Принудительный смех

      Мои одноклассники хорошие друзья. Мы много проводили время вместе: от первого звонка и до поздних вечеров в школе, когда уже многие ушли домой. Всегда находили себе развлечение, никто не скучал. Не было и лишних в компании, все жили душа в душу. И это было прекрасно - целая группа сплоченных одними интересами и одними занятиями людей. С самого прихода в школу, я познакомился с ними, мы быстро нашли общий язык, и несмотря на мою застенчивость, всеобщая забота друг о друге и доверительность, разрушили этот барьер, мешающий нашему нормальному общению.       Я был довольно хилым и болезненным ребёнком, с вечно растрепанными серыми волосами, тонкий, нескладный, большими тёмными глазами, которые нелепо таращились на мир, создавая ощущение, что они огромны на таком маленьком лице. Но даже мне, такому пугалу, нашлось тёплое место под солнцем класса. Игра в виселицу, кидание тряпок, бег по коридорам, сооружение гильотины для насекомых, пародии на учителей, рисунки на дверях - все это лишь малая часть тех игр, которыми мы занимались на протяжении дня и после учёбы.       Любимым делом также были шутки над другими учениками. Разлить воду, закинуть портфель на шкаф, спрятать пальто, подложить жука в пенал... Мы смеялись, наблюдая за лицами людей, попавшихся в ловушку или обнаружившие шутку. Один даже заплакал, когда побелев от страха, отпрыгнул, увидев муравьёв в своем пиджаке. Один из моих друзей его толкнул, чтобы пострадавший не лез в драку, но не слишком аккуратно. Я не понимал, что весёлого в том, чтобы стоять и смотреть на заплаканного школьника, сидящего на полу. Но все смеялись. И я смеялся...       Конечно, иногда нам попадало за наши шалости. Вызвали несколько человек к учителю, за то, что мы едва ли не до смерти напугали уборщицу, подбросив ей в ведро ненастоящую голову человека. И досталось бы всем, если бы не я, взявший вину на себя. - Как друг, выручи, а? - жалобно попросил накануне староста класса, главный зачинщик наших проделок. - Но... - А мы потом за тебя заступимся. Мы же друзья? - Да, но... - Настоящие друзья помогают. - убедительно добавил мальчик, глядя мне в глаза и добавил с нажимом: - Верно? И вся моя уверенность как-то исчезла. Он прав, я никогда бы не отказал в помощи другу. Поэтому я, с какой-то дурацкой улыбкой ответил ему: - Ага, конечно!       Надо сказать, мне потом сильно досталось. Словесно от учителя, а физически от отца. Но я был вознагражден благодарностями и утешением со стороны товарищей, говорящих о моем смелом поступке. Я лишь улыбался и кивал, как китайский болванчик, бывший у меня в раннем детстве. А что ещё можно было сказать? Потом правда я ещё много раз их так выручал, а меня никто не защищал. Просто наверное случая подходящего не было, утешал я себя, когда получал в очередной раз за взятую на себя вину, готовясь принять сочувствие со стороны компании.       Я начал худеть ещё больше, что обеспокоило мать. Она спросила, ем ли я еду в столовой на те деньги, которые мне дают. Я ответил, что да, ведь как я мог ей сказать, что стал первым, кто вносит эти деньги в фонд класса, на который мы будем для всех покупать вкусное. Правда остальным видимо давали больше родители, потому что они ели в столовой, а я нет. Да и мы стали чаще ходить за школу, где все сидели с сигаретами и неизвестно на чьи деньги купленными баночками пива, как мне сказал староста - безалкогольного. Мне же покупали пакетик конфет, так как по состоянию слабого здоровья, мне нельзя было пить и курить. Но все кашляли и шутили, что ещё мне могилку будут рыть, несмотря на такое. Не знаю, что забавного в моей смерти, но они смеялись. И я смеялся...       Иногда мы делали подарки друг другу на дни рождения. Самое лучшее - это сделанное своими руками И вот мне однажды подарили самодельный пистолет, простой, но действующий. Это я узнал, когда один из ребят захотел его продемонстрировать. И в тот раз я попал в больницу, так как в коже моей щеки, плеча и груди застряли кусочки железа, стекла, и прочей дряни, заменившей пулю. Боль была сильная, но ничего не случилось, разве что на этих местах появились рубцы и следы. - Ты прости нас, - сказал староста, когда я вновь вернулся в строй. - Мы честно не хотели травмировать своего друга. Все очень переживали за тебя... И я, объяснив для себя причину ни разу не проведавших меня одноклассников занятостью учёбой, расплылся в улыбке и сказал: - Ничего, мы же все знаем друг друга! И не подумал бы, что специально! - Пронесло... - выдохнул парень.       Как и все люди, они были несовершенны. Например, один из нашей компании ударил мальчишку из другого класса, когда тот обещал все рассказать в школе про наши собрания за школой. Но после такой пощёчины и обещания, что всыплет сильнее, если скажет хоть что-то, ученик окончательно потерял остатки храбрости и бросился наутек, пища, сопровождаемый свистом и улюлюканьем одноклассников, салютующих ударившему банками и сигаретами. А у меня в груди что-то екнуло. Так же нельзя... - Здорово я его. Завтра ещё припугну. - довольно произнёс парень. - По-моему это необходимо, да, Глазастый? - он внезапно обратился ко мне, беззаботно жующему сладкое и болтающему ногами, свесив их с трубы. - А?... Хах... М-м... - я нервно хихикнул. Вся моя сущность говорила "Ты обошелся с ним ужасно, как не стыдно!", но я не мог выдавить это. Тем более, уже все посмотрели на меня, ожидая ответа. И мне стало не по себе. - Тогда ведь вся наша идиллия, все то, что бы строили, все эти посиделки, которые так сближают нас - все это прекратится. Ведь лучше, чтобы они жили, верно? - подал голос другой мальчишка, склонив голову набок. И его слова продиктовали мне ответ. - Да, ты абсолютно прав! - я мотнул головой и хлопнул пару раз глазами. - Эх, дурак ты, Глазастый. - усмехнулся задира и больно потрепал меня по волосам, чуть не выдрав пару серых прядей. При этом я неловко покачнулся и упал, вызывая смешки. И сам хихикнул снова. Всем смешно, значит это действительно так, ничего страшного. Мои друзья понимающие ведь.       В нашей компании раньше были и девчонки. Но все они быстро ушли, ведь наши игры были не каждому по душе, как и наша смелость в их проведении. Довольно долго оставалась одна: пепельная, в синем платье чуть ниже колен, с алым цветком в волосах и таких же туфельках. Странно, что ей интересно с нами, но это факт. Она занималась всякой ерундой, пока мы не начали казнить насекомых различными способами. А леди уж очень жалостливой оказалась, вот и убежала навсегда. - Слушай, Глазастый, а ты можешь надеть её шмотье? Вы очень похожи, представь как забавно будет. А сколько всего можно так провернуть... - обратился ко мне один из друзей, когда мы уже второй день шутили над девочкой, обсуждая, понравятся ли ей пауки на парте. - Ну не знаю... Вы же меня потом загнобите. Как дамочка оделся, скажете... - несмело возразил я, чертя карандашом арену для бойцовских жуков. - Да ладно тебе, всего один раз! - Чисто над ней похохотать! - Любого прибью, кто над тобой ржать будет! - Мы же все свои помнишь? - посыпалось со всех сторон, причём такое искреннее и доброе, что мне стало стыдно, как это я посмел сомневаться в людях, с которыми я дружу уже несколько лет. И впрямь, зрелище будет забавное, почему бы и нет?       Одежду выкрасть из шкафчика было делом несложным. Мне её принесли тут же. Осталось лишь уединиться в туалете, переодевшись там. И потом я вышел: ещё худее той школьницы, неловко ступая и сводя дрожащие колени, я спросил, краснея: - Ну как?... - Вылитая! - смех грохнул со всех сторон, и я тоже улыбнулся, считая, что моя пародия удалась. Какие же они хорошие, даже не обозвали, поняли все... Вон пальцем показывают, дескать, смотрите какая точность. - А знаете, как она целуется? - вдруг сквозь смех спросил один из зрителей. Затем подошёл ко мне, пытающемуся стоять ровно, и сжав в руке галстук, поцеловал мои губы.       От него пахло чем-то кислым, вроде лимона, но это не могло перебить запах табака и алкоголя изо рта, которые он выкурил и выпил сегодня. Меня это ужаснуло и я попытался оттолкнуть его, но безуспешно. И тут, почувствовал, как чужой язык коснулся моего. Это вызывало такой ужас, что я нелепо отпрянул, ударившись спиной об дверь кабинки туалета, весь красный от стыда и испуганный. - Как и наш друг - отвратительно! - под овации и смешки закончил наглец.       Всё встали, и направились ко мне, окружив. - Я-я могу это снять?... - робко спросил я, неизвестно почему стыдясь своих голых коленей и ног. - Мы тебе поможем, друг. - и множество рук потянулись ко мне. - Какой же ты смешной!       В первые секунды я даже не понял, в чем дело, невольно поддавшись всеобщему задору. И даже как всегда поддержал остальных, тоже засмеявшись. Но потом, прикосновения приобрели более ярко выраженный характер. Руки трогали меня везде: плечи, лицо, грудь, бедра, талия, волосы. Даже залезли пальцами в рот, касаясь языка, нёба, зубов. Кто-то вцепился в пряди, кто-то задрал блузку, гладя впалый живот, кто-то сжал руки, кто-то грудь, худые бедра, мою шею, даже ягодицы... - Что вы... Пустите! Мы... М-мы же... - слезы страха и боли полились их моих глаз, а сам я беспомощно задергался в хватке класса. Даже кому-то в глаз попал рукой случайно, оставив синяк.       Но в следующий миг всех как ветром сдуло. Меня просто бросили у кабинок на пол, оставив сидеть, в женской одежде и заплаканного. А это значит, что приближался кто-то. И действительно, в туалет зашло несколько учителей., видимо им сказали обо мне мои друзья. Точнее, бывшие... Я не стал ничего делать, просто закрыл глаза и отвернулся в сторону, уже не стесняясь своих слез, новыми ручейками спускающимися из глаз. Всё и так уже было сделано.       Не буду в точности передавать, как и в каких условиях происходили дальнейшие события. Скажу только что одноклассники донесли руководству школы, что я грязный извращенец, укравший вещи другой ученицы и мастурбирующий в ней в туалете, а они лишь наткнулись на это и попытались вразумить меня. А я начал конфликт. И им поверили...       Меня никто не защитил. Мать стояла, бледная от такого позора, слабо отвечая на вопросы директора. Отец поглядывал на меня так, что возможно готов был избить. А я, одетый в чистую рубашку и брюки с туфлями, стоял около самой двери кабинета, сжимая рюкзак в дрожащих руках, опустив взгляд. И был готов провалиться под землю от горечи и невыносимого позора, что обрушился на мою голову. Но знал, что буду избегать мать, что дома меня ждут побои, что больше никому в классе я не смогу смотреть в лицо без ненависти и страха, а вся школа будет знать о сегодняшнем дне.       Но меня забрали. Забрали из этого учреждения сегодня же, оформив перевод в другую школу, подальше от этого района. И глядя на то, как проносятся за окном осенние улицы и стекает по стеклам автомобиля дождь, я думал, как же раньше я мог быть так глуп и наивен? До этого момента жизнь не могла донести до меня урок "Доверяй, но проверяй".

***

      Сейчас, сидя за столом в своей комнате, чувствуя как нестерпимо болит моё тело, я думаю, что в моей жизни наверное и не было принятого решения мной самим. Всем, что в ней происходило, было как в этом классе. Вокруг были люди, которые давили на меня, выдавали свое решение за моё, использовали мою слабость для себя. Взятие вины, деньги на пиво и сигареты, травма, травля других, переодевание... Это только самые очевидные. Как? Как я мог быть настолько слабохарактерным, не уверенным в себе, глупым мальчиком, с широкой улыбкой и верой в добро, которая была видна в широких тёмных глазах, потешно таращившихся на мир. Мне врали, говоря что я обычный человек. Смеялись над моей худобой, моим маленьким лицом, с острыми чертами, надо моим тонким и хриплым голосом. Моя глупость и великодушие, доброта и отзывчивость, тоже использовались, а над их хозяином ржали, закрывая рот ладонью. Они даже были готовы трогать меня...       Я смотрю на свою комнату, на ряды книг, герои которых - люди с волей и принципами, затем встаю и падаю на кровать. Я все равно без ужина, так что нечего ждать десяти вечера, чтобы идти есть. Поэтому просто сворачиваюсь в клубок, подтянув острые колени к груди, обнимаю их и вдруг начинаю тихо плакать. Рыдания сдавливают горло. Но меня могут легко услышать, поэтому я утыкаюсь в одеяло, закусив его зубами и тихо вою, дав волю слезам. Моё тело трясёт, как бы я ни старался его успокоить. Просто не получается быть сильным после всего, что произошло. Просто не могу взять себя в руки, чтобы продолжать жить дальше. Это навсегда останется тяжёлой травмой в моем сознании, поставив крест на моем доверии к людям и моей открытости.       Лишь через два часа непрерывной боли и плача, я встаю и сажусь у окна, одетый в нелепую пижамную футболку, почти до колен. И вижу смутное отражение в стекле окна. Я, с синяками под глазами, с слепо щурящийся из-за влаги в глазах, весь бледный как мертвец, с воспаленными глазами, кусающий свои губы. Нет, мне не столько жалко себя, сколько такую большую и крепкую дружбу, которая как мне казалось, была между мной и моим бывшим классом. Я был счастлив делиться секретами, хулиганить, помогать, учиться, развлекаться с этими людьми... А сейчас ничего нет. Пустота, гнетущая и пожирающая все. Я снова один, как был до учёбы, ещё совсем маленьким, когда моими соратниками были лишь книги. Неужели такой жизни я хотел? Нет.... Конечно нет.       Я так и засыпаю около окна, смотря на ночной город и злую осень, положив голову на руки. Засыпаю крепким и тяжёлым сном, который прерывает отец, лёгкой затрещиной пробуждая меня от сна. Он хмуро говорит, что пора на учёбу. Я молча киваю и собираюсь. Механически, ни о чем не думая.       Новая школа гораздо лучше той старой. Но меня это совсем не радует, лишь на секунду привлекает внимание. Наверное, ничего кроме учёбы у меня не будет с этого дня... Эта мысль печалит, заставляя протереть глаза рукой и поправить рюкзак за спиной.       Мое внимание привлекает парень, врезавшийся в меня. Видимо очень спешил. - Ох, прости пожалуйста! Ты не ушибся?... Я просто... Прости, но... Спешил и мои бумаги... Прости... - он говорит быстро и виновато, а его лицо уже такое, словно ещё немного - и он заплачет. Очень волнуется. - Ничего страшного, я понимаю тебя. - я встаю и помогаю ему собрать все папки и листы снова. Незнакомый мальчишка заправляет прядь за ухо и несмело улыбается. Я снова, как всегда, по-дураки улыбаюсь в ответ. Черт! - Ты новенький? - Ага. - Что же, мой кот сегодня у меня кофе пил. Это к знакомству. - буднично говорит странный паренёк, сверкнув желтыми, словно такими же кошачьими глазами. - Что же, раз твой кот такой предсказатель, - я развожу руками, а затем дружелюбно протягивают ладонь горе-художнику: - Будем знакомы?