, и Бакуго высвобождает член своего оппонента из «оков», укладывая одну ладонь ему на ягодицу. Шото обхватывает пальцами чужой половой орган, проводя по всей длине, высвобождая головку из крайней плоти и облизывая её. Свободной рукой он принимается массировать «мешочек» с яичками, а другой по-прежнему водит по члену, создавая некую опору для дальнейших действий. Парень вбирает чуть меньше половины в рот, плотно смыкая губы, немного покачивая головой, языком играясь с головкой. Кацуки, тихо охая, тоже время зря не теряет, ладонью сжимая упругие ягодицы и шлёпает по ним, заставляя партнёра вздрагивать от каждого удара. Блондин раздвигает пальцами половинки и проводит по сжатому колечку, надавливая на него подушечкой, следом проникая фалангой одного пальца внутрь, а после и полностью, принимаясь разрабатывать анус. Бакуго оставляет на ягодицах следы от укусов, также чувствуя накатывающее возбуждение от действий Тодороки, который сейчас старательно отсасывает. — Ты такая сучка, Шото, — рыкает Кацуки, резко добавляя второй палец, интенсивнее растягивая анальные стеночки и проникает глубже. Шото шумно выдыхает через рот, чувствуя, что блондин сам двигает бедрами навстречу, поэтому молодой человек глубже насаживается ртом на член, через несколько секунд вытаскивая его, потому что из уст вырывается краткий стон, а за ним следует множество других, Кацуки явно нащупал простату и поэтому стимулирует её, заставляя гетерохрома сладостно стонать от удовольствия. — Детка, не забывай, что у тебя гости спят в соседней комнате. Сдерживайся, — а сам Бакуго ухмыляется, понимая, что Тодороки не сможет из-за эффекта возбудителя. Алоглазый скидывает с себя гетерохрома, предварительно вытаскивая пальцы, прижимает грудью партнёра к кровати, поворачивая к себе. Кацуки широко раздвигает чужие ноги, проводя по своему члену ладонью и пальцами обхватывает его возле головки. Он приставляет его к колечку и не спеша проникая в дырочку, заполняя Шото наполовину. Второй рвано постанывает, исподлобья смотря на Бакуго, стараясь привыкнуть к дискомфорту. — Потерпи немного, — Кацуки пробует успокоить своего партнёра, ладонью оглаживая ягодицу, по которой тут же смачно шлёпает, оставляя красный отпечаток. Оборотень наклоняется вперёд, покрывая спину партнёра короткими поцелуями, а на загривке оставляет след от зубов, помечая свою собственность. Со временем, когда Тодороки привыкает, Бакуго проникает практически до упора, шумно выдыхая от того, как сильно гетерохром сжимается изнутри. Красноглазый практически выходит из податливого тела, а после совершает резкий толчок, выбивая из груди Шото протяжный стон. — Шото… — протягивает чужое имя Кацуки, прижимая ладонь к чужому рту, — Ты ведь не хочешь, чтобы тебя спалили за подобными непристойностями, верно? — Бакуго начинает постепенно двигаться, сжимая свободной ладонью бедро партнёра, тем самым насаживая его на член, создавая негромкие шлепки. Со временем, оборотень увеличивает темп фрикций, вбиваясь в тело Тодороки и продолжает держать ладонь на его губах, заглушая сладкие постанывания, хоть и самому хотелось ими насладиться. Шото, в это время, постепенно теряет рассудок. Всё тело горит, кровь бурлит, разжигает приятные чувства, заставляя поджимать пальцы на ногах. Он чуть прикусывает чужую ладонь, тем самым прося убрать и, к счастью, это происходит. Только ладонь перемещается на шею, чуть сжимая её. — Мн… Бакуго… сильнее, — тихо просит Тодороки, прижмуривая один глаз, — Пожалуйста. И оборотню повторять дважды не приходится, он срывается на бешеный темп, заставляя кровать тихо, но противно скрипеть, а Шото снова стонать, но в этот раз его уже никто не заглушал. — Блядство, твои стоны просто услада для моих ушей, Шото — Кацуки специально выделяет чужое имя, потому что чувствует, как тело под ним вздрагивает каждый раз, когда он так делает. Гетерохром запрокидывает голову, пальцами запутываясь в светлые волосы, сжимая их от наслаждения, не сдерживая томные стоны, лаская ими слух блондина. Бакуго поднимается к шее, оставляя на ней множество укусов, что через пару секунд «расцветали», приобретая более тёмные оттенки. Перед разномастными глазами появляются звёздочки, а в голове полнейшая пустота, но во время такого дикого траха ни о чём и думать не хочется. Видимо алкоголь вперемешку с афродизиаком так повлияли на организм парня, либо же нечто иное. — Детка, называй меня Кацуки, это моё имя, — неожиданно произносит блондин, а у Тодороки где-то в закромах мозга отпечатывается «Кацуки. Кацуки. Кацуки». И с этого момента Шото выстанывает имя своего партнёра, который услышав это, вовлекает гетерохрома в страстный сладкий и долгий поцелуй. Они терзают губы друг друга, не спеша отстраняться, желая насладиться друг другом на полную катушку. Прервав поцелуй, Тодороки туманным взглядом смотрит на Бакуго, чуть высунув кончик языка, прерывисто дыша. — Ты хорошо поработал, — Отстраняясь, Кацуки гладит Тодороки по голове, растрепав его волосы, а после аккуратно выходит, спускаясь, окончательно укладываясь на спину, позволяя гетерохрому лежать сверху. Он накрывает своего собеседника одеялом и бережно обнимает, коротко касаясь губами лба. — Ты это сегодня спланировал? — хрипло интересуется Шото, чуть приподнимая голову. — Что именно? — Бакуго вскидывает бровью, а после понимает о чём его спрашивают, — А, понял. Нет, не планировал. Мне была неприятна сегодняшняя ситуация. Это единственное, что тебе стоит знать… — Кажется кто-то забывает, что хозяином являюсь именно я. — Пока я в теле собаки — да. Тебе стоит знать разницу. На эти слова Тодороки недовольно вздыхает и поднимает свой взгляд выше, замечая в светлых волосах небольшие треугольники, которые оказываются ушками. Шото прикасается подушечками пальцев к ушкам, чуть почёсывая за ними, поначалу слыша чужое рычание, а через секунду чувствуя, как Бакуго сам начинает ластиться к нему, откровенно наслаждаясь данными действами. В один момент гетерохром чувствует, как ему в ягодицы что-то упирается и долго гадать не нужно, что именно. — Ты возбудился только от этого? — Если бы у тебя было такое, то я бы посмотрел, как бы ты отреагировал на это, — Кацуки ухмыляется, резко переворачивая Тодороки на спину, нависая сверху, — Это будет долгая ночь, Шото. Я тебе обещаю. И Кацуки не врёт, потому он организовал ещё несколько раундов для своего хозяина, доводя его до такого состояния, что тот вряд ли сможет встать на следующий день. Только вот, Бакуго и сам Тодороки даже не подозревают, что на самом деле их было всё время прекрасно слышно, но девушки решили умолчать, не смущая Шото с самого утра.