Заколдованная картина

Минхо открывает глаза, когда в комнате уже во всю жарит солнце. Парень потягивается, как кот, он даже почти мурлычет, улыбается, прогибается в спине и встает. Погода выдалась сегодня прекрасная. Ли думает, что сегодня наконец-то все выйдет. Он бежал со своей родной страны в поисках лучшей жизни, но единственное, что он нашел тут - саморазрушение. Парень стал реже рисовать, начал вести разгульную жизнь. А смысл в том, что он рисовал? Тут тоже его работы не были нужны. Хотя на днях одна дама заказала ему нарисовать картину для своей столовой. Минхо тогда передернуло от этого “нарисовать”... Картины не рисуют, их пишут. Нарисовать картину для столовой... Как же жалко звучит. Но жить на что-то надо. Ей нужен был пейзаж. Чтобы чистое небо, солнце, луг... Как будто это так легко в этой местности, где до ближайшего луга идти достаточно долго. Но он же просто исполнитель заказа. Потому нарисовал и сейчас должен отнести сие творение госпоже, заказавшей это. *** Минхо улыбнулся, чувствуя увесистую тяжесть денег, которые ему заплатили за отлично выполненную работу. Молодой человек разворачивается к окну и смотрит на свое отражение в стекле. Ли усмехается, замечая на шее размазанные красные следы. Главное, чтобы муж этой госпожи не прознал, что она отблагодарила его сполна, и не только деньгами. Был у Минхо такой грешок, он не брезговал близкими связями. Ему было не важно, какого пола человек, главное, чтобы тот был красив. А эта дама была очень красива, хотя и на десять лет старше. Ли вновь щупает мешочек с деньгами и направляется в свою комнату на окраине города. Сегодня можно даже пойти в трактир и спустить малую часть денег. Чем он и займется вечером. *** Минхо осушил очередной стакан, когда рядом с ним за стойку села девушка. - Привет, красавчик. - И тебе привет, Луиза, - Ли улыбается уголками губ. - Стакан бренди ей за мой счёт. - О, как мы щедры, - девушка облизывает свои губы. - Сегодня заработок ни к чёрту. Все такие правильные стали или как? - возмущается та, повышая голос на весь трактир. - А я говорил, что тебе стоит прекращать с этим делом. Спать со всеми подряд за деньги... - Ой ли... Не тебе меня лечить, мальчик, - девушка берет стакан, выпивая половину. - Так я для души. - Я тоже. Как работа? - Как видишь, - он кивает на свой и ее стакан, - могу позволить угостить давнюю подругу выпивкой. - Может, - Луиза закидывает руку на спину парню и ведёт ту вниз, - хватит и на ночь с подругой? - Прости, с друзьями не сплю, - парень смеётся. - Скучный и такой красивый засранец, - девушка дует губы. Минхо думает, что та милая и симпатичная, и он никак не поймет, зачем та тратит себя на любовь за деньги. Она ведь так прекрасно поет, могла бы выступать тут. Давно ищут ведь певицу. Но нет, мало платят. Вечная ее отговорка. - Кстати, слышал, в городе объявилась колдунья. Помнишь, ходили слухи, что Оскар разбогател ни с того ни с сего. Говорят, он ходил к той колдунье и та прочитала какой-то заговор, что он спустя неделю внезапно стал богатым. Свалилось на него наследство. - Полно тебе. Что за вздор ты несёшь? Тебе хватит, Луиза, - парень пытается забрать у нее стакан. - Да не бред. Сам подумай. - Я и так думаю, что ты свихнулась, - Ли усмехается. - Ой, - девушка закатила глаза. - Как хочешь. Минхо крутит пальцем у виска, но для себя в голове делает пометку: сходить к колдунье. Это становится его первой ошибкой... *** Минхо приходит к дому женщины, которую все считали ведьмой. А чем черт не шутит? Попробует и всё. Душу ведь он никому не продаст. А если и продаст, то не велика потеря. Признание и слава намного дороже его души. При входе в дом он сталкивается с милым парнем, тот улыбается Минхо, заправляет светлые длинные волосы за ухо и приветствует. - Вы к моей маменьки? Она слегка занята будет в ближайший час. - Жаль, - в глазах Ли бегают чертята. Хочу... А если он хочет, то получает. - Как зовут столь прекрасное создание? - Даниэль, - юноша улыбается. - А Вас? - О нет, - Минхо наигранно хватается за сердце, - я не настолько стар. Мне всего двадцать пять. - А мне восемнадцать. Я просто не могу позволить себе обращаться к Вам иначе. - А может ты передумаешь? - Ли наклоняется и шепчет это на ухо, обжигая то своим дыханием. Даниэль закусывает губу. - Вы слишком красивы... *** Минхо дожидается женщину, которую все называют ведьмой. Он представлял ее себе страшной, скрюченной старухой с гнилыми зубами и кривыми пальцами. Но к его удивлению перед ним стояла вполне приятная на вид женщина за сорок. Хотя один атрибут, который он представлял, на ней был - черная накидка с капюшоном. Минхо проводят вглубь дома в темную комнату, в которой на полках стояли баночки и скляночки, свечи и травы. В этой комнате становится не по себе, по телу бегут мурашки. *** - Какая-то она странная и не вызывает доверие, - вечером он вновь сидит в трактире с Луизой, которой сегодня везло чуть лучше, чем прошлой ночью. - Да ладно тебе. Что сказала? - Говорит, на мне сглаз, надо проходить к ней несколько дней, снять сглаз, а затем уже делать заговор на славу, - парень фыркает. - Кажется мне, что шарлатанка она. - Но ты все равно пойдешь? - девушка усмехается. - Да, но не из-за того, что верю ей. У нее такой сын, - Ли мечтательно смотрит вдаль, - ангел. - Ох, чую, что не кончится твое увлечение хорошо. Будь осторожен. Минхо, конечно, услышал девушку, но… *** Минхо запускает руки в чужие волосы, оттягивая голову парня назад, покрывая его шею поцелуями. Юное тело стонет под ним, выгибаясь. - Да... Прошу... - Даниэль впивается короткими ногтями в голую спину Ли, тянется за поцелуем. - Что здесь происходит? - за их спинами раздаётся злой женский крик. Даниэль отталкивает от себя Минхо, прикрываясь. - Ты... Совратил моего сына! - Ли на секунду кажется, будто в глазах женщины виден огонь. - Хотел, чтобы тебя все знали, так тому и быть. - Маменька, нет! - вскрикивает юноша. Но женщина его не слушает. А Минхо чувствует максимальную абсурдность ситуации. Он голый, стоит в сарае местной ведьмы, рядом на полу сидит сын этой ведьмы, сама она стоит, читает какое-то заклинание. Ниоткуда появляется ветер, который крутит все вокруг. Ли чувствует, как в глазах мутнеет, тело перестаёт его слушаться, темнота... *** Джисон бежал в музей сломя голову. Опять задержали на парах, опять опаздывает. Он понимает, что руководство его не уволит, ведь мало кто в наше время жаждет работать в музее. А Хан сам пришел, просил, чтобы взяли, обещал усердно трудиться. Он и не соврал. Так, как работал он, никто не работал. Парень досконально знал все экспонаты, их историю, историю их творцов. Наверное, поэтому на его экскурсии все записывались заранее. Хан проводил те редко, он больше любил разбираться с бумажками в архиве, систематизировать всё. Но иной раз соглашался на экскурсию. Особенно любил проводить те для детей. Они всегда с восхищением смотрели на Джисона и слушали, буквально впитывая в себя его слова, как губка впитывает воду. Ведь экскурсии Хана всегда превращались в некое историческое действо, с красочными рассказами и актерской игрой, которой парень увлекался в школьные годы. Через три минуты у него экскурсия. Хоть бы успеть. Успевает. Тяжело дышит, быстро закидывает вещи в кабинет, приводит себя в порядок и начинает экскурсию. *** - Сегодня приезжают экспонаты европейской выставки, - поясняет мужчина, глядя из-под очков на паренька. - Нужна будет твоя помощь. Задержишься сегодня? - Конечно, - Джисону это только в радость. Он искусствовед. Будущий. Ему увидеть новые произведения искусства - подарок небес. - Выставка пробудет у нас два месяца. Открываем ее на следующей неделе. И... - Да? - У меня была бы просьба к тебе, - мужчина улыбается, - если ты не занят, конечно. Подготовиться и изучить экспонаты. Твои экскурсии лучшие и... - Я обеими руками и ногами "за", - ему и вправду это только в радость. Ведь рассказывать об исторических событиях это одно, а о картинах удавалось не так часто поговорить. Сам он не умел рисовать, хотя всегда мечтал научиться, но не его это, поэтому и выбрал для себя именно искусствоведа. Правда в конце месяца сдавать курсовую, а он даже не выбрал произведение, над которым должен работать был последние месяца два. Но Джисон не был бы Джисоном, если бы не делал всё в последний момент. *** - Вау, - Хан с восхищением смотрит на картину с изображением парня. Тот как живой. Внеземной красоты. Глаза в игривом прищуре, на носу родинка. На лице ухмылка, на кота похож. Каштановые волосы кажутся мягкими. Хочется зарыться в те. Но это лишь картина. Которая манила к себе. Джисон встряхнул головой. - Я нашел. - Что? - спросил пожилой мужчина, который курировал выставкой. - Говорю, нашел работу, о которой напишу историческое исследование в своей курсовой. - Я бы на вашем месте отказался, - мужчина улыбается. - Почему? - О ней ходит множество легенд и все они, безусловно, одна мистичнее другой. - Правда, а вы расскажете? - глаза Хана горят огнем. - Лучше, я вышлю вам всё в электронном виде, - Джисон радостно улыбается и с новым зарядом энергии помогает с распаковкой экспонатов. *** Сегодня Джисон в очередной раз задержался на работе, уснув на кипе бумаг. Он уже тысячу раз пожалел, что выбрал именно эту картину. Информации о том, кто на картине нет, только мистические легенды. Информации о художнике - и подавно. Только какие-то нереальные легенды о том, что в этой картине заключён дух молодого художника, которого прокляла злая колдунья. Вздор... Вот за очередной такой легендой Хан и заснул. Он проснулся от уведомления на телефоне. - Без пяти двенадцать. Пора идти, - он трёт глаза, прибирается на столе, берет свой портфель, выключает свет и выходит. Его тянет к картине. - Всё равно автобус уже пропустил. Ничего не будет, если я взгляну на нее ещё раз. Парень проходит в выставочный зал, замирая. В дверях он сталкивается ни с кем иным, как с тем парнем с картины. - Какого ху... - И Вам доброго времени суток, прекрасный юноша, - Минхо улыбается, затем его улыбка сползает с лица также быстро, как и тело Хана грозится встретится с полом. Ли успевает его словить, осторожно опуская того на пол. - Такого ещё не было. *** Джисон морщится и трет глаза. Вокруг темно. Показалось что ли... - Фух, очнулся, - восклицает кто-то рядом. Хан поворачивает голову и видит его. - Я сошел с ума… - с умным видом заключает блондин. - Все мы в какой-то мере безумны. Ты вот безумно красив, - Минхо улыбается. - Да иди ты, - Джисон краснеет. - Кошмар, насколько я одинок, что словил такой глюк, который ко мне ещё и подкатывает. - И вовсе я не галлюцинация, - возмущается Ли. - Я реальный, как и ты. Если это можно таковым назвать. Вот, - он протягивает свою руку Хану и прикасается к тому. - Ты тоже меня можешь потрогать. - Это как? - Джисон понимает, что парень перед ним осязаем. Хан поворачивает голову в сторону картины, на той только пустая стена, но нет того прекрасного парня. - Вероятно, я всё ещё сплю в кабинете на бумажках со своей курсовой. Просто перечитал инфы об этой картине и уснул. И вот мне снится это, - Джисон проводит рукой по щеке Ли, а тот кусает его за палец. - Блять. И нахуя? - Фи, не выражайся. Чтобы ты поверил, что это не сон. - Пиздец... Я не сплю. Смотри, ты мне до крови прокусил палец. Я чё тоже стану таким? - глаза Хана становятся в разы больше, хотя Минхо думает, что куда им ещё увеличиваться. - Я по твоему какой-то вампир или оборотень? - Ли усмехается. - Я хз. А вдруг это заразно. - Проклятия не заразны, - он откровенно смеётся. - Проклятия? Что? - Минхо лишь закатывает глаза. - Такой красивый и такой глупый... В ваше время все такие? - Какие? - Ну, вот ни во что не верящие, удивляющиеся всему. Ощущение, будто ваши интернеты вам промыли мозги. - Говоришь, как старик какой-то, - хмыкает Джисон. - Ну, мне по факту больше двух сотен лет, так что... - Я точно с ума сошел, - парень ударяет себя по голове. - Айщ, - морщится. - Мдэ... - Минхо поджимает губы. - Не веришь, не верь. Твое дело. А я пойду поем. Знаешь, в последний раз, - Ли приподнимается, а его кофта сползает с одного плеча, - нормальную еду ел год назад. Когда при очередном музее была харчевня. Или как вы называете это сейчас. - Да бред, - Хан тянется рукой к ноге своей "галлюцинации", сжимая пальцами бедро. - Какая реальная галлюцинация. - Сам ты галлюцинация, - усмехается Минхо. - Упругие. - Хватит меня трогать, а то я сейчас заведусь. Знаешь, двести лет без плотских утех тяжко даются, - он облизывает губы. - Что? - парень часто моргает и убирает руку, будто притронулся к чему-то горячему. Хотя парень с картины был и вправду горяч. - Ли Минхо, - брюнет протягивает руку. - Хан Джисон, - ситуация до сих пор кажется абсурдной и нереальной. Но Хан подаёт руку и встаёт, поднимая с пола свой рюкзак. - Так ты и вправду реальный? - Как видишь, - Минхо улыбается своей кошачьей улыбкой. - Ты как хочешь, а я хочу чоко-пай и банановое молоко. Это самое адекватное из того, что есть в этих ваших светящихся штуках с едой. - Так вот куда так быстро пропадает банановое молоко последние три дня, - Джисон хмурится. - И это не светящиеся штуки, а автоматы с едой, глупенький. - Над стариками смеяться может каждый, - наигранно вздыхает Ли. *** - Джи, ты идёшь? - его окликает Феликс, который зашёл за другом. - Да, сейчас, - Хан стоял около картины Минхо. - Я оставил еду на своем столе. Если кабинет будет закрыт, то ключ с брелком белки будет висеть среди всех ключей. Эм... Я пошел. До встречи, - бросает быстрое Джисон и догоняет друга. - Ты чё с картиной говорил? Вообще поехал, да? - Ликс крутит пальцем у виска. - Парень тебе нужен. - Ой, отвянь, придурок, - он ещё раз оборачивается, смотрит на картину и улыбается. Только второй день Хан общался с узником картины, но никак не мог поверить, что это реальность. Сегодня у него вечерние пары, поэтому вряд ли у него выйдет появиться тут ночью, хотя и хотелось. *** /Прошлой ночью/ - До сих пор удивляюсь, что ни у кого ни единого раза не вызвало подозрение то, что по музею ходит какой-то парень, - удивляется Хан, сидя на полу рядом с Минхо и потягивая банановое молоко. - Не знаю, - он пожимает плечами. - Сам диву даюсь. - Ладно, у нас все понятно. Господин Чхве уже не в том возрасте. Он то и за камерами не следит особо. Обычно спит в своей каморке. - Ой, ещё и как убитый спит. В первый день моего пребывания тут я из-за незнания зашёл в комнату охраны, а он спал, даже не шелохнулся. Знаешь, - Ли улыбается, - это самое безопасное место для моего гуляния из всех, в которых мне удосужилось побывать. - Тут ты прав. Я каждый раз удивляюсь, как наш музей ещё никто не ограбил. Хотя, - он поднимает плечами, - по сути тут не так часто можно что-то украсть, только когда приезжают вот такие вот выставки. И то... За время, как я себя помню, это третья выставка, которая сюда приезжает. - Забавно, - Минхо довольно ест свой чоко-пай. - Давно я не был на родине, - задумчиво тянет старший. - Родине? - Я бежал с Чосона, когда мне было пятнадцать. Мои родители умерли, а мне... Не хотел оставаться тут. Хотел найти лучшей жизни. - Нашел? - Ну, как сказать, - он усмехается. - Казалось, что да. Но, как видишь, - Ли зачем-то обводит вокруг себя рукой. - Сочувствую, - Джисон ободряюще хлопает парня по спине. - Хочешь, я тебе завтра принесу чего-то более съедобного? - Минхо кивает и смотрит на Хана. Тот такой спокойный, такой беспечный. Так легко принял тот факт, что Минхо реален. Он не в первый раз сталкивался случайно с людьми во время своих таких выходов из картины. Все падали в обморок, кто-то принимал Минхо за свой пьяный бред, кто-то пытался изгнать его, как злого духа, а первый владелец картины порезал ту, а когда она на его глазах вновь стала целой, то поджог свой особняк, а затем утопился сам. Все диву давались, как картина не пострадала при пожаре. Долгое время Ли жил в подвале особняка, какие-то запасы, вино... Минхо на своем веку повидал много. Картина была найдена в сороковых годах двадцатого века. В тот момент Ли поменял свое место жительства. Но ещё ни один человек не реагировал так. Джисон такой непосредственный. Наверное, сам Минхо тоже бы начал изгонять нечисть или подумал, что свихнулся. А этот держится бодрячком. *** - Феликс, - начинает разговор Джисон, пока они сидят в столовой и ожидают начало пары, - как думаешь, а магия и проклятия существуют? - Так, бро, - Ли качает головой, - тебе пора прекращать заниматься той картиной. Лучше бы взял для курсовой что-то проще. - Архитектору слова не давали! - Хан показывает язык. - Удивляюсь тебе. Сам же спросил… - Но не про это же. Просто задумайся, вот ты узнаешь, что, предположим, - говорит Джисон, - тот миф про колдунью и художника, заключенного в картине, реальность, а не обычный миф. Прикинь, задержался бы ты ночью в музее, собираешься уходить и видишь, как из картины выходит он, твои действия? - Пошел бы домой спать или проверился у врача. Джи, с чего вопросы? Только не говори мне, что ты что-то такое видел? - друг смотрит на старшего с подозрением. - Нет, просто сон такой приснился вчера ночью, - врёт Хан. - Забавно, да? - Ага, наверное, - с подозрением смотрит друг. Больше в этот день они к такому разговору не возвращаются. *** Минхо необычайно грустно почему-то на душе. Давно не посещала его некая тоска. Скорее всего всё это от того, что с ним за долгое время никто не разговаривал, а тут вчера за долгие годы у него было живое общение с реальным человеком, который был в здравом уме, ну, по крайней мере Ли хотел надеяться на это. Парень проходит в кабинет, где Джисон оставил ему, тот был открыт, хотя Ли уже заранее взял ключи, чтобы не ходить туда сюда, а то мало ли, вдруг господин Чхве решит совершить обход и наткнется на Минхо, не дай Бог старичка приступ хватит, уж его смерть молодой человек не хотел бы брать на душу. Минхо легко находит стол Хана. Компьютер был обклеен всякими стикерами в форме животных, а на самом столе был такой кавардак, что сам бы черт ногу сломал. А среди этого хлама стоял судок со стикером, на котором было написано “приятного аппетита”. Ли улыбнулся. Этот Джисон был забавным и милым. И ужасно красивый. - Нет, Минхо, даже не думай, ты поклялся себе, что больше никогда не свяжешься ни с кем в этом плане. Парень с аппетитом съедает еду, которую оставил ему младший. Минхо находил странным то, что он имеет потребность в еде. И вообще все человеческие потребности никуда не пропали. Всё было как и всегда, кроме того, что он днем был заточен в картину, а ночью выходил из той, вот только из помещения, где была картина, он не мог выйти. Ли до сих пор помнил тот свой первый день, когда он понял, что заточен в картину. Он всё видел, но не мог ничего сказать. Женщина с усмешкой посмотрела на картину, а затем продолжила собирать нужные ей вещи. Рядом с ней бегал белый хорек, который то и дело норовил укусить ее за подол платья. - Даниэль, брысь, - женщина отмахивается. - Наказание, а не ребенок. Это ты виноват! Ведьма берет хорька за шкирку и кидает того в клетку, запирая ту. Она с презрением смотрит на Минхо. Парня пробирает дрожь. Ночью он выходит из картины наружу. В доме никого нет. Женщина уехала, не забрав часть вещей. Она собрала только самое важное. Первое время Минхо пытался покинуть дом, сбежать, но все попытки были тщетны. Он пытался звать на помощь, но дом находился вдалеке ото всех, что его никто не слышал. Один раз днем Ли видел, как Луиза приходила к дому и заглядывала в окна, но внутрь зайти так и не решилась. В этом доме он провел год. Запасов не оставалось, а организм требовал пищи, и каждый выход для парня был пыткой. Он был несказанно рад тому, что в дом кто-то переехал жить. Минхо за свой век перевидал столько людей, а с момента, как его посчитали культурной ценностью и стали выставлять в галерее, то от обилия людей парня начинало тошнить. Когда-то он хотел известности, чтобы его все знали, смотрели на него с восхищением… Ну, вот, получите, распишитесь. Сейчас его тошнило от этого. Эти восхищенные взгляды… Бесили. Только взгляд Джисона не вызывал отвращения. Опять он думал об этом парне. - Ты изголодался по общению, Минхо. Вот и всё, - он вздыхает и доедает последний кусок омлета. Парень берет ручку, стикер и выводит там красивым почерком “спасибо” на нескольких языках. Он цепляет локтем ежедневник, из которого выпадает фото Джисона в компании каких-то парней. Все такие счастливые. Минхо не понимает, что им руководствует, но он берет чистый лист бумаги, карандаш и сам не понимает, как рисует Хана, который улыбается. Ли хочет, чтобы тот улыбался так только ему. Эти мысли пугают юношу. Нельзя… *** Сегодня у Джисона первая экскурсия по новой выставке. Вчера на скучных лекциях он повторял информацию об экспонатах. Конечно, большую часть времени парень ловил себя на мысли, что в голове то и дело всплывал образ Минхо. Первым делом Джисон заглянул в выставочный зал. Картина на месте. Хану кажется, будто юноша с картины смотрит на него. Паранойя или же… Затем парень идет к своему месту, чтобы переодеться, потому что не одобрял начальник экскурсоводов в худи. Джи замечает на столе пустой судок с благодарностью. Буквы выведены так красиво, что Хану хочется забрать этот стикер и поставить в рамочку или заламинировать. Под пустым судочком парень видит свернутый вдвое листок. Он хмурится, разворачивает листок и видит там себя, а внизу стоит подпись художника. Хану кажется та знакомой, но он никак не может вспомнить, где же видел ту. Парень стаскивает с себя худи и футболку, надевает рубашку, которую он покупал именно для этой работы, и галстук-бабочку (это было не обязательно, но Хану нравилось). Он ещё раз пробегает по краткому плану лекции. - Готов, - Джи смотрит в зеркало, поправляет волосы, делает глубокий вдох и направляется в зал. Джисон не понимает, почему сегодня так много людей решили посетить музей, да, выходной день, но все как с цепи сорвались. К ним, конечно, заезжали экскурсии, но такой разрекламированной не было, может в этом причина. Хан проводит последнюю экскурсию и выдыхает с облегчением. Он не думал, что сегодня будет такой ад. У парня были планы. Он хотел посидеть и попыхтеть над своей курсовой, но придется оставаться на ночь и писать. Джисон предупреждает директора, что планирует остаться и поработать над университетским проектом, тот как и всегда не против. Джисон включает компьютер, когда в музее уже никого не остается, а только он и мистер Чхве, ну, ещё и Минхо. Первым делом после экскурсий парень сбегал в ближайший фаст-фуд и купил побольше. Ночь долгая, да и Минхо сто процентов захочет поесть. Он наконец-то решает переодеться в то, в чем будет чувствовать себя удобно. Минхо выходит из картины, направляясь к кабинету, где сидит Джисон. Тот после последней экскурсии подошел и сказал, что будет ночью работать и что Ли может приходить, ведь ему всегда рады. Он и идет. Причем так тихо, что Хан и не замечает того в дверном проеме. Да и старший не особо хочет оповещать того о своем присутствии. Джисон в этот момент снимает с себя рубашку, стоя спиной к дверям, и надевает футболку. Ли смотрел и смотрел бы… - Кхм, кхм, - всё же подает голос Минхо, когда Хан надевает худи. - Машу ж вать… - Джисон оборачивается и хватается за сердце. - Хён, это всего лишь ты, - парень выдыхает с облегчением. - Ты был великолепен. - Когда именно? Когда вел экскурсии или когда переодевался, а ты подглядывал, - Джисон кивает в сторону зеркала, которое сложно заметить сразу. - Да, - просто говорит Минхо и улыбается. - Пизда, - смеется Хан. - Не выражайтесь, молодой человек. - Я купил там бургеры с картошкой, - парень кивает куда-то в сторону. - Бур… что? - О, - восклицает младший, - это вкусно. В сто раз вкуснее того, что я оставлял тебе вчера. - Да, спасибо. - Ты художник? - Посредственный. - Не знаю, меня ты нарисовал даже лучше, чем я есть в жизни, - Хан смеется, садясь за свой компьютер. - Не льсти мне. Да, - Минхо берет в руки бумажный пакет, - ты в жизни красивее. - Подкат засчитан, - Джисон начинает что-то печатать. - Ешь, я потом поем. - Помощь нужна? - Ли достает из пакета коробочку с бургером. - Как же пахнет. - Если бы ты мог путешествовать во времени, то помог бы мне. - М? - Я, увидев картину с тобой в первый раз, сразу же подал профессору на кафедру тему своей курсовой и он подтвердил. А теперь я в полном дерьме. Я должен был найти настоящего художника, описать историю его жизни и возникновения картины, но… - Прости, - Ли пожимает плечами и откусывает бургер. - Дева Мария, это восхитительно. - Хах, я же говорил, - Джисон тяжело вздыхает. - Прощай стипендия. Придется писать то, что мне скинули для экскурсии. - А что скинули, покажи. - Ну, иди, - Хан хлопает по стулу рядом. Старший берет в руки пакет с едой и подходит. - Ты тоже поешь, пока я читаю, - Минхо пододвигается ближе к экрану компьютера. Он внимательно читает каждое слово, иногда хмурится и качает головой. - Как дальше? - Вот, берешь и колесико мышки вниз, - Хан без задней мысли берет руку старшего и кладет на мышку. - П-понял… - Ли будто током ударяет. Он убеждает себя, что это обычное желание плотских утех. Парень продолжает читать, сам пролистывая страницы. - Какой же это бред и вздор, - изрекает тот, прочитав до конца. - Пофему? - прожевывая бургер спрашивает Хан. - Потому что тут из всего только четвертая часть правда. Ни с какой колдуньей я не спал, не был я никаким незаконнорожденным сыном герцога, да и не рисовал меня никто, и я сам себя не рисовал. Одна история лучше другой, - Хо закатывает глаза. - Самая близкая к правде про колдунью, ведь меня и вправду та прокляла. Только я с ней не спал и не изменял ей. - А что тогда? - Тогда… - Ли медлит. - Я… Меня это всё не красит, но тогда многие так жили. Минхо набирает в легкие побольше воздуха, настраивается и начинает свой рассказ с самого начала. Он видит, как Джисон внимательно смотрит на него. Ли всё ждет в его взгляде осуждения, но видит лишь сочувствие. - Ну, вот и вся история… - Ты его любил? - первое, что спрашивает Хан. - Кого? Даниэля? Нет, это было обычное желание. - Он тебя, наверное, любил, - грустно проговаривает Джисон. - С чего такие вывод? - старший удивляется. - Он пытался как-то повлиять на мать даже в облике хорька. - Ты излишне романтизируешь это всё. - Или ты не веришь в то, что тебя мог полюбить тот парень. - Закрыли тему, хорошо? - у старшего нет желания больше это обсуждать, он отодвигается от парня и продолжает есть. - Ок, - остаток времени они сидят молча, лишь изредка Ли ловит на себе виноватые взгляды младшего, хотя виноват тут только он. *** Желающих посетить экскурсию становится меньше, а времени на курсовую становится больше. Джисон часто засиживается допоздна, они разговаривают с Минхо. Младший учит того пользоваться компьютером и интернетом, а Ли в свою очередь помогает хоть что-то выдавить из своей истории для курсовой Хана. - Ты пробудешь тут ещё целый месяц, - говорит Джисон. - Вот бы эту картину не забирали вообще. - Я бы тоже не хотел уезжать, - они сидели на полу у автомата с едой. - Знаешь, спустя столько лет вернуться на родину, хотя она и изменилась уже тысячу сотен раз. - Ну, - Хан смотрит на старшего, - ты не пытался как-то сделать так, чтобы остаться в каком-то месте? - Пытался. Я в первый раз даже спрятался, но с первыми солнечными лучами оказался в картине. - Грустно. - Давай не будем о плохом, лучше пошли, ты обещал меня зарегистрировать где-то, чтобы я мог тебе написать, когда меня заберут отсюда, - Ли встает и подает руку. - Тебе идет моя толстовка, - Джисон берет старшего за руку и улыбается. Спустя десять минут уже всё готово. - Ты пароль только и логин не забудь, - Минхо закатывает глаза и поджимает губы. - Я по твоему идиот, чтобы забыть свое имя и дату рождения? - Ну, - Хан улыбается, -тебе больше двухсот лет, склероз, все дела. - Жить надоело? - Минхо стреляет молниями из глаз и накидывается на младшего, начиная того щекотать. - Прости, хён, - Джисон смеется, пытаясь выпутаться из хватки старшего. Наконец-то Ли надоедает мучать парня и он отпускает того. - Удивительно, - Хан тяжело дышит, - как господин Чхве не просыпается из-за всех наших звуков? - Ой, я видел, как он выпивает какие-то таблетки и вставляет в уши беруши. Отличный охранник, -Ли смеется. - Ну, зато тут хоть оргии устраивай, - младший хехекает. - Не, оргии не люблю. Я хоть и был в свое время любвеобильным, но сторонник традиционного соития вдвоем. - Соитие… - Хан посмеивается. - Тебе надо учить новые слова, Хо. - Я и так знаю их. - Ну, и какие? - Совокупление, половой акт, половое сношение, сношение, коитус… - Чеитус? - прерывает его Хан. - Коитус, - Минхо закатывает глаза. - Ну, еще секс. - Ага. А ещё есть такие слова, как, - Джисон чуть отодвигается от старшего, чтобы не получить, ведь тот вечно щипал за нецензурные слова, - трахаться, ебаться, выебать, трахни, - младший смотрит в глаза Ли. - Ужас, прекрати, мои уши, - Минхо прикрывает свои уши руками. - А мне вот нравится слово “трахни”, - Хан улыбается самой невинной улыбкой. - Я кого-то по голове ща словарем трахну, понятно? - Ты скучный, - Джисон плюхается на стул. - Ладно, мне надо добить курсач за два дня. - Тогда чего ты постоянно тут зависаешь, если сроки горят? - Чтобы тебе не было одиноко, - Хан вмиг становится серьезным. - Когда тебя заберут, ты вряд ли найдешь такого второго, как я, чтобы он говорил с тобой. “Таких, как ты, больше и нет...” *** Сегодня у Хана выходной, но его так и подмывало вечером пойти в музей, но Феликс запретил, сказав, что курсовая окончена и всем нужен отдых, поэтому и тащил друга в клуб. Но Джисону хотелось увидеть Минхо. У них осталось мало времени, в сравнении с тем, что у Ли ещё целая вечность впереди, то месяц вообще лишь песчинка в этой бескрайней пустыне. Хан часто проверял свой телефон, ожидая, что ему напишет Ли, но в диалоговом окне было пусто. Парень посмотрел на часы, но ещё не было двенадцати, хотя последнее время Минхо начал появляться раньше. Хану приходит уведомление, что с его карты были списаны деньги за доставку. Джисон усмехается и пишет сообщение, интересуясь у старшего, когда тот научился оплачивать доставку. Ответ не заставляет себя ждать. Минхо присылает картинку с виноватым котенком и пишет, что лайфхаки на ютубе творят чудеса. Они переписываются почти всю ночь. Феликс то и дело пытался подсмотреть, с кем там его друг общался, но Джисон мастерски прятал экран смартфона. В два часа Хан извиняется перед другом и уходит, говоря, что ему надо встретиться. Феликс не держит друга, только просит того рассказать всё ему, как будет время. Джисон добирается к музею на такси. Он открывает черный вход своим ключом. Это получается не с первого раза, ведь алкоголь, который он все же выпил с другом, давал о себе знать. Хан открывает двери и видит там Минхо со шваброй в руках. - Ты шваброй хотел грабителя обезвредить? - младший усмехается. - Нет, блин, полы помыть решил! Ты че тут забыл? - возмущается старший. - Соскучился, - Джи улыбается. - У, батенька, а вы пьяны, - Минхо принюхивается. - Тебе бы домой проспаться. - Не хочу домой. Там нет тебя, хён, - Ли пытается сделать вид, что ему всё равно на эти слова. - Так, давай, - Минхо пытается вытолкать младшего за двери, но тот хватается за свою толстовку, которую старший постоянно теперь надевал. Хан теряет равновесие и падает. Вместе с Ли. И тот оказывается на улице. - Это как? - он непонимающе смотрит по сторонам. - Хани, я смог выйти, ты понимаешь? - старший выглядит таким счастливым. Он и сам не понимает, что происходит в следующую секунду, но вот уже чужие губы прижимаются к его. И он отвечает. Когда до Ли доходит то, что происходит, он разрывает поцелуй и забегает обратно в музей, оставив младшего лежать на земле. *** Джисон рад, что у него сегодня нет экскурсий на утро. Он чувствовал себя отвратительно. Голова болела, во рту сушило, задница болела от встречи с асфальтом. А ещё изнутри его грызла какая-то обида. Сделать вид, что он не помнит ничего или всё же поговорить? Минхо, убегая, замкнул двери ключами Хана, а на все уговоры впустить, ответом служила лишь тишина. Парень заходит в музей и проходит мимо выставочного зала, хотя обычно он заходил и здоровался со старшим, как бы это странно не выглядело. Хан заходит в кабинет и проходит к своему столу и видит стикер, на котором выведено “прости”, а рядом лежат его ключи. Джисон замечает, что компьютер включен. Он выводит тот из спящего режима и видит открытое диалоговое окно с неотправленным сообщением. Парень перечитывает то, и вся обида улетучивается. - Ты дурак, - шепчет Джисон у картины. - Сегодня жду тебя. Нам надо поговорить, - настроение стало лучше, хотя похмелье никуда не делось, зато одним загоном меньше. *** Минхо неловко стучит в дверную лутку и смотрит на младшего. Тот разворачивается на стуле и складывает руки на груди, выжидающе смотря на старшего. - Ну? - говорит Хан. - Ну… - вторит ему Ли. - Я прочел твое сообщение. - Я так и понял, - Хо отводит взгляд. Он раньше никогда не ощущал такой вины, неловкости в присутствии кого-либо. - Ты… Я… - Можешь ничего не говорить, я всё понял. Знаешь, я всю ночь думал о тебе, - говорит Джисон. - И не в пошлом смысле, - Минхо усмехается. - Ты вчера смог выйти, когда я тебя держал, так? - Ну, не выйти, а выпасть, но так да. К чему ты ведешь? - Давай опять попробуем? - Хан протягивает старшему свою руку. Ли медлит, но все же соглашается. Джисон держит руку парня в своей, пока они идут к черному ходу. У Минхо внутри всё замерло. Ему страшно и волнительно. - Эй, не бойся. - Я не боюсь, - старший издает нервный смешок. - Не выйдет, ну и не выйдет. Не расстроюсь, - врет он. - Ага, так и поверил. Джисон делает шаг за порог и дергает Минхо за руку на себя, тот сглатывает и пулей вылетает на улицу. Получилось? Получилось. У него получилось выйти. Он не встретился с невидимой преградой, его не затягивает неведомая сила назад. Но вот руку младшего отпускать страшно, вдруг это из-за него, вдруг, если он отпустит, то вновь окажется внутри. - О, теперь я покажу тебе мои любимые места, хён, - они выходят из проулка, направляясь вглубь города, где всё ещё много людей, несмотря на поздний час. Город живет своей жизнью. У Минхо такого давно не было. Они заходят в мак, затем идут в какой-то парк. Хан рассказывает о своем детстве, указывая на площадку. - Тут я столько раз со скейта падал. Надо в следующий раз взять его с собой, научу тебя кататься на нем, хён, - они идут дальше. Минхо ощущает, что пустота внутри начинает заполняться, воздух заполняет легкие, а сердце предательски ускоряет свой пульс из-за Хана. “Влюбился...” - Ну, вот мы и пришли, - они стояли у черного входа. - Ага. - Тебе понравилось? - Безумно, Хани. Я бы хотел навсегда остаться тут. С тобой, - тише добавляет Ли. - Хён… - Джисону грустно, если честно. Да, у него были отношения, но он никогда не испытывал того, что испытывал сейчас к старшему. - Если бы я мог тебе помочь… - Всё в порядке, Джисон. Я в порядке, - Минхо чувствует, что готов заплакать. - До завтра, - он быстро залетает в музей, прислоняется к двери и дает волю слезам. Он устал. Он хочет опять жить нормально. Тут. В это время. Сейчас. - Да прости же ты меня уже и отпусти. Или позволь умереть. Я уже не могу, понимаешь, не могу! - шепчет он в темноту. Но ему никто не отвечает. *** Джисон приходит домой и включает ноутбук. Он уже которую неделю сидел и искал, где же он мог видеть эту подпись, что оставил Ли на своем рисунке. Поиски привели его к нескольким картинам с пейзажами и портретами. Художник был неизвестен. О нем ходило много легенд, кто-то даже утверждал, что он продал душу дьяволу, лишь обрести популярность. Наконец-то сегодня Хану прислали на почту скан дневника некой Луизы, которая владела этими картинами. Она писала, что те оставил очень талантливый художник, который исчез без следа. Девушка утверждала, что его заколдовала ведьма, поэтому ее слова и не воспринимались всерьез. Луизу считали выжившей из ума. На старости лет она распродала эти картины, отдав деньги внукам. Как раз одна из праправнучек и прислала Хану эти записи. Если верить тем, то художник был иностранец, прибывший издалека в поисках лучшей жизни. Вполне подходило под описание Минхо. Даже черты лица и характер, описанный Луизой напоминали старшего. Джисону хотелось сделать Минхо подарок, показать, что его картины получили внимание, которое заслуживали. Некоторые выставляли в музеях, но большинство было у коллекционеров, которые ни за какие деньги не желали продавать свое сокровище. Если бы кто-то знал, какая судьба настигла их творца. Он отправляет на печать страницы, где Луиза описывала своего друга художника самыми лучшими словами. Хан надеется, что Минхо бы хотелось прочесть это. В самом конце дневника Джисон видит подпись: “Верной подруге Луизы, от твоего преданного друга Минхо”. В углу был набросок двух людей: девушки и парня. Возможно, Хану удастся сделать что-то больше для старшего. Он не спит всю ночь, в надежде, что его усилия не пропадут даром. В шесть часов он отправляет письмо своему преподавателю с просьбой о помощи и проваливается в сон. Его будит звонок телефона, который разрывался в его кармане. Парень подрывается и смотрит по сторонам. На столе видны мокрые следы, а изо рта текла слюна. Хан вытирает ту и параллельно достает телефон. Звонил Феликс. Часы показывали начало десятого. Джисон проспал, а сегодня должны объявить оценки за курсовую. - Бля, чувак, я проспал, - Хан бежит в ванную, нужно хотя бы умыться и лететь в универ. - Тебя ищет твой препод. Он даже до меня добрался. Че ты натворил? - Ничего?.. Всё потом, Ликс, - парень сбрасывает вызов. *** - Ну, всё, он ополоумел… - изрекает Феликс, когда видит Хана, выходящего из кабинета преподавателя. - Ты че такой счастливый? Твой курсач же был провальный. - Ну, не провальный, как оказалось. Я кое-что нарыл, - парень улыбается. - Мне поставили максимум. И, мне кажется, я скоро сделаю ещё одного человека счастливее. - Меня? Ты покормишь меня мясцом? - Ли смотрит с надеждой. - Ну, можно и тебя. Приходи сегодня ночью в музей, я тебе кое-что покажу. - Надеюсь, ты не будешь меня насиловать, - блондин смеется. - Ноу, ноу, ноу, - Хан продолжает улыбаться. - Часам к одиннадцати. - Ок, - Ликс смотрит на друга, как на умалишенного. - Ты на работу? - Хан кивает. - Ладно, у меня ещё пара. Пока. *** - Я не знаю, как ты на это смотришь, но сегодня я хочу познакомить тебя с Феликсом, - проговаривает Хан, стоя у картины Минхо. - И у меня для тебя есть крутые новости или появятся скоро… В общем, надо подождать, но ты будешь рад, - Джисон оглядывается. В зале никого. Он, конечно, мог сказать, что репетировал, но всё же разговоры с картиной могли вызвать подозрение. Ответа не последовало, как собственно и всегда. В десять часов Феликс стоял у черного входа с пакетами, набитыми едой. Он набрал друга и ждал. Двери открылись. - Валерьянку взял? - спрашивает Хан, запуская Ли. - Да, но зачем? - парень непонимающе смотрит. - Ща увидишь. Пей сразу, - Джисон провел блондина в кабинет, чтобы тот оставил еду, а затем повел в зал временной выставки. Он остановился у картины. - Теперь ждем? - Чего? С моря погоды? - Феликс усмехнулся и проверил, лежит ли его телефон в кармане, ведь друг явно сошел с ума и его надо спасать. Хан смотрит время на наручных часах. - Странно, вчера он в это время уже написал мне, - только парень заканчивает свою фразу, как Минхо появляется перед ними. - Ебануться… - Привет? - старший смотрит на Феликса. - Пиздец… - Джисон стоит рядом, чтобы в любой момент поймать друга, если тот решит потерять сознание. - Я думал, что с ума сходят раздельно, а не вместе. - Ты не сошел с ума, - Хан не отходит от друга. - Он такой же реальный, как и мы с тобой. - Бля, - Ликс щипает себя. - Не сплю… - парень делает шаг назад. - Наверное, - начинает Минхо, - это было плохой идеей. Вот почему ты не поговорил со мной? - Ну, ты бы отказался, - Хан придерживал друга. - Да, а теперь вот что с ним делать? Довел человека! - Хо, да он только кажется слабым. Всё с ним ок, да, Ликс? - Пизда… - Феликс отстраняется от друга и подходит к Минхо. Он тыкает в того и щупает. Старший стоит и не двигается. - Воу-воу, - восклицает Хан, когда руки Феликса оказываются непозволительно близко к заднице Хо, - ты уже пощупал. - Ревнует, - говорит младший, чтобы слышал только Минхо. - Ладно, возможно я не сошел с ума, но это капец странно. - Ты второй, кто спокойно реагирует, - не скрывая удивления в голосе, произносит Ли. - Даже лучше этого. Он-то сознание потерял. - Не удивлен, - Феликс смотрит на парней. - Так я для него столько еды принес? - Джи кивает. - Ну, тогда давайте есть. И я хочу услышать подробный рассказ, потому что ну это пиздец же. *** Недели пролетают незаметно, а Хану хочется, чтобы эти два месяца никогда не заканчивались. Вот всего через пару дней выставку закроют, экспонаты увезут, а Джисон так и не признался. Хотя в их отношениях всё было понятно без слов, по взглядам, прикосновениям, но… Ещё и сюрприз, который Хан подготовил, задерживался. Профессор говорил, что это дело на пяти минут, но парень надеялся, что всё-таки успеет. Он выходил из университета, когда его окликнул профессор. У него были радостные новости. Джисон пулей несся в музей со всеми бумагами. В дверях он столкнулся с куратором выставки. - Здравствуйте, как Ваша курсовая? - мужчина улыбнулся. - Прекрасно, кстати, мне нужно с Вами поговорить. - Хорошо, давайте пройдем внутрь, а то стали с Вами на проходе, - мужчина смеется, пропуская юношу вперед. - Интересно. И как вы дошли к этому? - мужчина ещё раз пересматривает бумаги. - Вы со своей курсовой сделали то, что никому не удавалось. - Я случайно. Просто решил кое-что проверить, - если бы он сказал, что это всё из-за рисунка, который нарисовал ему старший, его бы сочли за сумасшедшего. - И что теперь вы будете делать? - Пока ничего. Это Ваша работа. Я бы на Вашем месте сделал бы это дипломом. Знаете, если вы докажете, что эти картины были нарисованы всё же гражданином этой страны, то по сути можете потребовать возвратить их все на родину. - Даже ту? - с надеждой спрашивает Хан. - Нет, на ней не стоит подпись. Вы, конечно, можете предположить, но… - Я Вас понял. Спасибо. *** Джисон не знает, что ему делать. Феликс говорит, что тот должен всё сказать Минхо лично, а не запихивать какие-то бумажки в коробку, чтобы тот прочел. Но Хану страшно. Но чего же он боится? Ах, если бы парень знал, он бы ответил. Хан подготовил письмо старшему, упаковав то в отдельный конверт. Он всё же надеется, что сможет сам признаться во всем. Минхо попросил младшего в их последний вечер вместе принести алкоголь, ведь “ты знаешь, когда я в последний раз пил? С этими музеями я стал трезвенником”. Чем больше Минхо был тут, тем раньше он выходил из картины. Вот ещё десяти нет, а он уже тут, как здесь. Джисон уже стоит и ждет его. Картина упакована, письмо спрятано внутри коробки. Завтра утром всё увезут. - Сегодня я приглашаю тебя к себе, - улыбается младший и берет парня за руку. - Пошли. - Стой, я не надел твою толстовку. - Хён, там тепло, - но старший всё равно быстро бежит в кабинет и надевает на себя толстовку Хана, которая лежала на стуле. - Теперь я готов, - Минхо весь светится, а сердце Хана пропускает удар. Двое парней заходят в квартиру Хана. Младший включает свет и просит Ли чувствовать себя, как дома. Они проходят в комнату с кроватью, маленьким столиком, диванчиком и телевизором, у окна стоял стол с ноутбуком. На столе был ужасный бардак. Старший улыбнулся. Рабочее место Хана было олицетворением слова хаоса, дома оказалось ещё хуже. Джисон приглашает Минхо присесть, пока он принесет алкоголь и еду, но Ли говорит, что поможет, направляясь на небольшую кухню следом за младшим. Весь вечер они будто пытаются избегать темы отъезда старшего. Джисон включает на телевизоре канал с какой-то дорамой. Минхо временами пытается вникнуть, но потом прекращает свои тщетные попытки. Хан решается рассказать Минхо о том, что он провернул с профессором. - Я рад, - Ли вытирает слезы, которые рекой текли из глаз. В руках он держал копии страниц из дневника своей давней подруги Луизы. - Я рад, что она воспользовалась моими картинами. Хотя бы так я смог ей помочь. - Хён… - М? Я в порядке, Хани, просто… Спасибо тебе, - Минхо обнимает младшего. “Я тебя люблю”, - так и не слетает уст этих двоих. Около двух ночи Джисон предлагает старшему взобраться на крышу, чтобы показать ночной город и встретить рассвет. Парни берут с собой два пледа, закуски и алкоголь, хотя Хан и говорил, что им уже хватит. Они наслаждаются ночным видом. Минхо рассказывает, какие прекрасные звезды были двести лет назад Ли вспоминает о своей картине с ночным небом, которую он нарисовал для очередного заказа, но заказчик отказался, потому что уж слишком красиво. - Понимаешь, слишком красиво ему было! - возмущается пьяный старший. - Конечно, блять, красиво! Я иначе не мог. - Хах, хён, ты матерился, - Хан глупо улыбается. - И? Я просто вспомнил и взбесился. Кстати, - Минхо поворачивает лицо к младшему, - ты красивее той картины, - он проводит кончиками пальцев по щеке младшего. - Хо… - Джисон краснеет. - Что? - Ли отворачивается и вновь смотрит перед собой. - Ты когда-нибудь боялся, что будешь жалеть о несделанных и несказанных вещах? - Даже сейчас, - отвечает младший, а Хо бросает на него быстрый взгляд и как-то грустно улыбается. - Вот и я… Я столько лет жалел о том, что делал. А теперь боюсь, что буду жалеть о том, чего не сделаю и не скажу. А я не хочу. Похоже, я люблю тебя, Хан Джисон, - эти слова он говорит глядя в глаза. - Минхо… - Джисон сглатывает. - Я тоже тебя люблю, вероятно, - на лице младшего расплывается улыбка и он целует Минхо. Теперь расставаться становится ещё больнее. Хан понимает это и из его глаз слезы хлынут сами собой. - Хани, - Ли вытирает дорожки слез, продолжая целовать каждый миллиметр лица парня. Джисон перехватывает инициативу и валит старшего на плед, садясь ему на бедра и продолжая целовать, пока в легких совсем не заканчивается воздух. - Я не хочу тебя отпускать, - Хан сдерживает слезы. - Я тоже не хочу исчезать… Ты подарил мне смысл моего существования и скрасил мою вечность, - Минхо не сдерживает слез. - Ненавижу тебя, старая ты карга! - куда-то в небо кричит парень. - Ненавижу, - он начинает всхлипывать. - Джисон, - старший смотрит прямо в глаза, - я хочу быть только твоим здесь и сейчас. В первых лучах солнца тело старшего будто светится, он выгибается под ласками Джисона. Волосы Хана буквально пронизывает солнца, будто он Бог, который спустился с небес. Минхо стонет, ловит своими губами губы младшего. Хан переплетает их пальцы, входя до упора в старшего, целует того и кончает. Он обессиленный ложится рядом с Ли, обнимая того. - Я не хочу тебя отпускать, хён… - шепчет Джисон, зарываясь носом в волосы старшего. Тот лишь ближе жмется к парню и прячет свои слезы. *** Минхо открывает глаза и не понимает, где он находится. Какая-то незнакомая комната. Джисона рядом нет. Он смотрит на часы, которые показывали начало одиннадцатого. Ли щипает себя. не спит. Но тогда что это такое. Он видит на тумбочке телефон и берет тот в руки и смотрит на свое отражение. Да нет, лицо его. - Что за шутки ты шутишь со мной, старая ведьма? - шепчет парень. - Дарю тебе свободу, - слышен голос везде и из ниоткуда. Хо шарахается. - Ты свободен. - С-спасибо, - из глаз Минхо текут слезы. В этот момент раздается стук в комнатную дверь. Парень вздрагивает и вытирает слезы. - Да? - Сынок, - дверь открывает милая женщина, - мы с папой уезжаем за покупками. Завтрак на столе. - Х-хорошо, мам, - неуверенно произносит Ли. Дверь за женщиной закрывается и голову Минхо буквально разрывает от перенасыщенности воспоминаний, которые будто сами по себе активизировались в его голове. Он жалостливо стонет, надеясь, что его не услышит та женщина. Воспоминания двух жизней слились в одну и это было невыносимо. Подарила свободу и чуть не взорвала голову… Именно об этом думал Минхо, попивая на кухне кофе с блинчиками. Он должен написать Хану, а лучше прийти к нему. Ли улыбается своим мыслям. У Джисона сегодня как раз полная смена в музее. Нужно выглядеть сногсшибательно. Родители возвращаются в аккурат перед тем, как парень собирался уходить. - Сынок, куда собрался? - интересуется отец, проходя на кухню с пакетами. - Милый, отстань от ребенка, ему уже двадцать пять лет, - женщина улыбается. - Минхо-я, - окликает его женщина, пока он не ушел, - я купила тебе новый скетчбук, твой же закончился. - Спасибо, мамочка, - Хо подходит и целует мать в щеку. Его любили тут, исходя из воспоминаний, а ещё принимали таким, какой он есть. Увлечениями парня не пренебрегали, а даже способствовали. Хотя тут Ли и не известный художник, но преподавать изобразительное искусство в колледже даже лучше. - Если задержусь, то позвоню, - он проверяет телефон в кармане. Так непривычно это всё. - Ты… Я… - парень выходит из дома и смотрит куда-то вверх. - Надеюсь, ты и вправду меня отпустила. Добираться на автобусе было непривычно и ново для Минхо, который родился в Чосоне, бежал в Европу, а затем двести с лишним лет был заточен в картину, но для Минхо тут это было обычным делом, как понял Ли. Он не понимал, как такое возможно, чтобы вот так жил человек точная его копия, даже имя. Было страшно, что всё это глупая игра этой ведьмы. Минхо подходит к музею, его сердце готово вырваться из груди. Он заходит внутрь и замирает. Джисон стоит у самой стойки в своем привычном виде для проведения экскурсии, рядом мельтешит Феликс, пытаясь развеселить друга. Ликс первым замечает Минхо и останавливается, тупо смотря в сторону двери. Джисон поднимает взгляд на друга, а затем уже смотрит, что же его так заинтересовало. Хан теряет дар речи. И сознание. - Блин, - Минхо подбегает к младшим. - Он достал терять сознание, когда видит меня. - Ты реальный, - Феликс тыкает в старшего. - Ничего не понимаю… - Если честно, я тоже, - в этот момент Джисон приходит в себя. - Хён? - Ага. - Ты тут как? - парень ничего не понимает. - Долгая история, я и сам не понял, если честно. Но теперь я только твой. - Фу, такие милые, - Феликс радостно улыбается. - Он три дня хандрил тут. Так, рассказывай че как? - Обязательно расскажу за банановым молоком и чокопайкой, - говорит старший. *** - Ты и вправду его отпустила? - проговаривает худощавый парень с длинными белыми волосами. - Даниэль, хватит из меня делать какого-то монстра. Отпустила я его, - проговаривает женщина и смахивает с зеркала изображение, где трое парней сидели на диванчике в холле музея и пили банановое молоко. - Ну, да, не монстр, - с сарказмом произносит Даниэль. - Я вспылила, - колдунья смотрит на сына. - И вообще, я наложила заклятие, которое легко можно было снять взаимной любовью. - Но ему ты не сказала об этом. - Но ему я не сказала. И? - Ничего, - юноша улыбается, - ты хоть одного моего парня не проклянешь? - Чего удумал? Не проклянешь… Посмотрим на парня и подумаем, Ниэль.