Слишком по вкусу близнецам (18+)

      Тэхена из полиции сразу отправили в больницу для того, чтобы исключить любую угрозу здоровью и снять побои, а братья тем временем направились домой. Они молчали, не решаясь заговаривать друг с другом, так как в головах до сих пор стояло предостережение Тэ, усаживающегося в медицинскую машину:       — Если я приеду, и хоть на одном из вас увижу синяк — вы меня больше никогда не увидите, ясно?       Ни Гук, ни Ян не понимали сложившейся между ними ситуации, но предполагать было еще страшнее. Они успели искупаться, поговорить с дедом по видеосвязи и подремать, как колокольчик над входной дверью звякнул.       Тэхен уже в другой, светлой и мягкой одежде, спокойно вошёл в офис и закрыл за собой дверь, развернув табличку «открыто» наоборот. В его руках был огромный пакет с продуктами, и спортивная небольшая сумка. Сгрузив их на маленький диван в холле, он нервно взъерошил волосы, не решаясь что-либо делать далее, и, вдруг, замер.       Сильные руки нежно опустились на его талию, медленно поднимаясь по атласной ткани вверх до груди, а мягкие губы прижались к немного поврежденной шее сзади. Поцелуи были настолько лёгкими, что скорее даровали облегчение, чем причиняли боль.       Тэхен, стараясь держать себя в руках и не сползти на пол от слабости, развернулся и столкнулся с какой-то всепоглощающей нежностью в глазах напротив. Тэ обнял мужчину, зарываясь в светлые шёлковые пряди, а затем взглянул на второго детектива, нерешительно замершего у входа в комнату. Тэхен поманил его к себе, а затем так же нежно обнял.       — Я… — в голове вертелось столько слов, начиная от благодарностей, и заканчивая невразумительными признаниями в какой-то иррациональной привязанности, возникшей между ними так внезапно.       Гук прервал поток его слов поцелуем, сразу глубоким и требовательным, а к шее сзади снова прижались нежные губы мягкими касаниями. Тэхен почувствовал, что словно дымится между двух тел. Руки повсюду, запахи такие сладкие, звуки такие страстные — вздохи, поцелуи, сдавленные, тихие стоны. Уже ничего не нужно было объяснять: ни благодарить, ни признаваться.       — Как же меня раздражает, что этот урод видел тебя таким разным, а мы нет… Например, стонущим? — мягкая ладонь легла на полувозбужденный бугорок в атласных штанах.       Тэхен громко простонал в поцелуй, чувствуя, как истома под умелой рукой превращается в болезненное возбуждение, и подался назад, упираясь мягкими половинками в слишком очевидное желание Яна. Он приоткрыл глаза и встретился с глубоким, словно озеро взглядом напротив.       Гук разглядывал мужчину, которого целовал, всё это время и не мог никак понять, как Тэхен может быть таким мужественным и одновременно так мягко изгибаться, так нежно обнимать, так сладко подставлять губы под поцелуй. Его, словно нарисованное компьютерной графикой лицо, так великолепно искажалось от возбуждения, длинные ресницы дрожали, а нос мило морщился у переносицы.       Тэхен не помнил, как они добрались до кровати, не понимал, в чьей они комнате, чувствуя, как бесконечные поцелуи кружат голову.       Нежные руки оглаживали его уже голый торс, раз, за разом задевая соски и делая эту пытку просто невыносимой. Он так часто раньше развлекался с собой, однако только с этими людьми понял, как можно дрожать лишь от касаний по коже. Он не понимал, сколько длилась эта пытка, лёжа на горячей груди Гука и с восторгом чувствуя внушительные мышцы под лопатками. Он был снова зажат между двумя телами, но теперь уже его бедра абсолютно безвольно лежали вдоль чужих, а голени и щиколотки тонули в белоснежных простынях. Ткань брюк болезненно давила на член, создавая даже более возбуждающие ощущения.       Ян, словно чувствуя желание партнёра, медленно стянул атлас вниз, и Тэ скользнул ягодицами прямо по внушительному возбуждению сзади, с наслаждением впитывая глухой стон над ухом. Сильные руки на бедрах и талии сжали смуглую кожу до боли.       — Сними, — Тэхён едва простонал слово, как блондин вопросительно изогнул бровь (что еще нужно было снять с обнажённого человека?). — Рубашку свою, и остальное… Ах!       Зрелище, как Ян быстро, но горячо и страстно стягивает рубашку через голову, а затем, практически без рук, скидывает брюки на пол, для человека сквозь ягодицы которого двигается другой сочащийся предэякулятом член, задевающий его пульсирующий анус — что-то на уровне пытки.       На Яна, как и на его брата можно было смотреть вечно: на изумительную фигуру, тонкую талию, широкие плечи, красивые, словно у Аполлона мышцы, на мощные бёдра, но наверное всё это перекрывал его взгляд, наполненный тёмным всепоглощающим желанием. Блондин медленно сполз вниз, прогибаясь в талии, и всё это время не отрывая от Тэ тяжёлого взгляда. Не разрывая зрительный контакт мужчина, медленно вобрал своими блядскими губами член Тэхена.       «Такого бы никто не выдержал» — мелькнуло на задворках слабеющего сознания Тэ, он низко и глухо простонал, а затем снова и снова, всякий раз как блондинистая голова насаживалась на него. Тэхен отпустил шею Гука, которую, перекинув руку, держал рядом, не позволяя прекратить поцелуй, и зарылся в мягкие светлые пряди, задавая более медленный темп.       — Дааа, детка, боже, — Тэ никогда ещё так развязно не стонал, чувствуя всей длиной тёплые стенки этого невъебического рта и умелый язык, оборачивающийся вокруг твёрдого ствола. Он физически не мог отвести взгляд от тёмных глаз, рассматривающих его снизу, чуть прижмуривающихся каждый раз, когда член доставал до глотки.        Тэхен едва сдерживался, чтобы не подаваться бедрами вперёд, и не начать грубо трахать этот волшебный рот, к тому же его крепко удерживала сзади еще одна пара крепких рук, не давая соскочить уже влажным половинкам с члена.       — Ты позволишь, ах!.. Мне потом… — Тэ едва не задохнулся и откинул голову на плечо Гука.       — Конечно позволю, малыш… — Ян выпустил член изо рта и снова поцеловал в губы, так развязно и грязно, что слюна потекла по подбородкам, — А сейчас мы должны попробовать кое-что другое, да?       Тэхен кивнул и развернулся к Гуку, толкая того на спину, а затем сел на его бёдра. Он мягко улёгся на мощное тело, прижимаясь пахом к чужому возбуждению, и сладко поцеловал, медленно поступательно двигаясь и создавая трение членами.       Борьба языками длилась совсем недолго, и Тэ стал медленно спускаться ниже, поцелуями и языком выводя на светлой коже влажные хаотичные рисунки.       Татуировки на шее, ключицы, грудь, соски. Тэ то всасывал коричневую горошину, то облизывал языком, затем другую, руками оглаживая всё, до чего мог дотянуться. А Гук… он задыхался, хватал ртом воздух, оттягивая пальцами мягкие кудри любовника. Ему казалось нереальным то, что первый в его жизни мужчина делает с ним, то какие разряды тока это всё пускает по телу, они заставляли ноги дрожать, а сердце разбиваться.       Тэ всё ниже и ниже спускался к рвано вздымающимся рёбрам, по изящным кубикам к пупку и ниже. Чон Гук, кажется, лишился рассудка на миг, чувствуя мягкие губы на головке измученного органа.       — Какая умничка, да, вот так, втягивай свои щёчки, малыш, — Ян поражался, чему могут люди научиться по книжкам. Тэ осторожничал, однако уверено и плавно набирал длину и темп, давая себе привыкнуть к настоящему члену.       «Больше эту чёртову резину ко рту близко не поднесу» — проскочила шальная мысль у Тэ. Член Гука был таким твёрдым, почти горячим, заманчиво пах мускусом и солью, даже на вкус он был приятным, словно свежезаваренный мятный чай. Все эти соблазнительные ощущения напрочь перебивались звуками, что издавал его обладатель — звонкими и такими грубыми стонами, что напряжение у всех в комнате увеличивалось в геометрической прогрессии.       — Вот как мы бы выглядели со стороны, — Ян с удовольствием разглядывал двух мужчин, с чувством надрачивая себе, но долго ему роль наблюдателя не прельщала. Детектив перебрался через ноги Тэ и заставил того их подобрать, прогнувшись в спине и выставляя округлые половинки вверх.       — Как ты, имея такую изящную фигуру, можешь обладать такой сочной задницей, а, хён? Кстати, ты же готовился к нашей встрече?       Бутылочка со смазкой материализовалась, словно из воздуха, и Ян, немного разогрев жидкость, разлил её по пальцам, одним из которых, мягкими движениями стал растирать напряженное колечко ануса их малыша. Однако всё оказалось гораздо проще, чем он рассчитывал, и, Ян, закусив губу, с удовольствием представил, как Тэ растягивал сам себя, думая о близнецах.       Палец легко скользнул внутрь, и Тэхен слегка простонал, поведя задницей навстречу, при этом всё еще измываясь над членом его брата. Затем второй, третий, Тэ был растянут неплохо, но, всё же, немного недостаточно для члена. Пальцы толкнулись еще несколько раз на пробу, и наконец-то нашли нужный угол, попав по комочку простаты. Смуглую спину тряхнуло, а Тэ едва не подавился уже полностью скрывающимся в его рту стволом.       — Прости, малыш…       — Хватит пиздеть! — Гук почти прорычал, — Я не выдержу таким макаром долго! — он оттянул светлые волосы рукой и снова насадил на свой орган.       Тэхен перехватил основание члена мужчины и, оторвавшись от своего «леденца», хрипло приказал:       — Кончишь тогда, когда Я тебе разрешу.       Такого Ян уже точно выдержать не смог, скользнув своим уже болезненным возбуждением внутрь. Он уже знал под каким углом нужно вбиваться, поэтому сосредоточился на осторожности, хотя это и было самым сложным сейчас, когда орган сдавили тугие гладкие стеночки, так приветливо расступающиеся перед ним.       Он растягивал Тэ постепенно, каждый раз входя всё глубже и глубже, каждый раз с наслаждением проходясь по простате. Он не хотел причинить и капли боли этому человеку, только чистое наслаждение, и, судя по поменявшимся в тональности громким стонам, приглушённым лишь членом во рту, ему это удавалось.       Тэ стал задыхаться, поэтому выпустил обременение изо рта, всё еще продолжая надрачивать Гуку рукой.       — Быстрее, — тон безапелляционный, и это так заводило Яна, что он не смел ослушаться.       Шлепки ускорились, а стоны перестали быть ритмичными, Тэхен почти умирал от наслаждения, раскатывающемуся по телу каждый раз, когда Ян задевал нервы внутри. Слегка успокоившийся после сладкой экзекуции Гук, поменял положение, чуть приподняв хёна, и впился мягким поцелуем в губы Тэ. Этот контраст нежности и страсти сводил Тэхёна с ума. Он обнял Гука за шею, словно найдя в нём опору. С каждым проникновением ему хотелось закрыть глаза, но он заставлял себя смотреть в лицо детектива.       — Я так… вас… — он уткнулся лбом в тату на правом предплечье Гука. — Ян, ах… я хочу…       Блондин усмехнулся и ускорился, почти доведя себя до экстаза. Как не понять, что хочет этот малыш, когда он так откровенен и открыт, так развязно стонет почти на пике. Ян вышел из податливого тела и парой движений руки довёл себя до сладкой разрядки, слушая загнанное дыхание Тэ под собой. Семя блондина разлилась по смуглой коже.       Тэ сразу откинулся на спину, не в силах больше даже стоять на коленях, и развёл ноги перед Гуком.       — Давай Гуки, хочешь попробовать, как во мне узко?       Гук мягко провёл по длинным стройным ногам к самой талии, и закинул изящные голени на свои предплечья, не отрывая взгляд от их малыша. Тэхён был не просто потрясающим. Сейчас, лёжа в белоснежных ворохах ткани, с раскиданными ореолом волосами и полуприкрытыми, пьяными от удовольствия глазами, он был клеймом, что отпечатается в сердце еще очень надолго.       Удобно расположившись между ног мужчины, Гук стал медленно входить. От удовольствия он глухо простонал и зажмурил глаза, наблюдая на внутренней стороне век фейерверки. Войдя до самого основания, детектив остановился, приходя в себя, а затем стал двигаться, и это было потрясающе… узко, потрясающе… нежно, потрясающе… горячо.       — Меняй углы, и ты…       — Ах! — Тэ инстинктивно сжал член внутри нежными стенками, снова ощущая разливающееся от простаты удовольствие, — Да!.. Так! Так, боги!.. Да!.. Еще…       От криков, срывающихся с таких невинных уст, у Гука сорвало крышу окончательно. Он сразу набрал быстрый темп. Детектив всегда любил именно жёсткий секс, а теперь, когда видел под собой распятое карамельное тело Тэхена, видел, как тот извивался и выгибался от его вдалбливающегося члена, видел его искаженное от удовольствия лицо, закушенные опухшие от бесконечных поцелуев губы, мужчину напрочь сорвало с тормозов.       — Гуки, прошу, заставь меня кончить, не прикасаясь к себе! — Тэ хныкал, он уже даже не мог говорить нормально, только цеплялся длинными пальцами за простыни, ища опоры, — А еще… я хочу видеть… ах!.. как кончает человек… поменявший ориентацию … боже, Гуки, еще!.. из-за меня…       Его голос, и эти слова были последней каплей, Гук почти зарычал и, войдя до основания, кончил, складывая Тэ почти пополам.       Тэхен окончательно потерял ощущение реальности, когда его изнутри залило огнём, от одного лишь осознания произошедшего он достиг ярчайшего оргазма за всю жизнь. Его снесло волной экстаза, разлившегося от низа живота и до самых кончиков ногтей, всё внутри полыхало, а сердце ломило почти физическим ощущением чего-то запредельно тёплого. Как связан выплескивающий сперму дрожащий член и сердце, Тэхен не предполагал, однако понимал, что даже если его сейчас переедет поезд, он не жалеет ни о чем. Ему казалось, что мышцы сладко сводит даже на ладонях.       Он распахнул глаза и протянул руки к Яну, с вожделением, наблюдающему рядом за развернувшейся картиной, и тот сразу откликнулся, нежно прикоснувшись к дрожащим губам Тэ. Кровать прогнулась рядом, и Тэ потянулся за поцелуем к Гуки.       Они лежали рядом и отчетливо понимали, что крупно и крупно попали. Каждый из них.

Бонус.       Колокольчик над входной дверью звякнул в последний раз, и детектив Чон Гук торжественно перевернул табличку «открыто» наоборот.       — Сегодня была целая толпа клиентов, некоторым даже пришлось отказать! Поверить не могу, что мы так популярны, — он прошествовал к брату и рухнул рядом, откидываясь на грядушку дивана.       — Мы и раньше отказывали, — Ян сидел вальяжно, закинув ноги на стол, и перелистывал свою записную книжку, выстраивая рабочие планы на тот объем, что резко на них свалился.       — Но не по десять раз в день!       Гук говорил раздосадованно, однако в голосе сквозила плохо прикрытая гордость.       — Чего вы так вопите здесь?       Тэхен показался в проеме совершенно очаровательным ангелом, несмотря на клетчатую коричневую пижаму, темные вихры кудрей и тяжёлую оправу роговых очков, что за собой скрывали заспанные припухшие глаза. Самые красивые и соблазнительные в мире для близнецов, однако такие сладкие и сонные сейчас.       Тэхен всего неделю как вернулся из Японии, где наконец-то закончил свой наикрутейший, по мнению самого популярного научного журнала в мире Popular Science, проект. И теперь всё никак не мог выровнять свой режим дня, засыпая в обнимку с любимыми мужчинами далеко за полночь, и просыпаясь к концу рабочего дня.        Baby bear, как его последнее время называли братья, из-за внезапно появившегося пристрастия к мёду, прошлёпал к близнецам, и рухнул на них, устраивая голову на груди Гука, а заднюю точку на коленях Яна. Гук заагукал и, обняв их малыша, сделал вид, что кормит хёна из бутылочки, за что справедливо получил тычок в бок.       Немного повозившись, вся троица, наконец, уютно устроилась на уже пару лет как купленном Тэхеном специально для большой семьи диване, хаотично обнявшись, и наслаждаясь прохладой сентябрьского вечера.       — Ты с этим цветом волос такой милый, что я не могу спокойно смотреть, — Ян нежно гладил шелковистые волосы, а, оставив на них нежный поцелуй, вдруг озабочено произнес, — Буду теперь постоянно смотреть на тебя БЕСПОКОЙНО. Я всё боюсь, что тебя кто-нибудь куда-нибудь утащит такого привлекательного!       Гук заржал с интонации брата.       — Ну вы вроде тоже не девки красные, найдете! Вы же детективы, как никак… — Тэ почти мурчал от поглаживаний и целомудренных поцелуев на волосах, щеках, плечах.       Недолгую уютную паузу снова прервал Тэхен.       — Я так сильно люблю вас…       Фраза за прошедшие годы так часто повторялась в их доме, так часто, но всё еще была робкой, трепетной и одновременно мощной, словно цунами, сметающее пол прибрежного мегаполиса.       — Мы тоже любим тебя, — Ян поморщился от ломоты в сердце, и спрятал лицо в изгибе шеи хёна. — Мы так сильно любим тебя, — Гук снова поцеловал родное плечо.