Заказ...

Снега холодней, Серебрит мои седины Зимняя луна. — Дзёсё       Зима белой пеленой укрыла деревню синоби. Снег ровным слоем лег на всё вокруг, а иней красивыми узорами расписывал окна домов.       Беззаботные дети перекидывались друг в друга снежками, а родители наблюдали за ними с порогов, ожидая пока они доиграют и прибегут к очагу за порцией теплого чая.       Только кицунэ было не до веселья. Кадзу уже несколько дней не возвращался с заказа. Бывало, что он задерживался на день-два, но чтоб на пять и без вестей — никогда.       Страшные мысли преследовали Мэй за последние дни очень часто. Но она старалась меньше думать о таком раскладе событий.       Лишь дни коротала в доме мужчины, попивая чай или танцуя с подаренным синоби веером. Наслаждалась атмосферой тепла и уюта, исходящей от стен столь родного помещения.       Этот день был один из таких. Он был холоднее прошлых, так что пришлось укутаться в тёплый плед, который лежал на кровати и греться возле очага.       Быстрые шаги и голоса на улице привлекли ее внимание. В одном тонком кимоно гейша выскочила на порог, проверить, что случилось.       Еле идущий Кадзу, придерживал раненый бок, опирался на плечо Сатоши, а сзади плелись Чонган, Хонг, Такао и Азуми. — Что случилось? — Его на обратном пути ранили. — холодно ответил дзёнин, — Удивлены, что он в сознании до деревни дошёл.       Даже в обычно невозмутимых глазах Такао читался страх за близкого друга.       Синоби аккуратно уложили мужчину на кровать, а старец попросил всех выйти из комнаты.       Мэй сидела как на иголках. Ведь сейчас за этой дверью любимый человек сводит счёты с жизнью. А от каждого больного стона сердце сжималось, отдавая сильной болью в груди. Мельком она посматривала на абсолютно спокойную снаружи куноити. — «Ее выдержке можно позавидовать». — пронеслось в мыслях бывшей майко и продолжила сминать рукава одеяния.       Минуты превращались в часы, а оттуда так и не выходил лекарь. Волна страха за Кадзу накрывала ее с головой, заставляя пальцы неметь, а горячим слезам застывать в глазах.       Из комнаты вышел дедушка Чонган, протирая лоб тыльной стороной руки. — Рана глубокая, заживать долго будет. Идемте, отдыхать ему надо.       Люди потихоньку стали уходить, а Мэй с грустью посматривала на выход. — Можешь остаться. Ему надо мазь наносить, и бинт менять. — по-отцовски улыбнулся лекарь. — Спасибо. — девушка поклонилась ему, выражая благодарность. — Ох лиса… — себе под нос сказал старец и так же покинул дом, оставляя ее в одиночестве.       По наставлениям Чонгана — мазь нужно было наносить утром и вечером, а бинт как только испачкается. Если загноится — звать его.       Время близилось к вечеру, а значит нужно было идти к Кадзу.       Гейша тихо вошла в спальню синоби. Он спокойно спал, иногда что-то бормоча. Села на край кровати и стала рассматривать красивые черты лица. Острые как сталь скулы, идеальный нос. Глазами задержалась на губах, которые так любила целовать.       Как бы сильно не хотелось ей прерывать его сон, пришлось, чтобы обработать ранение.       Рукой нежно провела по чёрным как смоль волосам, переходя на щеку.       Он открыл глаза и совершенно спокойно взглянул на Мэй. Будто знал, что та будет здесь.       Раскрутив баночку, девушка сразу поёжилась и сморщила носик от неприятного запаха трав, из которых была сделана мазь.       Тем временем Кадзу сам снял кимоно и сидел с оголённым торсом, на котором красовался бинт, пропитанный алой жидкостью.       Помогла снять его и невесомо прошлась подушечками пальцев по зашитой, но еще кровоточащей ране. — Не больно? — кицунэ протирала ее ватой, что она становилась тёмно-бордовой. — Нет, красивая. — еще сонным голосом произнес синоби.       Стала наносить мазь. Место ранения неприятно саднило, из-за чего Кадзу издавал резкие вздохи. Но девушка держала его за руку, крепко сжимая её. — Особенная. Со всей заботой наёмному убийце раны обрабатываешь. — он тихо усмехнулся. — Где же ты так? — бывшая майко оборачивала его в чистый бинт, иногда поглаживала увечье. — С заказа шёл, самураи по дороге попались. Много их было, не ожидал.       С марлей было покончено и она хотела уйти, оставив ниндзя отдыхать, а самой заварить для него лечебные травы, которые днём занёс Чонган, но её остановила неширокая ладонь Кадзу. — Останься, пушистая. Расскажи что-нибудь. — обветренные губы мужчины сложились в нежную улыбку. — Что именно? — Что угодно. Под твой голос засыпать легче. — он отодвинулся, освобождая для кицунэ место на кровати.       Она разделась до нагадзюбана и легла рядом. Стала перебирать пальцами его волосы, рассказывая легенды, что когда-то давно услышала в окия от таких же майко или от госпожи Сумико, легенды которой она знала наизусть.       Когда полумесяц ярко освещал ночное небо, отражаясь от замерзшей реки, синоби уснул. Девушка поцеловала его в лоб и легла рядом, прижимаясь к нему, стараясь не причинить боль. — Спокойной ночи, Кадзу.