Императрица Ки. Бесконечная река, ведущая к звёздам.

      Уже смеркалось, когда Талтал добрался до дома Эль-Тэмура и нашёл девочку, спрятавшуюся за большим камнем неподалёку от ворот. Нян вздрогнула: меньше всего она ожидала встретить здесь своего господина.       Юноша молча схватил её за руку и утащил на другую улицу. Там он ослабил хватку, и девочке удалось высвободиться.       – Немедленно ступай домой! – приказал Талтал, а затем добавил: – Я всё знаю.       – Если знаете, то не останавливайте меня! Вы должны понять меня, господин!       – Своими действиями ты уничтожишь не Танкиши, а меня с дядей. Так ты отплатишь нам за спасение?!       – Я никогда никого не просила спасать меня! Вы зря заступились за меня тогда и зря теряете время сейчас. Простите, господин, но вам лучше уйти.       – Думаешь, так просто кого-то убить? Тогда убей сначала меня! – с этими словами Талтал выхватил из-за пояса Нян украденный нож и вложил его в её руку. Девочка замерла и уставилась на молодого господина.       – Ты думаешь, Танкиши ходит один и не смотрит по сторонам? Думаешь, что попадёшь в него из лука с первого раза? Тебя схватят раньше, чем ты успеешь что-либо сделать, и что потом, ты дашь им достойный отпор? Поймав тебя, они уничтожат мой клан, ведь это мы тебя спасли.       Талтал говорил совершенно спокойно, но взгляд его карих глаз из-под чуть приподнятых бровей вдруг стал таким тяжёлым, проникающим куда-то в глубины сознания, что девочка выронила свой нож. До этого она не задумывалась, что из-за неё вновь могут пострадать другие люди. Талтал на всякий случай забрал у Нян лук и твёрдым шагом направился домой. Девочка поплелась за ним, из её глаз капали слёзы.       Ночью Нян Ин не удалось заснуть, поэтому она вышла в сад, собрав растрепавшиеся волосы. Сев на землю под персиковым деревом, она устремила взор к бесконечно далёким звёздам, которые успокаивали её израненное сердце своим мягким светом. «Как ты там, мамочка? Было очень больно? Прости меня…» – шептали её губы, а глаза вновь наполнялись слезами.       Вдруг послышался шорох. Нян вскочила с места и увидела силуэт, двигавшийся к ней из темноты. Девочка сначала насторожилась, но затем успокоилась: эти размеренные шаги, твёрдая поступь и высокая худощавая фигура могли принадлежать только одному человеку.       – Молодой господин, – поклонилась Нян Ин.       – Что ты здесь делаешь? – недовольно спросил Талтал. Это было его любимое место для размышлений в саду, и ему пришлось не по душе, что сейчас кто-то может нарушить его одиночество. Однако он продолжал расспрашивать девочку. – Где ты взяла тот лук?       – Я… украла его, – призналась та.       – У кого? Как выглядел тот человек?       – Я не видела его лица, одет он был не богаче местных торговцев с рынка, ничего примечательного. Лук и колчан со стрелами были завёрнуты в ткань и лежали в телеге вместе с другими вещами.       – Что ещё было в телеге?       – Кажется, посуда, горшки… Не уверена, всё было завёрнуто.       «Надеюсь, это был просто путник или торговец», – подумал Талтал, а сам сказал:       – Больше не занимайся такими вещами, иначе тебе придётся оставить этот дом.       – Да, молодой господин, – ответила Нян.       Талтал подошёл к своему любимому дереву и опустился на землю. Позволив Нян сесть, он, немного помолчав, начал:       – Знаешь… Моих родителей тоже убили. Когда-то я жил в приграничной деревне, которая подверглась нападению тюрков. Мне тогда удалось спастись, но мои отец, мать и младший брат погибли.       Нян смотрела на него широко раскрытыми глазами. До этого она думала, что Талтал живёт у своего дяди для обучения в столице, а его родители остались где-нибудь в провинции.       – Хуже всего то, – сказал юноша, – что у матушки и брата была возможность убежать. Они могли скрыться в лесу и выжить, но мама побежала в дом, чтоб разбудить меня и взять с собой. Ей удалось спрятать меня, поэтому я до сих пор жив, а она… Тюрки не пожалели ни её, ни моего брата, совсем малыша, – его голос задрожал.       – Сколько вам было лет? – тихо спросила Нян Ин.       – Семь, – ответил Талтал. Поглубже вдохнув ночную прохладу, что неизменно успокаивала его сердце, он продолжил: – Боль, которую испытываешь при потере близких, никогда не угаснет. Единственное, что ты можешь, – это пытаться жить дальше, заполняя пустоту, оставшуюся после их ухода. Я заполнил свой мир книгами, дядя и Субутай не покидают меня, поэтому я не сошёл с ума. Я видел, как ты отчаянно боролась, почему сейчас ты так слаба? Ты должна продолжать идти, а не губить свою жизнь и душу жаждой мести. Найди в себе силы и дерзость, чтоб протянуть руку к звёздам.       Из его глаз, устремлённых в небо, выкатилась слеза. Нян смотрела на юношу и не знала, что сказать. Как люди, страдающие от одной болезни, сочувствуют друг другу, так и каждый из этих двоих сейчас хорошо понимал другого.       Нян вдруг очень захотелось обнять Талтала, и, поддавшись этому внезапному порыву, она крепко прижалась к юноше. На несколько мгновений они стали не служанкой и господином, а просто двумя ранеными душами, нуждавшимися в исцелении... Талтал коснулся руки девочки, из-за чего та будто очнулась и резко отстранилась.       – Простите, господин, – быстро произнесла Нян Ин и стремглав убежала в дом. Талтал какое-то время смотрел ей вслед, а затем продолжил наблюдать за звёздами.