Часть 1
10 января 2021 г., 01:44
Кейджи ощущает себя в Сансаре. Это все- нереально.
И это внутренний "Я", который шкребется. Который то умоляет его отпустить, то требует. То шепчет, то верещит сильнее Бокуто-сана в комнате страха на прошлой неделе. Затихает ненадолго, а потом снова начинает что-то говорить, постоянно повышая громкость.
Бокуто-сан. И, чёрт, с него же и начались все проблемы. С той самой подачи, когда, увидев прогиб тела, мышцы рук, пресса из-под поднятой футболки, эти ноги в наколенниках. С той подачи на матче, куда Кейджи затащили нарочно. "Ну же, да ты посмотри, он в тройке лучших в стране".
В тройке лучших среди кого- хочется спросить. Но Кейджи просто смотрит. И залипает на это парня. Или уже мужчину?
***
Акааши сидит в кафе с друзьями. Кенма и Куроо захотели выпить вечером чая в компании Бокуто и Акааши. Сам Кейджи сначала отмахивался- домашка, помощь маме, головная боль, и прочее. "Химия? Могу помочь?". "Давай я сам приду к тётушке и сделаю всё, что от тебя требуется?". "У меня в рюкзаке есть таблетки. Голова от игр в последнее время болит". И вот он, Акааши Кейджи, сидит на диване диванчике рядом с Бокуто-саном, смотрит в свою кружку, где плавают чаинки, и думает. Ему думать вообще опасно. Родители говорили, что постоянные мыслительные процессы приводят к головной боли. "Не только к ней", хотелось ответить Акааши. К неуверенности в себе. К глобальным мыслям. К влюблённости. "Боже, да как вообще так получилось?"- появляется у Акааши в голове. В какой-то такой момент детский трепет перед практически супер-героем, местным Всемогущим, перед третьим волейболистом в стране сменилось на это мягкое, трепетно чувство. Желание оградить от плохих мыслей, плохих людей. Желание приободрить и просто почувствовать себя лучше. Желание обнять дольше, чем это делают друзья, и поцеловать. Начать со лба- Бокуто ведь ниже, у Акааши получится. Потом поцеловать эти милые щеки, которые часто краснеет во время и после тренировок. Поцеловать эти губы, которые Бокуто-сан облизывает каждый раз, когда отбивает его мячи. Лизнуть эту шею, которая кажется такой сильной, но в то же время уязвимой частью тела Катаро. Снять эту футболку, она ведь всё равно ничего не скрывает- эти мышцы, это прекрасное тело. Спуститься с шеи к ключицам, обвести языком эти выпирающие косточки, которые он видит каждый раз в раздевалке, когда Котаро остаётся без рубашки и ничего не стесняется- Акааши бы с таким телом тоже ничего не стеснялся. Поцеловать его грудь- не по-женски мягкую, где без труда можно ощутить молочные железы, а твёрдую мужскую грудь из литых мышц, но не менее чувствительную. Обвести языком горошины сосков, дав прочувствовать своё тепло, и тем самым заставив Бокуто хныкать. Спуститься поцелуями на пресс- боже, Акааши видел этот пресс, а один раз ему даже предложили потрогать его. Отказался, правда. Потом честно сожалел. Пройтись дрожащая ладонями по этим кубикам, продавить их пальцами, оставить отметить ногтей- красные-красные. А потом повторить этот путь, но своими губами- уже влажными от того, что они успели проделать. А потом может быть даже взяться за пояс джинс-штанов-шорт (честно, ему не важно), и снять их самыми медленным движениями. Боже, о чем он думает. Это ведь его семпай- глупый парень-третьегодка, у которого в голове только тренировки да бро-Куроо. Парень с переменами настроения, которые всегда нужно контролировать. Это кажется Акааши милым:с виду грозный, Бокуто-сан является очень ранимым человеком. Чужие слова, собственные ошибки, вскользь услышанный комментарий о манере игры- и всё, ничего не остаётся от аса-капитана. Он сжимается, поглощает самого себя в своей скорби, будто чёрная дыра. Эти его глаза- госпади, какого они цвета? В раздевалке, из-за не лучшего света, они кажутся почти-кариеми, такими притягательно тёмными, что веселенькие разговорчики идут в разрез с выражением глаз. На площадке они светлые-светлые, радостные, будто кричат "Ну же, смотрите, мы можем и лучше". Когда Котаро плохо, они тускнеют, будто отображают в себе эту грусть, эту неуверенность, это "Ты правда думаешь, что у меня получится?" "Да"- отвечает ему Кейджи. Практически всегда. "Зайдёшь ко мне после тренировки?", "Принести тебе бутылку воды?", "Попасуешь мне?". Такой взрослый, и одновременно такой ребёнок. Бокуто Котаро может с серьёзным лицом делать пятидесятую подачу за последние пол часа тренировки, что-то себе бурча под нос, и выглядя при этом, как греческий бог. А может с восторгом ребёнка бежать за кошкой, приговаривая "Ну же, киса, иди сюда". У Кейджи даже видеозапись с этого дня есть. Пересматривая её, он всякий раз прикладывает телефон к груди и вздыхает так обреченно-влюбленно, что даже перед самим собой становится стыдно. Бокуто-сан так по-детски смешон, по-юношески глуп и по-взрослому мудр. Отходя от перепадов своего настроения, он надолго задумывается и молчит. Молчит, а в глазах столько слов, будто он говорит быстрее всей команды вместе взятой. И Акааши дорожит каждым таким моментом- когда его капитан закрыт для всех, но открыт только для него. Для одного Акааши- его сеттера-второгодки, лучшего друга и так наивно-влюбленно в него парня.***
-Кейджи!- прикрикивает Бокуто слева от Акааши. Но Акааши не дергается- уже привык к такому. -Да, Бокуто-сан?- размеренно отзывается Кейджи. Кому-то это может показаться неуважиельным- этот его "Я тебя слушаю, но мне не интересно"-тон. Но не для Бокуто. -Мы хотим пойти гулять- бойко отвечает за своего "бро"-Куроо. Акааши переводит свой взгляд на него, но замечает при этом взгляд Кенмы- мягкий, влюблённый, оберегающий. Сам Кейджи тихо молится богам, чтобы его взгляд в сторону Котаро таким не был. Иначе будет неловко. -Тут слишком много людей- практически шепчет Кенма, но все за столом его прекрасно слышат. Кейджи украдкой озирается по стронам- и правда, людей с их прихода стало больше. И всё говорят тихо-тихо, но гул всё равно присутствует в уютной кофейне. -Хорошо- говорит Акааши, и допивает свой чай. Зелёный с мятой, приятно пахнущий и прекрасно успокаивающий скорее душу, чем тело. Кейджи готов, Кейджи сейчас признается.***
- Бокуто-сан,- Акааши останавливает его на выходе из из кафе, когда Куроо и Кенма немного уходят вперёд и о чем-то посмеиваются. Кейджи смотрит на это лукавое лицо Куроо-сана, которое никогда - ну, никогда- ничего хорошего не сулило. Он видит лицо Кенмы- боже, он что, злится? Хотя, вроде нет. Они берутся за руки- такое милое соприкосновение ладоней, а столько чувств. Между ними что-то, кажется, искрит. А потом они просто улыбаются друг другу. Время между ними будто оставаливается. Они- счастливые влюблённые в своём сладком мире взаимных чувств. -Да, Акаши?- отвечает Бокуто. Боже, он когда-нибудь научится произносить его фамилию правильно? Столько времени на это было потрачено, столько недовольных мосек лично им состроено (под аккомпанимент "Ну Агааши" от Бокуто. И всё равно неправильно произносит, балбес), и всё без толку. Ни одного положительного результата после всех этих разъяснений. Но Акааши это даже кажется милым. -Бокуто-сан, Я, кажется, люблю тебя- говорит Акааши. Прямо, не скрывая, обнажая душу. А в голове проносится "Ну вот оно, наконец-то, сейчас всё будет. Никаких одиноких ночей с убивающими его мыслями, никаких взглядов- так по-девственному, украдкой, чтобы не заметил (боже, лучше бы уже заметил). -Акааши- тихо говорит Бокуто. Он смотрит на него с -о боже, это что, жалость? Время для Акааши останавливается. Он стал лучше видеть в темноте- значит, зрачки расширились. Он слышит этот "гиенный" смех Куроо- это его внимание переключается от боли. Он будто видит их- себя и Бокуто- со стороны. Это уже деперсонализация. Голос в голове Кейджи не кричит, нет, он вопит так громко, что, кажется, барабанные перепонки лопаются. И, кажется, сам Кейджи упал, рассыпался прахом прям здесь, напротив Бокуто, который ещё даже рта не успел открыть. Но Кейджи знает, он знает ответ. Поэтому медленно умирает внутри. Хотя, кажется, он уже давно мёртв.
