Разрушь меня (Pull me apart)

— Юра? — что-то новенькое. Неужели и правда прошло так много времени с тех пор, как он видел своего парня в последний раз? — Да, Бека? — голос блондина был напряжен, впрочем, как и остальное его тело, прижатое сейчас к кровати. Отабек заглянул под его футболку, сбившуюся на груди. — Когда ты успел приобрести новые украшения? — В ответ послышалось лишь неразборчивое ворчание Юры, который упорно избегал зрительного контакта. — Мой Юрочка так смущается. Как мило. — Я не… — хотел было запротестовать блондин, но его резко замолк, когда Отабек использовал свои зубы, чтобы легко потянуть за один из шариков на концах штанги. Это заставило его парня вздрогнуть и тихо выругаться, поэтому он повторил свои действия. — Черт, Бека. Усмехнувшись, брюнет снова нырнул под чужую футболку. — С другим будет то же самое? — Взгляд, который он получил, заставил его в очередной раз рассмеяться. — Ну что ж, мне придется проверить это самому, — и он накрыл горячим языком второй сосок, тут же почувствовав, как в его волосы зарылись тонкие пальцы, а сверху послышался тихий стон. — Ты такой чувствительный, Юрочка. — Отъебись, — процедил Плисецкий сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как удовольствие продолжает наполнять его, пока Отабек посасывал и аккуратно покусывал розовую горошину. — Сейчас, — произнес брюнет, спускаясь ниже, покрывая поцелуями впалый живот. Он начал неторопливо снимать одежду с партнера, наслаждаясь каждым участком чужого тела, который открывался его голодному взгляду. — Прекрасный, мой Юра такой прекрасный. — Бека, — простонал блондин, — ты должен раздеться, — он потянул за футболку парня. — Я так скучал. Позволь мне помочь тебе. Наигранно закатив глаза, Отабек скинул с себя одежду и расположился между Юриных ног. — Я тоже скучал по тебе. На внутренней стороне бледных бедер появлялись следы от напористых поцелуев, которые позже сменились укусами — красные и фиолетовые засосы, словно бутоны, расцветали на молочной коже. — Пожалуйста. Одного произнесенного слова хватило, чтобы заставить Отабека широко улыбнуться, даже несмотря на то, что блондин не мог этого видеть. Казах позволил своим действиям сказать всё за него. Разведя худые ноги в стороны и закинув их себе на плечи, он прижался языком к открывшемуся ему розовому отверстию и провел вдоль мокрую полосу. Юра что-то произнес, но Отабек почти ничего не расслышал, так как его голова была зажата между молочных бедер. Он обвел кончиком языка колечко мышц, пока парень под ним не начал насаживаться на него, прося большего. Бека с удовольствием поддался, погружая горячий язык внутрь приглашающе сжимающегося отверстия. Юрины пальцы снова зарылись в темные волосы, слегка потягивая в те моменты, когда ему становилось слишком хорошо. Один относительно сильный рывок заставил Отабека отвлечься от своего занятия и поднять удивленный взгляд на блондина. — Я готов. Худые ноги раскинулись в стороны, подчеркивая его слова и привлекая Отабека присоединиться к нему и незабываемо провести время. Протянутый тюбик смазки — будто немое соглашение. Смазав член и заняв место между расставленных ног, брюнет наклонился вниз и прижался к чужим губам, медленно входя в него на всю длину. Ничего не могло сравниться с тем, насколько физически близко к Юре он сейчас находился. Волна наслаждения захлестнула обоих, когда Отабек пару раз толкнулся внутрь партнера, их стоны смешались из-за соединенных в жарком поцелуе губ. Они оторвались друг от друга, тяжело дыша, и казах использовал эту возможность для того, чтобы снова уделить внимание покусыванию Юриных проколотых сосков. Маленькие розовые бусины всегда были очень чувствительными, но, кажется, находящийся в них теперь металл, во много раз усилил эти ощущения. — Б-Бека, с-слишком хорошо, — прерывисто дыша, произнес Юра, упершись в плечи брюнета. Усмехнувшись, Отабек чмокнул того в распахнутые губы. — Сейчас, — обхватив член блондина, он начал плавно водить по нему широкой ладонью, вместе с этим увеличивая ритм своих собственных толчков, входя сильнее и глубже. — Это нечестно, как быстро ты разрушаешь меня, заставляешь разорваться на части. Юра ответил на это еще более громким и надломанным стоном. Их тела снова и снова сливались воедино, пока они преследовали свои оргазмы — словно танец, топливом для которого были нужда, страсть и возбуждение. Отабек достиг пика первым. Наслаждение беспощадно пронеслось сквозь него, и он кончил внутрь своего прекрасного измученного Юры, который тут же выгнулся под ним, бурно кончая. Нехотя, но с чувством исполненного долга, Отабек вышел из все еще дрожащего Плисецкого и перекатился на спину, обвивая блондина руками, и, крепко прижав к себе, поцеловал того в макушку. Юра что-то тихо прошептал, уткнувшись носом в чужую грудь. — Что такое, Юрочка? — Ты не единственный, кого так легко разрушить.