Мальчик со спичками

Alekseev — Пьяное солнце

Я не хочу смотреть назад, Где пламенеющий закат Мороз ударил по земле, пускай зима ещё не наступила. Я ненавижу осень. Есть что-то в ней такое холодное и тёмное, чего я не могу понять. Или, быть может, воспоминания так и давят на виски, подкидывая не самые приятные картины. Почему-то осень особенно меня не любит. И постоянно окунает лицом в грязные лужи. И листьев на деревьях уже давно нет, так что полюбоваться совсем нечем. Серая картина за окном, только дождя для полного счастья не хватает. Хоть я и плювиофил*, а настроения от бегущих по стеклу капель в последнее время не прибавляется. Подумать только, что каких-то полгода назад я и представить себе не мог, что буду сидеть дома в гордом одиночестве и втыкать в оконное стекло сутками напролёт. У меня не депрессия, нет. Но от этого не легче. Либо мои подростковые гормоны решили поиграть блюз в моей голове, либо я просто поехал крышей. Но состояние такое, будто я на похоронах стою. И кого-то в дальний путь провожаю. Сердце в груди тянет, а глаза постоянно на мокром месте. Я вообще по жизни человек, привыкший слёзы сдерживать. Будь то фильм об умирающей собаке или книга о безответной любви со всеми прелестями разбитого сердца. Да я над своей погибшей в аварии кошкой так не рыдал, как... И не одного у меня такие загоны, как оказалось. Один мой... А хуй его знает, на самом деле, кем он мне был. Друг, парень, или так, мимо проходящий. Только привязался я к нему, словно цепью от наручников, а отрываться было больно. Это был такой человек, знаете... Странный немного. Я всё удивлялся, как мне одному удалось с ним подружиться. Он закрытый такой ходил, ни с кем не разговаривал, со своей плюшевой игрушкой только возился да яблоки ел. А я смотрел-смотрел и решился первым к нему подойти. Он на меня, изогнув брови, посмотел и сусликом обозвал. Придурок. Но я парень настырный. В конечном итоге он сдался, и так вот мы подружились. Я был, по правде, простым душой и никогда о жизни особо не парился. А он... Любил читать, да не какие-нибудь приключения Тома Сойера или Робинзона Крузо, а книги, которые я бы в руки-то никогда не взял. «Козетту» постоянно с собой таскал и говорил, что я от жизни отсталый. Иногда мне казалось, что он меня попросту терпит. С ним ведь никто больше не общался. А мне с другими не интересно было. И пойди пойми, почему. Ну, вот было в нём что-то такое. Но я видел, что он ко мне по-другому относится. Действительно слушает, что я говорю, и гулять со мной пару раз сходил. Да что там, даже сам в гости как-то раз позвал. И рисунки свои бесконечные показал, которые я великолепными считал, а он отмахивался только и бурчал о том, что у меня нет вкуса. Но... Возможно, мне всё это лишь застилало глаза, и я не видел того, что он на самом деле обо мне думал. Что он на самом деле ко мне чувствовал.

* * *

BlackPink — Playing With Fire

Наша любовь — это игра с огнём Наконец-то ливень. Ждал этого всю неделю, и эти дебильские прогнозы обещали мне дождь, а его не было. Хватаю чёрный дождевик и наспех натягиваю свои ботинки, уже представляя себя на улице, ласкающимся под столбом воды. Но хриплый кашель возвращает меня обратно, в чужую квартиру и узкую прихожую, в дверном проёме которой стоит мой лучший друг и тихо посмеивается. – Меня подождать не хочешь, электровеник? – Ты же промокнешь, Юнги... – А ты нет, что ли? Решаю смолчать о том, что этого лентяя на улицу в нормальную погоду не вытащишь, а тут на те. В ливень попёрся. Впрочем, я только рад. А на улице шикарно. Слишком шикарно. Дождь бьёт остервенело, и я ловлю от этого такой дикий кайф, что самому от себя страшно. Чёрта с два я бы сидел в такую погоду дома. Чужие руки притягивают обратно, под крышу подъезда, но я смеюсь в голос, вырываясь и открыто забавляясь. – Я вышел гулять, Юнги. А не стоять под крышей. Он молчит, закатывая глаза. Одно теплит мне сердце. Он хотя бы вышел со мной, чтобы просто постоять. А я всегда иду за ним, как слепой котёнок. Всегда хочу быть рядом. Абсолютно. А что насчёт него... Не знаю. Я никогда его не понимаю. Но очень хочу. Безумно хочу. В голову бьёт безумная идея, и она мне очень нравится. Хватаю его за рукав куртки и кручу вокруг себя, слушая тихую ругань в свой адрес. Не рассчитываю последний рывок, и в итоге он валится на спину, прямо в лужу, и тянет меня за собой. Боюсь поднять голову, увидеть злость в этих карих глазах, но слышу только смех. Слишком много он сегодня смеётся. – Ты такой идиот, Пак Чимин. Его руки оглаживают мою спину и приподнимают капюшон, открывая обзор на мой поплывший взгляд и мокрые ресницы, с которых я пытаюсь сбросить капли. Он пялится на мои губы, а у меня пальцы на ногах поджимаются. Если он шутит, вообще не смешно. Я нависаю над ним, держась на одном локте, и такая атмосфера, учитывая сильнейший дождь, ну, вот совсем не располагает к романтике. И почему у нас всё, не как людей? – Если бы я был девушкой, я бы влюбился в тебя. – Юнги, прекрати. Какая муха тебя укусила? Мне вообще-то, сука, обидно. Ну, и пошёл он нахуй, собственно. Я уже, знаете ли, настроился, даже губы смочил, а этот придурок мне такой облом устраивает? – Или ты был бы девчонкой... Тебе бы пошла мини-юбка, я бы сразу за такой приударил. – Вот и иди в пизду. Я почти плачу. Или мне не кажется? А этот- Да не знаю, как его назвать. Я только подумал, что... Что мои детские и с годами не прошедшие чувства к этому идиоту могут оказаться взаимными, как он говорит мне, что, слушай, ЧимЧим, было бы круто, если бы ты носил юбку. Если дело только в этом, то... – Но мне снятся не девушки, Чимин. Именно ты. – Ты головой ударился или что? Это всё, конечно, очень занимательно, но я расстроен и просто хочу домой. И надеяться на то, что завтра тот ничего не вспомнит. Может, он реально бредит? Он никогда такого мне не говорил, а тут столько откровений... Мне хочется верить в это. – Ты мне нравишься, Чимин. – Что? Но он не отвечает. Руку, что лежала на моей спине, перемещает на затылок и давит. А я наклоняюсь и губами по его проезжаюсь. Хочу отстраниться, но он не даёт. Притягивает обратно и теперь направляет сам. Целует меня и руками в волосы зарывается. А я почти не дышу. Да я о таком мечтать не мог ни в одном из своих снов с его участием. Он мой лучший друг. По крайней мере, я так думал. Но, если нам обоим хочется чего-то большего... Я готов попробовать. Я пойду за ним, куда угодно, и он тоже это знает. – Ты... Ты тоже мне нравишься, Юнги. Я всегда любил дождь. И он подарил один из самых счастливых дней в моей жизни.

* * *

BigBang — Loser

Неудачник. Боль в глазах. Дрожь и горечь на губах Не могу больше смотреть на наши совместные фотографии. Просто не могу. Я выбросил их все. Удалил, где только мог. И не тронул только одну. Ту, где мы стоим на набережной, и он лежит на моём плече. Тогда он говорил мне так много. Говорил мне весь этот бред про чувства, про боязнь отказа, про бессоные ночи. Лгал. Он лгал мне прямо в глаза, а я верил. Как дурак верил. Наверное, я просто неудачник. Дождь наконец прекращается, и я решаю выползти на улицу, предварительно надев тёплый свитер. Смотрю на эти улочки, а в мыслях лишь поцелуи за этими поворотами, тихий шёпот и крепкие объятия. И запах масляных красок на его куртке. Запах древесины на его руках, потому что он увлёкся выпиливанием. Сколько месяцев прошло с тех пор, как... Не хочу считать. Вообще ничего не хочу. Поднимать голову к небу не хочу, потому что лучше смотреть себе под ноги, не замечать знакомых фонарей и окон родных заброшек, где мы когда-то зависали. Достаю фотографию из кармана. Он любил палароиды. И постоянно фотографировал меня. Интересно, он тоже их всех выбросил? Или, может быть...сжёг? Чтоб по-красивому. А почему бы и нет? Покупаю в ближайшем магазине коробок спичек, нахожу какую-то банку на улице и сажусь на раму заброшенного дома. Последний раз смотрю на это фото. Самое дорогое для меня. Но я должен это отпустить. У меня всё ещё будет, да? А это типа якорь, что мешает кораблю плыть, или как там ванильные цитатки говорят... Приду домой и поплачу снова под свой плейлист с депрессивными песнями. Звучит отлично. Избавиться бы ещё от ноющей боли в груди и вообще заебись. Рву эту несчастную фотографию пополам и ещё раз, и ещё, ещё, ещё... Все эти обрывки кидаю в банку и поджигаю спичку. Тепло. И даже ветер мне не мешает. Кидаю зажжёную спичку туда же. Горит. Красиво горит. Покрывается чёрной корочкой и превращается в пепел. Я тяжело вздыхаю и просто смотрю на всё это, сдерживая рвущиеся всхлипы. Хватит уже. Я не такая сопля. Да, тяжело. Да, такое чувство, будто из меня вырвали что-то важное. Нужное. Но я должен переступить через это. Не видеть бы ещё его рожу в школе каждый день, было бы проще... И он стоит всё время такой одинокий и тихий, и... Плевать мне должно быть. А мне не плевать. И я дебил полный. Потому что не могу я, блять, без него. Вот и всё.

* * *

Winner — Empty

Моё отражение в зеркале такое пустое – Нам надо сделать перерыв. Или вообще прекратить. Пиздец. Другого слова в моей голове просто нет. И ни одного внятного объяснения. Почему? Потому что. Я не какая-то девочка с трассы, которой можно вот так вот помыкать. А слёзы сами уже катятся. И дыра где-то в груди появляется. И почему я этому не удивлён? А я-то ещё, как идиот, будущее нам строил. Мы ведь с первого класса вместе и вот, даже встречаться начали. А оно вот как оказалось. Ненадолго. – Поматросил и бросил, так, что ли? Пока ты мне нормально всё не объяснишь, хер отсюда уйдёшь. А сам стою и реву уже, блять. Позорище-то какое. Но внутренности все от его ледяного взгляда переворачиваются. А он молчит, сука. Молчит и изводит меня. – Хули ты молчишь? Я тебе надоел? Так вот я не вещь, чтобы просто так меня выкидывать. Нашёл другого? Другую? Так скажи мне в лицо об этом, давай! – Хватит орать на меня! Он никогда не повышал на меня голос. Я вообще всего пару раз в жизни слышал, как он кричит. Дёргаюсь неосознанно и дрожать начинаю. Как бы он меня не растоптал сейчас, мне страшно его терять. Я не был к этому готов. Всё же было нормально... – Юнги... Я подхожу к нему. Он стоит ко мне спиной и дышит тяжело. Кладу руку ему на плечо и, не встречая сопротивления, обнимаю его. Запах свежей древесины немного успокаивает меня, но я продолжаю тихо плакать ему в куртку. Он не двигается. – Я всё ещё твой друг, Юнги. Что-то случилось? Я сам заметил, что в последнее время он ходил сам не свой, но списывал это на усталость. Он становился всё дальше и дальше, но я упрямо был рядом. Потому что без него ни одного своего дня не вижу. – Всё сложно, Чимин. Я просто прошу тебя оставить меня в покое. Да не могу я так. Сжимаю его сильнее, и мой плач усиливается. Плевать уже. Пусть думает, что хочет. – Это из-за меня? – Нет, Чимин, я... Да блять. Мне просто нужно побыть одному какое-то время, и... Не знаю, смогу ли я после быть с тобой снова. Но проблема не в тебе. Это только мои проблемы. – Но если я могу помочь тебе или просто быть рядом? Не как парень, как друг... – Нет, Чимин. Я не хочу никого видеть. Я не хочу причинять тебе боль, поэтому...бросаю тебя. И никто у меня не появился, потому что- Неважно. Ты теряешь время со мной. Я верю, что ты найдёшь того, кто... – Но я не хочу, Юнги! Если ты хоть что-то ко мне чувствуешь, то... Скажи, что случилось. Я же вижу, что что-то тревожит тебя. Или я был простым звуком? – Нет, нет... Господи, я не могу сказать тебе, Чимин. Если тебе так будет проще, я больше ничего к тебе не чувствую. Оставь меня. Просто уходи. Он дёргает плечами, сбрасывая мои руки, а я медленно умираю внутри себя. Ничего не чувствовал. Пожалел? Решил попробовать? Забыть кого-то? Да какая разница. Он использовал меня. Просто поиграл со мной, моими чувствами, а теперь по какой-то невнятной причине бросает меня. – Ненавижу тебя! Не хочу больше оставаться здесь. Не могу больше на него смотреть. На этого человека, который забрал моё сердце, а потом безжалостно растоптал. Как же больно. Он даже не оборачивается, не пытается меня остановить. Но он ясно дал понять, что я больше ему не нужен. Идиот. Я такой идиот. И как я должен ходить в школу и чувствовать себя невидимкой, потому что он смотрит сквозь меня и больше не ждёт меня после уроков. Я хочу снова быть рядом, но не могу. Вижу, но не могу прикоснуться. Лучше бы я больше никогда его не видел. Так было бы легче. Но мне тяжело. А внутри совсем пусто.

* * *

BlackPink — Stay

Останься со мной, Ты до сих пор меня не любишь? Спрыгиваю с оконной рамы и продолжаю путь. Но далеко уйти не успеваю, прежде чем слышу какой-то шум из заброшки. Прислушиваюсь и слышу, как кто-то перекидывает мебель. Какие-то воры ненужной мебели, что ли? Мне делать всё равно нечего, а так хоть от надоедливых мыслей избавлюсь. Решаю проверить. Надеюсь, по лицу кулаком не получу. Залезаю через окно в разрушенный домишко и иду на звук. Перед последним поворотом вижу летящую картонку, что громко ударяется об стену и падает рядом с моими ногами. Заглядываю в комнату и каменею. Юнги. Он раскидывает стулья по углам и матерится себе под нос. Когда его взгляд натыкается на меня, то он нервно закусывает губу, но ничего не говорит и снова отворачивается. Ведёт себя, как обиженная баба, хотя это я должен обижаться. Ну и хуй с ним, хочет молчать? Хорошо, помолчим. Он достаёт откуда-то канистру с бензином и просто льёт его по всему периметру комнаты, заливая мне кроссовки. Я язык от такого проглатываю. Зачем ему бензин? Зачем он вообще припёрся чуть ли не ночью на заброшку? Что вообще, чёрт подери, происходит?! Он шикает и с размаху бросает зажигалку в стену. Не работает, видимо. Снова бегло смотрит на меня и отворачивается. Я каменными руками достаю коробок спичек из своего кармана и поджигаю одну. Он резко поворачивает голову и втягивает воздух. Мы разговариваем глазами, и я всё понимаю. Вижу боль в его глазах, усталость, сожаление... И тот же блеск, что и всегда. И вновь солёные слёзы обжигают мне лицо. Мой лучший друг... Хотел покончить с собой. А я не понял этого. Не догадался. Должен был. Но и он, идиота кусок, просто прогнал меня этими сказками про чувства. А я поверил. Потому что я всегда ему верил. И теперь выбор лишь за мной. Бросить спичку или нет?

* * *

Michael Jackson — Fall Again

Я хочу влюбиться в тебя снова Мой голос срывается, и я уверен, горло будет болеть, потому что оно у меня такое. Но мне хорошо. Так нереально хорошо, что темно перед глазами, и звёздочки пляшут. Больно, правда, тоже невыносимо. Но он не даёт мне думать об этом, целуя мочку моего уха, что проносит ещё одну волну приятной дрожи. Мне тяжело дышать, и язык путается, когда я пытаюсь что-нибудь сказать. На утро мне будет стыдно и перед ним, и перед его родителями, и перед его котом, и перед комнатой, и перед несчастной кроватью, которая тресётся от его напора. У меня короткие ногти, и только поэтому его спина вообще жива. А я ведь пришёл уроки делать. Понимаю, что звучу, как зануда, но у нас завтра, на секундочку, зачёт по физике, а у меня с физикой настолько херово, что хоть на стенку лезь. А ещё он порвал мою любимую рубашку в клеточку, и за это ему тоже влетит, но пока влетает только мне и нехило так, якобы за то, что мои джинсы слишком узкие, и они его отвлекают. Заебись. Джинсы должны быть узкими, и в них очень удобно. Я не собирался в пижамных штанах приходить. Я не против, конечно, того, что сейчас происходит, но можно и по-нежнее чуть-чуть. Я ж завтра встать не смогу. Но кого-то это, похоже, мало волнует. У меня уже спина затекла к хуям, и волосы в глаза лезут, но руки заняты, поэтому приходится терпеть. Из-за своих громких стонов я едва слышу его порыкивания, но и хорошо. Краснеть и так больше некуда, а тут я бы точно поплыл. Он начинает царапать мои запястья, и я выгибаюсь дугой. Сука, что это было. Приятно до жути, но так непривычно. А он хихикать начинает и специально царапает ещё раз. Ради Христа, не надо, иначе я голосовые связки так порву. Я что-то читал про эрогенные зоны, и, кажется, это именно оно. Отлично. Я спать теперь с этой информацией не смогу. Он несёт какой-то бред, но я ни черта не разбираю из-за шума в ушах. Я как будто умер и воскрес, так хорошо и до боли приятно. Не было бы ещё так неудобно на его дебильной кровати, было бы вообще супер. Когда он падает на меня, тяжело дыша, я начинаю пищать, потому что он тяжёлый, а я не хочу превратиться в лепёшку. Он всё же скатывается с меня и ложится рядом, притягивая меня и укладывая себе на грудь. Одеяло можно выкидывать на помойку. Как и простыни. Ой, что его мама скажет, когда увидит...это. – Подняться сможешь? Я отрицательно мычу, ибо я задницы своей не чувствую, не то что ног. – Уже поздно, останешься у меня? – А родители твои? – Они только утром придут. А что, ты смущаешься? – Заткнись. Он смеётся и берёт мою руку, начиная водить ногтем по запястью. Я дёргаю рукой и пытаюсь вырвать её, но он держит крепко. – Перестань, Юнги! Или я... Я... – Возбудишься снова? Знаешь, я не против на второй заход. – Угомони свои гормоны, господи. И вообще. Я уроки так и не сделал. – Какая жалость. Сделаешь утром. – Ага, да. С утра ты снова будешь мне мешать. – Будешь знать, как надевать те джинсы. – К слову, ты порвал мне рубашку! – Я одолжу тебе свою. Это весомая причина заткнуться и наконец утонуть в его руках. И провалиться в такой желанный сон.

* * *

Quest Pistols — Ромео

Подлей бензина, чтоб ярче горело Он медленно подходит и смотрит проникновенно. Ждёт. А я всегда знал ответ. Я всё ещё... Не могу без него. Но мешать ему я тоже не могу. Если он так решил... Значит, это его выбор. Спичка падает в лужу бензина, расжигая пожар. Он ползёт стремительно по всей комнате и лезет на стены, сжигая рваные обои. По бетонному полу катится струя огня, огибая меня сзади. Пути назад нет. И дым начинает подниматься, забивая мне нос. Я едва не вскрикиваю, когда чувствую пальцы на своём подбородке. Мне жарко. И от пылающего пожара, и от пламени, что горит внутри меня. Как я соскучился по нему. Теперь он смотрит на меня...как раньше. С тем же теплом во взгляде и улыбкой на губах. А так много нужно было... – Зачем, Чимин? – Я не могу без тебя. Значит, я пойду с тобой. Просто. Для меня всегда всё было просто. Зачем далеко копать и потрошить душу, когда всё очевидно. Что я... Люблю его. И, кажется, любил всегда. Я впервые вижу слёзы на его лице. Он не выдерживает первым и прижимает к себе, а я утыкаюсь ему в шею, сжимая кулачки на его куртке. Которая, как и всегда, пахнет древесиной. А на мне всё те же джинсы. Так зачем что-то менять? Когда вот так хорошо. Когда вот так нужно. Где-то начинает пиликать пожарная сирена. А мне снова тяжело дышать. Дым повсюду, и я ничего не вижу. Но вижу его глаза. Вижу немой ответ. Вижу мольбу на прощение. А я давно простил. Потому что не мог иначе. В его руках тепло. В его руках моё место. В наших слезах наши чувства. И они взаимны. – Останься со мной. – Ты же знаешь, что всегда.