Ночь в мотеле

Стивен не мог перестать восторженно оглядываться вокруг себя, восхищаясь квартирой, которую нашел для него Тони. Апартаменты, мягко говоря, были шикарными, столько свободного места Стив в жизни никогда не видел. Разумеется, половину из него займет мебель, но все равно оставалось ещё масса свободного пространства. Краем уха парень слышал, как Старк договаривался о мебели, которую должны будут привезти завтра. — Стиви, ты завтра сможешь выходной взять? Надо же, хоть что-то у него спрашивает. Роджерс уже было подумал, что Тони все рассчитывает без него решить. В принципе, он был не против, в этом плане Стив был совсем неприхотлив, он и на простом матрасе мог спать, и вообще на полуторной постели вчетвером. Это из недавнего опыта, когда он ночевал у Баки. Джеймс жил шведской семьёй, в которую с удовольствием приняли бы и Роджерса, но так как Стивен был слишком правильным, он быстро и вежливо отказался от этого предложения. Тем более, Тони уже заказывал им большую постель в спальню. Бывший солдат только тихо хихикал в кулак и согласно кивал на все слова Старка, который продолжал заказывать мебель, принявшись уже за кухню. Главой вышеупомянутой шведской семьи была Наташа Романова, по которой Барнс сох с учебки, равно так же, как и пускал по ней слюни Клинт Бартон. Точно так же, как Роджерс был убежден в своей теории о верном партнере, эти двое были убеждены, что Наташа должна быть с одним из них и никак иначе. Их противостояние длилось несколько лет, пару раз Стиву приходилось их разнимать, даже отнимать оружие, когда парни чуть не пристрелили друг друга. Если честно, своей счастливой жизнью они были полностью обязаны своему светловолосому капитану. Стив с Наташей были близкими друзьями, и она благоразумно прислушалась к его словам, потому и дала парням шанс — обоим одновременно. Вообще-то Стив имел в виду совсем другое, когда призывал подругу опомниться, но лучше какой-то результат, чем если бы эти двое просто поубивали друг друга. Вот так они и живут с тех пор. И воспитывают Наташиного ребенка от ее командировочного романа. Все, что они знают об этом романе — что этот парень адвокат, и каждый месяц присылает денег, так что живут они весело, в прямом и переносном смысле этого слова. И вообще, Роджерс никогда не думал, что Бартон сможет так замечательно ладить с детьми. Он любил карапуза как родного и больше всего возился с ним. Хотя это могло быть и из-за того, что Клинт был единственным безработным в этой чудной семье, но с малышом он все равно хорошо ладил. — Так, отлично, завтра привезут и соберут всю нужную мебель и технику. Если понадобится что-то еще, ты мне только скажи, хорошо, Стиви? — Тони тихо мурлыкал ему в шею, аккуратно кусая её, ласкал пресс парня, очень мягким и довольным взглядом смотрел на Роджерса, всем своим видом показывая, что хочет, чтобы его похвалили за все старания. — Да, конечно, — парень улыбнулся, обняв руки, Старка на себе, — Блин, даже не верится, что по телефону можно так быстро решить квартирный вопрос. Ты просто волшебник какой-то, Тони. Спасибо тебе большое, даже не знаю, что бы я делал без тебя. Стив говорил искренне, он действительно не знал, где бы жил. Теснить друзей не хотелось, им и так места на четверых не хватало, хотя он и был уверен, что они бы не выгнали его на улицу. Был, конечно, ещё один человек, у которого бы… Ладно, было много людей, у которых бы Роджерс мог переночевать, но проблема была в том, что эти люди просто так бы не отстали, Стив правда не понимал, что в нем находили. — Для тебя кто угодно, малыш, — Тони довольно хихикнул, потянувшись за поцелуем, и недовольно промычал, когда понял, что его обломали. — А эта комната? Ты сюда не заказал мебель, почему? — и вообще, пожарный отстранился от него, что миллиардера крайне возмутило и заставило сверлить взглядом в широкой спине Роджерса огромную дырку, пытаясь понять, почему какая-то пустая комната ему важнее Старка. Пустая комната? А, да, точно. — Я думал, там будет твоя мастерская. Ну, поставишь тут нормальный мольберт, освещение устроим хорошее, ты же любишь рисовать. Да и здесь самый лучший вид из окна, — равнодушно из-за того, что все ещё дулся, Тони передернул плечами, — Я думал, ты оценишь. Старк намеренно говорил так лениво и небрежно, чтобы у Роджерса проснулось чувство вины. За время общения с ним гений успел нащупать его слабые места и практически разработать идеальную комбинацию своего поведения, чтобы манипулировать Стивом. Сейчас, правда, эффекта не ощущалось, что не могло не раздражать. Врёт, Стив вообще не мог раздражать. Эти глаза, которые смотрели на него с искренней любовью и благодарностью, улыбка, в которой читалось, как Роджерс тронут, что Тони придавал его вкусам и увлечениям такое внимание, ценил и заботился. Стив просто не мог подобрать слов, чтобы выразить, что он думал обо всем этом. Мужчина не мог оставаться равнодушным, поэтому быстро забыл и слабо, чрезвычайно тепло улыбнулся, почесав свою бородку. — Мог бы просто сказать, что чувствуешь ко мне. — Мог бы, — солдат согласно кивнул и бережно сжал руки своего любовника, открыто, растроганно смотря на него. Улыбнувшись, Стив поцеловал тыльные стороны ладоней Тони, — И хотел, просто мой словарный запас оказался слишком скупым, чтобы выразить все, что внутри меня. — Роджерс, только не говори, что ты любишь читать тупые бабские книги, я разочаруюсь в тебе, а я этого не хочу, — Старк тихо рассмеялся, любуясь, как парень целует его руки, — Их даже Пэппер не переносит, а ты… — Я читаю только классику, — с тихим смехом поспешил успокоить мужчину блондин, — Современных авторов только на слух знаю. Этого мне уже хватает, чтобы в книжном проходить мимо. — Фух, — филантроп мягко хихикнул, показушно стерев со лба воображаемый пот, — Гора с плеч. — Рад стараться, не хочу, чтобы ты волновался по поводу каких-то пустяков, когда мы вместе, Тони, — наклонившись, Стив томно и желанно поцеловал своего мужчину, не отстраняясь от него до тех пор, пока тот сам не оторвал его, сильно дернув волосы на макушке. — Терпи, ковбой, сюда сейчас приедут мастера делать отделочные работы, нам пора в номер. Роджерс искренне любил и сам заводился, когда видел этих чертиков в глазах Старка. Где-то процентов сорок это означало, что он сорвётся в машине, процентов пятнадцать — что в лифте, плюс-минус, если им попадутся на глаза соседи или экономка. Остаток процентов утверждал, что они все-таки выдержат до номера, а вот что будет там — одному Прародителю этих чертят в шаловливых глазах известно. До номера Тони все-таки дотерпел, извел, завел, довел бедного Роджерса как только мог своими похотливыми шуточками и намеками, да и просто прямыми и провоцирующими просьбами, так что сейчас Старк спал, как младенец, крепким сном. Стив ещё желал, чтобы он был спокойный, но мужчина ему уже рассказывал, что кошмары — это его нормальные сны. Ему всегда хотелось разбудить Тони и успокоить, вернуть в реальность. Иногда, Роджерс не выдерживал, так и делал, за что получал подушкой по голове и пинок, после чего у него отбирали одеяло и приползали для сна в обнимку только под утро, когда одному Старку становилось холодно. Тони делал это спросонья, а не со зла, из-за того, что ещё был в объятиях кошмара, немного вымотанный и безумно желающий сна, а тут его будят. Стив не обижался, первые ночи был в шоке и непонимании, но никогда не обижался. Да и как можно обижаться на эту бородатую, тихо сопящую гусеницу в одеяле, которое по идее они должны были делить? Но если Стив пытался отобрать одеяло, гусеница отзывалась недовольным мычанием и пыталась его укусить. Роджерс бы укрывался пледом, но Тони держал его стальной хваткой, так что парню оставалось только лежать рядышком и заботливо прижимать его к себе. Сейчас Стив уже не решался трогать Тони, хотя всегда с трудом сдерживался, когда он болезненно хмурился и покрывался испаринами. Расспрашивать его о снах тоже было бессмысленно. Парня либо затыкали, либо посылали, иногда далеко и надолго, иногда просто за завтраком, все зависело от настроения проснувшегося. Неудивительно, что взрослый и состоявшийся мужчина не хотел рассказывать о своих страхах и слабостях. Сдержанно выдохнув, Стив поправил подушку под собой и послушно отдал Тони большую часть одеяла, приобняв его свободной рукой. Старк быстро пояснил грех беспокойного сна за собой, не забыв тактично добавить, что именно поэтому он редко спит с женой, да и вообще, если это случается, они просто спят. Засыпают в одежде, говорят о работе и близнецах, ведут себя, как супругам и положено, за исключением половой жизни. Для парня это было странно и дико. Он был просто не в состоянии понять, как так можно. У богатых, конечно, свои причуды, и у них были дети, но… У Роджерса просто это не укладывалось в голове, и это пожирало его изнутри. Он старался не грузиться этим, да и Наташа, его персональный психолог, всегда помогала советами. Ещё бы, она ведь была главной в семье с двумя взрослыми и нормальными мужиками. Сложно было назвать Барнса и Бартона тряпками, но по сравнению с Романовой, когда она становилась серьезной, любой покажется слабаком. Но даже она не смогла дать верного совета, предложив только два варианта развития событий. Первый — Роджерс должен забить на свою мораль и жить с Тони весело и припеваючи, правда, в статусе вечного любовника, из-за чего пребывать в подвешенном и неудовлетворенном внутреннем состоянии, что грозило его замкнутостью и отчуждением. А у Стива только несколько лет назад более-менее прошло ощущение внутреннего одиночества. Второй же…

***

— Срать на любовь, Стив. Бросай его, и с твоей моралью ничего не случится. Да, ты будешь несчастным однолюбом всю жизнь, что тоже, кстати, грозит тебе замкнутостью, но не одиночеством точно, потому что мы тебя не оставим. Правда, мальчики?  — Да! Наташа никогда не занималась дома уборкой, по ее убеждению, убираться и готовить должны только мужчины, потому что у них это выходит лучше, чем у женщин. Загадочная русская знаменитая душа, ее понимал только Барнс, Стив же с Клинтом оставались в недоумении относительно многих поступков и идей Романовой. — И не закатывай глаза, красавчик, ты можешь думать хоть сотню раз, что они подкаблучники, но это их выбор. Слышишь меня? Они знали, на что шли, как и то, что я их не держу. А тебя, как мне кажется, пытаются привязать. Я говорю то, что думаю, смотря на факты, а факт в том, что ты практически полностью зависишь от него. Он еще и настаивает, чтобы ты ушел с работы. Разве это не эффект поводка, который плавно укорачивают? Стив, ты — самый добропорядочный парень, которого я только знаю, и я всегда думала, что тебе суждено влюбиться в какую-нибудь говнючку. В итоге же вышел говнюк. — Он любит меня. — Говнюки тоже могут любить, они же люди, глупенький, — девушка тихо рассмеялась, заботливо прижала светлую голову к себе и коснулась губами его макушки, — У него хороший одеколон, ты насквозь пропах им. — Почему ты говоришь такие плохие вещи о нем? — Потому что ты наивен в любовных делах, а я нет. И сколько бы ты людей ни спас, ни убил, сколько бы раз тебя не назвали героем Америки, ты все равно будешь наивным, пока сам не настрадаешься. Поменьше читай классики, красавчик, в книгах всегда все слишком красиво описано, а на практике… — Наташа рассмеялась в его макушку. — Блин, тебе даже не скажешь, что все козлы и подонки, потому что обижать не хочется. — Ты меня запутала окончательно, Нат. Девушка прикрыла глаза, что-то прошептав на русском, из-за чего Барнс остановился, прервав мытье пола, и внимательно посмотрел на Наташу. Он был единственным, кто понимал русский в этой квартире. — Ты слишком правильный. Ты просто не способен вести игру в любовников, надолго тебя не хватит. Наташа не хотела пугать парня, просто говорила, что думала и как видела ситуацию. Она не сомневалась, что мужчина действительно любит Роджерса и на многое готов ради него — содержать Стива, оберегать, холить и лелеять. Тому, правда, это не особо нужно было, он всегда относился к числу людей, которые верили, что с милым рай и в шалаше, он был даже готов построить этот шалаш. Для Роджерса главное были чувства, искренность и честность. И вот с последними пунктами у его любовника явно были проблемы, хоть сейчас пожарный был готов закрывать на это глаза, всячески отрицая и оспаривая. Именно поэтому Роджерс упрямо хмурился, уверенным горящим взглядом смотря в зелёные глаза дочери русских эмигрантов. — Хватит. Я люблю его и готов на все ради него, как и он ради меня. Вот увидишь, он разведется, ему просто нужно время, он все-таки публичный и уважаемый человек. Романова снова заговорила на русском, на что Барнс ей согласно кивнул, домыл полы и поспешил помочь Клинту с ужином. — Дай Бог, Стив, дай Бог, чтобы твоя наивность оправдалась.

***

Роджерс тяжело выдохнул, откинул голову назад и посмотрел в потолок их гостиничного номера, заботливо прижав Старка к себе. Глаза немного болели. Ещё бы, рисовать в полумраке трудно, увидел бы это Тони, тут же наорал на него. Порой Стиву казалось, что он отчитывает его так же, как и своих сыновей. Забавно. Парень жалел, что прокрутил эти слова Романовой в голове. Ему не нравилось, что внутри все сжималось из-за них, а в голове то и дело всплывали неоднозначные намеки Старка, что ему и работать теперь не нужно, ведь его и так обеспечат всем, чем угодно. А работа пожарным — это вообще опасно, мало ли что может случиться. Стив пытался донести до Тони, что ему хотелось быть полезным обществу, хотелось помогать и спасать людей, чтобы никто не страдал, дети не становились сиротами, как он сам. Но спорить со Старком было бессмысленно. А ссориться он сам не хотел, поэтому всегда старался замять эту беседу. Стив помотал головой, чтобы прогнать все ненужные мысли, и отложил альбом в сторону, ложась обратно рядом с Тони. — У нас же все будет хорошо, да? — он еле слышно прошептал Старку, который был уже во власти своих кошмаров, болезненно хмурился и пытался отдышаться. Роджерс лишь тихо выдохнул, заботливо прижал мужчину к себе и успокаивающе провел пальцами по его спине. Странно, но Тони успокаивал тихий шепот песен AC/DC и Black Sabbath, и это было единственное эффективное средство, которым мог воспользоваться Стив.