Неловкие улыбки

      Капли дождя со стуком ударяются о дрожащий зонт и скатываются вниз, задерживаются на его краях и падают на плечо Каминари. Ткань там, конечно, промокла и ощутимо отличалась цветом от всего школьного пиджака. Каминари профессионально делает вид, что не замечает, и пытается идти так, чтобы мокрое пятно не было заметно шагающему рядом парню. Изначально его целью ещё было не намочить обувь, но надо было чаще под ноги смотреть. Хлюпанье в кедах, кажется, слышно даже на конце злополучно длинной улицы. Киришима идёт рядом. Он едва помещается под зонтом, поэтому Каминари и жертвует своим плечом. Если бы Эйджиро знал, скольким ещё ради него готов пожертвовать глуповатый солнечный парень рядом, то точно бы сильно удивился.       Они оба молчат. Но молчание не неловкое, а даже наоборот, безмолвие как-то приятно отдается внутри и заставляет чувствовать лёгкое возбуждение на кочиках пальцев. В случае Каминари - напряжение. Пальцы с секунду еле заметно искрятся, потом же он одергивает сам себя и запирает причуду обратно на замок. Ключ выкидывает в соседний водосток.       Так, с глупыми улыбками и редкими заинтересованными взглядами, молча они идут дальше.       – Блин, у тебя плечо промокло! – внезапно восклицает Киришима и виновато пялится на мокрое пятно на чужом пиджаке.       – Ой, я даже не заметил, – Каминари очень даже правдоподобно изображает удивление и машет рукой, безмолвно сообщая, что "все окей, не парься". Но Эйджиро все равно, кажется, чувствует себя немного виноватым, что вытеснил друга из-под зонта, но спустя секунду его глаза загораются, будто лампочки. Он высовывает руку из кармана и приобнимает Каминари за талию, прижимая к себе. Вода на плечо больше капает.       Денки, кажется, умирает от смущения и, опустив голову вниз, пытается понять, насколько его лицо красное, будто хочет разглядеть свое отражение в очередной луже.       – Спасибо, – наконец поднимает голову парень и жизнерадостно улыбается, боясь, что Киришима заметит его смущение. Но тот лишь кивает и сильнее прижимает друга к себе. А у Каминари сердце стучит так часто и громко, что, наверное, его может заглушить только хлюпанье в жёлтых кедах.       – Эй, ты в норме? Весь красный. Может, пойдем не так быстро? – все-таки заметил. Денки готов задушить сам себя прямо тут, напротив небольшого магазинчика с мангой, в который он иногда заходит. Но Киришима искренне переживает, и красные омуты его глаз смотрят так взволнованно, что это нелепое желание сразу улетучивается вместе с другими глупыми задумками. Каминари хочется расцеловать его, потрепать по голове, испортив укладку, и сказать ему столько сладкой ванильной фигни, что голова идёт кругом, и, кажется, он краснеет ещё сильнее.       – Не, все нормально, правда, – выдавливает он из себя, но под взглядом друга, требующим объяснений, городит чушь вроде того, что замёрз и вообще было бы неплохо зайти погреться куда-нибудь. И ничего, что на улице плюс шестнадцать и на нем достаточно толстый и теплый, хоть и немного мокрый пиджак. Но Киришима верит и ведёт его в тот самый магазин с мангой.       Они застревают у входа, несколько минут разбираются, как закрыть новенький зонт, наконец заходят внутрь. В помещении так приятно пахнет, от батарей исходит ощутимый жар, и хочется прижаться к ним и остаться так на всю жизнь.       – Я уже давно хотел ее купить, – Киришима держит в руке какую-то мангу и улыбается. Каминари тает от этой улыбки.       – Дай гляну, – он забирает мангу из чужих рук и пялится на обложку, затем на описание. В жанрах стоит сенен-ай, и Денки, как умом обделенный пару секунд пялится на это слово, перечитывает пару раз, поднимает глаза на Эйджиро. Он неловко посмеивается. – Ты такое читаешь?       – А что, нельзя?       – Можно, просто это как-то внезапно... – Каминари не знает, зачем вообще это говорит, и чувствует себя идиотом уже не первый раз за сегодня.       – А что внезапного? Или ты против такого? – приподнимает бровь Киришима.       – Да нет, ты чего? Я только за!.. – Каминари идиот.       Киришима громко смеётся и хлопает смущенного друга по спине.       – Чего смешного, блин?! Дурак! – хмурится Каминари и бьёт Эйджиро в плечо, когда тот успокаивается и наконец выпрямляется.       – Да так, ничего, – широко улыбается он и, играя бровями, как ни в чем не бывало почти невесомо целует Каминари в губы и спешит к кассе. Денки окончательно превращается в грёбаный помидор и, смотря вслед красноволосому, замечает, что его уши слегка порозовели.       Из всей этой ситуации Каминари делает вывод, что не один он тут идиот, и спешит за, возможно, уже больше, чем другом.