Самый страшный кошмар

Ты проснулся от какого то шевеления рядом с тобой, но было слишком лень открывать глаза и смотреть на его источник. Ты уже начал вновь проваливаться в сон, когда это снова повторилось, только на этот раз ты еще услышал нечленораздельные возгласы и приглушенные вскрики. Пересилив сильное желание поскорее уснуть, ты с трудом разлепил глаза, и, включив стоящий на прикроватной тумбочке ночник, обернулся на человека, лежащего рядом. Длинные песочные волосы Шурика выбились из хвостика и разметались по подушке (утром он вновь начнет сетовать на то, что эти патлы невозможно расчесать и: «Левчик, все, достало, сегодня же пойду в парикмахерскую и обрежу их!», но снова никуда не пойдет, потому что жалко). Лицо Шуры было перекошено, а с губ то и дело слетали непонятные возгласы. Одеяло сбилось где-то в ногах, спальная майка слегка задралась от его метаний по кровати. Руки железной хваткой вцепились в простынь. Стараясь не напугать, ты легонько трясешь Шурика за плечи и зовешь по имени. Он дернулся и резко распахнул глаза, в которых читался страх. Осознав, что это был лишь сон, а он находится у себя дома, где ему ничего не угрожает, его взгляд становится более осознанным. Прочитав в твоих глазах тревогу и немой вопрос, Шура лишь отмахнулся и сев, протер глаза. — В горле пересохло, схожу попить, — бросает он, и, встав с кровати, быстро удаляется, прихватив с собой сигареты. Ты тут же грустнеешь, и тихо вздохнув, тоже встаешь с кровати. Как же ты устал от этого. Все эти кошмары, повторяющиеся из ночи в ночь, сколько их уже было? После седьмого раза считать надоело. Ты не знал, что такого страшного снится твоему другу, а все твои попытки выяснить Шурик всегда пресекал. Поначалу ты сразу же вскакивал при малейшем его беспокойстве во сне, прижимал к себе, старался говорить что-нибудь ободряющее, с целью отвлечь, но Шура каждый раз отталкивал тебя и говорил, что ему ни к чему твои слова утешения, поэтому ты вскоре оставил эту затею. После своих ночных пробуждений Шура больше не ложился спать, что не могло не сказаться на его здоровье. Под его глазами залегли темные круги, которые он скрывал под темными очками, кожа приобрела сероватый оттенок, тело осунулось, а характер стал ужасно несносным, что уже ни от кого не могло скрыться, в том числе и от ребят из группы. Шурик стал на всех срываться, хотя раньше всегда был предельно спокоен и не давал на работе чувствам завладеть разумом. А особенно не везло техникам, которые часто попадали под горячую руку злого босса. Но помощь он принимать отказывался, в том числе и от тебя. Да что там помощь, он даже говорить об этом не хотел. «Ну конечно, ты же привык решать проблемы один, ни с кем не советуясь, ты же у нас гордый», — думал про себя ты, однако ничего не говорил другу, все еще надеясь на то, что он справится. Вот только тебе уже порядком надоело наблюдать за тем, как тот медленно себя изводит. Прихватив с собой теплый плед, который до этого осиротело лежал на стуле поверх горы одежды, ты медленно бредешь на кухню. Остановившись в нерешительности в дверях, ты облокотился плечом о косяк и молча стал наблюдать за Шурой. Он сидел на подоконнике и курил в открытое окно, иногда стряхивая вниз пепел. Его взгляд был устремлен вдаль, на ночной город. Еще потоптавшись какое то время на месте, ты все же решил приблизиться к нему. Шурик полностью погряз в своих размышлениях и не заметил, как ты встал позади него, поэтому вздрогнул от неожиданности, когда ты слегка кашлянул, оповещая о своем присутствии. — Ты чего не спишь? — Я принес тебе плед, холодно же, — быстро, как бы оправдываясь, проговорил ты. Взгляд Шуры потеплел, и он, благодарно кивнув тебе, позволил укрыть пледом свои плечи, а затем снова отвернулся к окну. Между вами повисло неловкое молчание. Ты не знал, что теперь делать: предпринять попытку завести разговор, уйти спать или остаться здесь и молча стоять рядом. Но Шурик сам разрешил твою дилемму, заговорив первым. — Я снова разбудил тебя, прости. — Ничего, я же все понимаю, — помедлив, ты все же решился добавить, — Может, расскажешь мне, что тебя мучает? Возможно, я смогу помочь. — Нет, не думаю. Это мои проблемы, и я сам с ними разберусь. — Что-то все это время у тебя не очень получалось, — фыркнул ты. — Я как-нибудь сам разберусь без твоего мнения. Шура начал закипать. Ему откровенно претила тема вашего разговора. — Ну конечно, ты же привык все делать сам, зачем тебе мое ничего не стоящее мнение, — ты начал повышать голос. Все, что копилось в тебе днями, было готово выплеснуться сейчас наружу. Пора было уже покончить с недомолвками, которые ты столько терпел. — Лева, прекрати раздувать скандал на пустом месте. — А ты прекрати пытаться сделать вид, что у тебя все под контролем и ты в порядке, потому что это нихрена не так, — твой голос сорвался на крик, — Почему ты не хочешь принять мою помощь, почему не говоришь, что тебя так мучает в кошмарах, почему ты… — Лева, хватит!!! — рявкнул Шура, и у тебя тут же закрылся рот. Он спрыгнул с подоконника, и плед соскользнул с его плеч, упав на пол. Шура подошел к тебе вплотную и хмуро посмотрел на тебя из-под бровей. — Прекрати вести себя как капризный ребенок и уясни для себя одну вещь: мои проблемы тебя не касаются, и что мне снится не твоего ума дело. От этих слов ты почувствовал себя так, будто на тебя опрокинули ведро воды. Обида захлестнула тебя с головой, а в глазах защипало. Опустив голову, ты чуть слышно произнес: — Так значит, тебе глубоко наплевать на мое мнение, да? А может, тебе и на меня пофиг? Увидев, что в моих глазах стоят слезы, Шурик тут же раскаялся в том, что сказал и попытался коснуться твоего плеча. — Левчик, я вовсе не это хотел ск… — Не надо, — отрезал ты, оттолкнув его руку, — Ты уже достаточно сказал, я тебя прекрасно понял.

***

Весь день вы не разговаривали. Во время репетиции ты старался держаться от Шурика подальше и лишний раз не встречаться с ним взглядами. Шура кидал в твою сторону грустные взгляды, но не пытался заговорить. Ребята сразу же заметили, что что-то не так и пытались вас как то разговорить, спрашивали, что случилось, на что Шурик отмалчивался, а ты с улыбкой отшучивался, мол, ерунда. По возвращению домой ты поспешил закрыться у себя в кабинете, дабы не видеть лицо Шурика. Весь вечер ты провел, бездумно бродя по комнате, и крутя в руках ту или иную вещицу. Темнело. Тебе ужасно хотелось есть, ведь кроме легкого перекуса утром ты ничего сегодня не ел. Но обида и гордость не позволяли тебе сдаться и выйти из комнаты. «Вот умру здесь от голода, будешь потом по мне скорбеть и думать, каким же был болваном, эгоистом, несносным придурком…» Ход твоих мыслей прервал тихий стук в дверь. Ты чуть не поддался порыву тут же броситься открывать ее, но вовремя вспомнил, что вы играете в «униженные и оскорбленные», поэтому постаравшись придать голосу как можно более пренебрежительный тон, сказал: — Я занят. Для пущей убедительности ты взял со стола какие то бумаги и пошуршал ими. — Левчик, я там ужин приготовил, будешь? О, как же ты хотел в этот момент ответить «да», а твой живот в ответ на столь заманчивое предложение ответил требовательным урчанием, которое, как ты надеялся, Шурик не услышал. — Я не голоден, — равнодушно ответил ты, но с каким трудом дались тебе эти слова. — Хорошо, — очень тихо и грустно сказал Шура. Постояв еще какое то время у дверей в кабинет, он поплелся назад откуда пришел, а у тебя в этот момент что то екнуло. Ночь ты решил провести также в кабинете, скрючившись на неудобном диванчике и накрывшись своей тонкой кожанкой. Но сон все никак не шел. Тому причиной был голод и мысли о Шурике. И ради чего, спрашивается, весь этот цирк? Если честно, ты и сам не знал ответа. Шура прав, ты ведешь себя как ребенок. Заснуть тебе так и не удалось, поэтому ты решился на вылазку из своего убежища, чтобы чем-нибудь подкрепиться. На часах было около двух часов ночи, и ты надеялся на то, что Шурик давно уже спит. На кухонном столе ты обнаружил прикрытую тарелку с едой, которую Шура оставил для тебя, зная, что ты ненавидишь холодную пищу из холодильника. Конечно, ты мог разогреть ее, и ничего бы от этого не изменилось, но сам факт того, что Шурик оставил еду специально для тебя, в надежде на то, что ты все же решишься выйти поесть (а покушать мы очень любим), этот жест внимания очень тронул тебя. В этот момент ты почувствовал себя такой тварью, которая думает лишь о себе. Ведь Шурику и так сейчас нелегко, а еще ты тут со своими глупыми обидами. С такими мыслями ты жевал свой поздний ужин (твой аппетит внезапно куда то пропал), когда услышал из спальни вскрики друга — ему опять снился кошмар. Ты тут же разом позабыл обо всех своих обидах и поспешил к Шурику. Перед тобой была та же картина, что и в предыдущие ночи: он мечется во сне по кровати, выкрикивая. Только на этот раз вместо нечленораздельного бормотания, ты услышал вполне отчетливо (или это просто у тебя глюки) свое имя. Ну, а так как ты к тому же напрочь забыл о том, как Шурик относится к твоим утешениям, ты тут же прижал его к себе, и гладя по голове, шептал: — Шурик, я здесь, здесь, все хорошо, это просто сон. Ты ждал, что он сейчас тебя оттолкнет тебя, и в который раз сказав, что не нуждается в этих телячьих нежностях, уйдет от тебя на кухню. Но, к твоему удивлению, этого не произошло. Вместо этого Шурик сильнее прижался к тебе, уткнувшись лицом куда то в грудь. Его плечи мелко подрагивали от всхлипываний, и вскоре твоя майка промокла от его слез. Сказать, что в тот момент ты был ошарашен, значит, ничего не сказать. Привыкнув к тому, что Шура редко показывал свои эмоции, для тебя было просто потрясением видеть его таким слабым и беззащитным. Ты аккуратно приподнял его за плечи и попросил: — Посмотри на меня. Он поднял на тебя свои красные от слез глаза и посмотрел на тебя так затравленно, что у тебя сердце сжималось. Обхватив его щеки своими ладонями, ты стал сцеловывать с его лица слезы, вкладывая в эти поцелуи все свою нежность, на которую был способен, и как ни странно, это помогло, и Шурик начал успокаиваться. Ты опустил руки и терпеливо ждал. Шурик схватил пачку сигарет и, выхватив одну, нервно закурил прямо в постели, хотя вы раньше никогда себе такого не позволяли, но сейчас ты решил не обращать внимания на подобные мелочи. Выкурив сигарету наполовину, Шура протянул ее тебе, которую ты с благодарностью принял. Он опустил голову на твое плечо, и ты обнял его свободной рукой, обхватив за талию. На какое то время вы погрузились в уютное молчание, которое обволакивало подобно табачному дыму. — Прости меня, Левчик, — начал он, — Я не должен был так поступать с тобой. Ты меньше всего заслуживаешь такое отношение к себе. — Ты меня тоже прости. Я не должен был на тебя срываться и проявить больше терпения. Ведь ты мне вовсе не обязан ничего рассказывать. — Нет, — качнул головой Шурик, — Я не должен был молчать. Ведь дороже тебя у меня никого нет, так кому я еще могу рассказать, если не тебе? На это ты ничего не ответил, только еще сильнее прижался к другу. — Я не знаю, почему это началось, что послужило причиной. Просто, в какой-то момент мне началось сниться… эти кошмары… В общем, я каждую ночь вижу смерть, много смертей, они словно преследуют меня. Сначала умирают родители, потом друзья и коллеги — все, кто мне хоть как то дорог. Они кричат от боли, сгорают заживо в огне, проваливаются под землю, и это происходит снова и снова. А в конце настает твой черед, — Шурик поднял на тебя свои темные печальные глаза, — Но я каждый раз просыпаюсь прежде, чем это случается. То есть, раньше просыпался, до сегодняшней ночи. На этот раз я видел и твою смерть. Шурик отстранился от тебя, и обхватив себя за плечи, посмотрел в окно невидящим взглядом. — Но самое ужасное в этих снах, что я ничего не могу сделать, не могу помочь, — его голос дрожит, выдавая сильное волнение, — Все кричат, протягивают в мольбах ко мне руки, а я стою посреди этого хаоса и не могу пошевелиться, вынужденный раз за разом смотреть на смерть своих близких. Это просто убивает. Закончив свой монолог, Шурик снова повернулся к тебе и вымучено скривил рот в подобие улыбки. — Но почему ты не рассказывал мне об этом? — Не знаю, — он пожал плечами, — Наверно потому что я, как ты недавно заметил, привык решать все свои проблемы сам, не отвлекая других на подобные пустяки. — Ты сейчас серьезно? И ты называешь это пустяками?! Ну и дурак же ты, Шурик, прямо капец. — Я знаю. Вы рассмеялись. Напряженность, которая до этого витала в комнате, окончательно пропала. И тебе стало вдруг так легко, будто груз упал с плеч. Теперь ты почему то был абсолютно уверен в том, что в скором времени у вас наладится.