фреймут

▪︎▪︎▪︎

      Чимин не пожалел о своем решении забежать к Чонгуку в кофейню. После тяжелого рабочего дня сидеть за высокой стойкой, пить горячий какао и пускать его от смеху через нос — самое то. Чон, когда услышал, что у его лучшего и самого верного друга проблемы с делами любовными, принял на себя то самое бремя развлекателя и, несмотря на разгар рабочего дня, веселит его уже второй час. Юнги раздраженно косится на них, вздрагивая от очередной волны заливистого гоготания Чимина: администратор Чон, хоть и платит хорошую зарплату, но тот еще придурок со своим этим Паком. Мин тут работает, посетителей обслуживает, а Чонгук, его супербосс, только и делает, что приходит выпить кофе, покритиковать работу персонала да пофлиртовать с посетителями. И тиктоки.       Точно, еще поснимать тиктоки.       Это шоу начинается тут почти регулярно. Чонгук вопит Чимину причесаться, а сам встает так, чтобы свет от лампы ровно отдавал на лицо, спиной к выходу. Телефон упирает на чашку с логотипом «У Чона», удерживая правильную позицию. И поехали.       Легкую музыку, что играет в небольшом помещении, теперь прерывает точный и битованный звук новой популярной песни. Чонгук двигает бедрами под ритм, флиртует с камерой, подмигивает объективу и, абсолютно точно, представляет себя самым горячим в этом мире.       «Кайф ты поймала, тебе всегда мало. Ты не представляешь, как мне тебя не хватало».       Чимин подтягивается к кадру, удваивая эту бэд-бой энергетику.       «Сильно бьётся сердце, сама не ожидала. Наконец-то твоя совесть тебя наказала».       Кажется, горячими и крутыми себя здесь чувствуют только эти двое. Ну и какой-то симпатичный мужичок за крайним столиком у окна. Он аплодирует им, когда те в очередной раз пытаются записать видео. Чонгук его взгляд на себе замечает и едва заметно смущается чужому вниманию.       — Ты похож на неловкого гея, — подмечает Чимин.       — Хен, я и есть.       Старший закатывает глаза и снова ставит телефон так, чтобы тот упирался об чашку. Попытка двадцать третья. Юнги устало трёт переносицу, медленно поднимает голову, чтобы осмотреть помещение, и сразу же жалеет об этом: его слепит вспышка камер и улыбка радостного и счастливого мужчины с микрофоном в руках — того самого зрителя с крайнего стола. Бариста пытается вытереть слезы с глаз, много моргает, а потом смотрит на Чона, у которого реакция чуть тормозит, и понимает:       — Пиздец.       Потому что у мужчины на свитере вырисовывается красивый бейдж с подписью       «Ким Тэхен.       Ревизор»       Чонгук, кстати, не сразу понимает, что это за сборище в его кафе собралось, откуда резко стольку народу. Он, конечно, еще та звезда, но не так же заваливаться сразу. Стоит только осмотреть образовавшееся перед ним лицо, что уже что-то задорно верещит в микрофон, обращаясь к Юнги, мол: «Здравствуйте. Это программа "Ревизор", мы проверяем кофейни Нью-Йорка на их чистоту и...», — и понять, что это за Чонгуком смерть приперлась — вместо косы она притащила с собой перчатки для проверки наличия пыли и целый мешок доебов.       Чимин, аля настоящий друг, быстро ретируется в закат, оставляя эту тяжкую ношу на самого младшего, салютирует ему и желает удачи.       Окей, нужно придумать план.       Вариант выгнать их всех не прокатит, ведь «У Чона» — чудесное, чистое заведение, тут не может быть никаких проблем. Выпереть их за дверь — испортить репутацию своей крошечной, любимой кофейне. Да и Тэхен стоит такой огромный перед ним, в два раза самого Чона шире. Голову он высоко держит, уверен в себе — хуй выгонишь.       Второй вариант — договориться. Ему нужно словить этого ревизора где-то без людей, всего-то, предложить денег, кофе, чего еще там ему нужно. Перчатки? Десять чистых пар купит, лишь бы Чона, снимающего под русские кринжовые треки, не выкладывали ни в какой эфир. Это же надо было просочиться в кафе, под видом обычного покупателя что-то им там, клоунам, присвистывать да аплодировать. Уверен, Юнги с ним вместе на перчатки сбросится (или с крыши): этому бариста тоже вряд ли популярность нужна.       Чонгук решает так и сделать. Сейчас он натягивает фирменную улыбочку, здоровается со всем гостеприимством и жмет Тэхену руку.       — Здравствуйте. Я администратор сего чуда, Чон Чонгук. Конечно, мы не против! Это такая честь — попасть в эфир. — Он подмигивает, осознавая, что это более на нервный тик смахивает. Нужно всю тяжелую артиллерию в бою применять, но.       Кажется, ее применяет сейчас только Тэхен конкретно, потому что взгляд его теперь становится не таким радостным, когда жмет руку чужую, что в размере меньше гораздо. Голова чуть опускается, глаза превращаются в лисьи, и Чонгук сглатывает: или на него пытаются оказать сексуальное давление — получается хорошо, — или его прямо сейчас лишат единственного бизнеса, а этот взгляд — предупреждение, аля вот вам и молодой Фараон, натанцуешься еще в метро возле своей же коробки.       — Как хорошо, что Вы сегодня оказались здесь. Это целая удача. — Чонгук точно, черт возьми, видит здесь какой-то подвох, что-то нечистое. Тэхен руку жмет дольше, чем нужно бы, а когда все-таки отпускает, Чон радуется прохладе в ладони (или нет). Вообще, пока Тэхен осматривает зал и делает ему кучу комплиментов, младший раздумывает, чем его нужно подкупать. Эти люди с шоу-бизнеса всегда оказываются не такими простыми.        Он может оказаться извращенцем, и что тогда? Чонгуку придется раздвигать его чудесные ласточки перед этим? «Этот» подразумевает под собой идеальное хмурое лицо, когда оценивает интерьер, ведет длинными пальцами в перчатках, проверяя на пыль, и дуется, что ничего не находит — последнее Чонгук точно видит и замечает.       Вот же мудак, еще и ищет, к чему придраться. На самом деле, да, у Тэхена есть подобные мотивы. У них задания по сложности почти одинаковы: Чонгуку нужно впервые попробовать втюхать взятку, а Тэхену впервые найти грязь там, где ее нет. Он осматривает почти каждый угол, снова хмурится, поглядывая на Чонгука (у последнего от такого взгляда в желудке бурлит, сто пудов кофе).       План и необходимость подставить это кафе и его владельца появились очень внезапно. Ким тогда даже не догадывался, что это чудесное, вертящее своей задницей для тиктоков, — босс здесь. Игра началась совершенно внезапно, камеры залетели очень быстро, а играть пришлось по-грязному. Но одно понятно точно: Киму вот так просто оставить босса Чонгука нельзя, нужно найти хоть что-то, чтобы притащиться с проверкой еще раз и встретиться с этим красавчиком. Благо, Чон не совсем взгляды и намёки различает, поэтому едва не трясется, стоя где-то у барной стойки, дожидаясь, пока ревизор свою работу сделает.       — Сами оформляли тут все?       Чонгук слышит вопрос и нервно теребит пустую чашку, стучит по ней, а хотел бы по чужому лицу.       — Наш бариста — лучший художник. Эти рисунки, вон там! — Взглядом на стену напротив окон и цветочной рассады указывает, а Тэхен подходит ближе к показанному месту. Куча людей с камерами бегают за ним, точно щенята. — Мы покрывали лаком, так что на посетителей не сыпется, — пытается оправдаться, Юнги в осуждении выгибает бровь.       — Лак так химичен. — Возвращает взгляд на Чонгука, теперь на него с осуждением смотрят целых две пары глаз. — Не страшно, что у кого-то может быть аллергия или еще что-то? А если бы я! — пальцем ведет по рисунку. — Не переносил запах лака, м?       — Мистер Ким, он давно высох, там нет запаха. — Чонгук сразу жалеет, что пытается объясняться, потому что Тэхен смотрит так, будто он сказал такую глупость! Будто он узнал его страшную тайну! Будто...       — Разве? А я чувствую его. Может, у вас еще и тот самый ковид, дорогой?       Он что, издевается? Пандемия прошла ещё пять лет назад, маски люди могут не надевать, спирт всегда под рукой. Чонгук хмурится, хочет возмутиться, но звонкий смех Кима его перерывает, а внутри снова бурлит желудок (тупой кофе!).

▪︎▪︎▪︎

      Тэхен проходит в туалет для посетителей только с одним оператором и двумя парами перчаток. Чонгук думает, что это его шанс. Он не может больше ждать, поэтому пропихивается в маленькое помещение, где на него сразу переводят огромную камеру, а он по привычке и великой ошибке юности машет рукой в объектив, следом показывая два пальца в знаке «пис». Молодой оператор хихикает, а Чонгук просит его выйти совсем на минуточку, а то тут разговор личный.       — Чон, я вас хотел позвать как раз. У вас здесь под унитазом пыли набралось столь-       — Ким Тэхен.       Они теперь одни, это замечает и старший — смотрит снизу на Чонгука непонимающе, оглядываясь в поисках оператора.       — Мы можем поговорить? — Это звучит так, будто он собирается ему в любви признаваться, а не взятку пытаться дать.       Тэхен тоже, кажется, подхватывает это, в лице меняется, точно как тогда, пожимая Чонову руку. Он поднимается с кафеля, выгибая бровь и подходя ближе.       «Меня изнасилуют», — думает Чонгук.       «Я его изнасилую», — думает Тэхен.       — О чем поговорить? Прямо во время съёмок? — Иронично выгибает бровь, упираясь спиной на умывальник и стягивая перчатки с рук.       — Это обязательно вставлять в эфир? — Он не может определиться: ему нужно сейчас быть настойчивым и опасным, чтобы Тэхен поник от его ауры, или милым и смиренным, аля «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста». Он мысли свои эти и озвучивает, когда Тэхен машет ему головой отрицательно.       — Да почему?!       Чонгука становится жаль, ведь Ким и правда придирался ко всему подряд, пока Чонгук ходил по помещению, жевал на нервах губы и ждал вердикта. Да тут даже кофе самый вкусный, что только пробовал их стафф. И босс самый симпатичный из всех, что только видел Тэхен. У первого глаза почти слезятся, он же на полном серьезе ему стал кучу перчаток предлагать, кофе бесплатный, картины Юнги снять.       — Чонгук, почему ты не хочешь видеть себя в эфире?       — Да я! — он возмущается и почти верещит. — Ты видел меня там вообще? Я похож на додика.       Тэхен думает, что Чонгук самый милый додик из всех додиков.       — На кролика? — переспрашивает, забавляясь с новой волны возмущения и обиды. Чонгук хочет сказать что-то обидное, накричать, ударить, но только открывает рот, как рыба, и замолкает.       — Иди ты.

▪︎▪︎▪︎

      Сердце старшего выходит с берегов, а план провален по причине: Ким Тэхен — мудак. По поникшему лицу Чона Юнги понимает, что сделка не удалась. Он вздыхает гулко и хлопает парня по плечу. Он, хоть и работает на него, всего лишь подопечный, но в эфире они вдвоем — два неудачника.       — Босс, вы хорошо постарались.       — Юнги, ищи себе новую работу.       Тэхен выходит из уборной под взгляды собравшихся теперь зрителей-посетителей. Ему сейчас по программе нужно еще раз заказать кофе, выпить, оценить вкус и выдать вердикт.       Он заказывает у стойки какой-то раф с кучей добавок, буравит обеспокоенным взглядом грустного Чона, что ложкой водит по застывшей кофейной гуще в своей чашке. Ким понимает, что его максимум — выдать золотую грамоту-рекомендацию. Эфир отменить он не сможет, у него этого права нет, это не он решает.       Он, якобы неудачно, поддевает своим локтем чужой, ловит на себе вопросительный взгляд и пытается поддерживающе улыбнуться, в ответ на что получает фак и хмурое лицо.       Ким Тэхен влюблен.

▪︎▪︎▪︎

      Прошла неделя с того момента, как в кафе у Чонгука красуется золотая табличка с жирной подписью «Ревизор рекомендует». Ким больше о себе знать не давал, а Чонгук, если быть честным, почему-то расстроился. Ему, вообще-то, показалось, что между ними проскочила искра и все такое. А на деле этот селебрити уже засветил Чона в рекламе перед вечерней премьерой.       «Сегодня мы проверим всеми нами любимую кофейню "У Чона", пообщаемся с персоналом и испробуем самый вкусный кофе в городе! Готовы? Тогда пошли».       Чонгук нервно открывает колу, не сводит глаз с экрана телевизора.       Там рассказывают про то, как ревизор под видом посетителя проник в кафе и успел узреть концерт босса и его приятеля.       — Твою мать.       Потом показывают проверку зала, хмурого Юнги, уборную и-       Тэхен смотрит на грустного Чонгука так, будто сейчас прожжет в нем дыру, выжидает, чтобы словить его взгляд. Это продолжается минуты три, пока Чонгук дует губы и тупит лицом прямо в чашку. Это что еще такое. Фотошоп.       А потом награждение, две пары удивленных глаз устремляются на веселого Тэхена. Он вручает грамоту бариста и становится рядом с Чонгуком на общую фотографию — так близко, что младший инстинктивно жмется к нему ближе, как к источнику защиты и тепла, и почти умирает, когда на своей талии ладонь чужую чувствует.       После этого, уже дома, Чонгук обнаружил у себя в кармане листочек с номером и с кричащей подписью «позвони мне!», но закинул его куда-то подальше, решив, что его обида и гордость останутся при себе до последнего. Или до этого эфира.       Он отпивает колу и щурится, пытаясь распознать эмоции Кима. Тот на вид серьёзен и уверен в себе, но теперь это не выглядит так. Потому что еще полчаса назад, на прошлых кадрах, там мелькала обеспокоенность и тревога. Волновался, значит? Чонгук победно хмыкает.       — Алло?       В ответ тишина. Видимо, ждет продолжения предложения.       — Ты сказал позвонить и я...       — Чонгук? Ты смотрел эфир? — звучит как утверждение. Он, кажется, даже не удивлён звонку.       — Точно.       — И как тебе?       — Я точно додик.       Тэхен смеется снова так же звонко и громко. Чонгук, наверное, скучал. Он тоже подается этому смеху, закрывая глаза и потирая переносицу, а потом давится колой, что та через нос начинает течь, ведь Тэхен перестает смеяться и задает серьезно снова утверждением.       — Пойдем на свидание?