Стеклянные колокольчики

Летом того года мы позволили себе безгранично большие желания. Держась за руки, стали лодкой, плывя через печальные реки. Однажды ты сказал, что мы не расстанемся. Что будем вместе вечно. Kris Wu — Time Boils the Rain (时间煮雨)

      Они неспеша шли в сторону Яшмового леса. Ярко светило солнце, журчала рядом узкая и неглубокая река, приятно шелестела трава с опавшей на неё листвой немногочисленных деревьев. Казалось, что плохая погода обходила стороной Ли Юэ, давая жителям насладиться последними теплыми днями перед обещанным сезоном дождей.       Тарталья смотрел себе под ноги, боясь случайно наступить на совершенно спокойных хорьков и лисиц, и вдыхал полной грудью чарующий воздух и легкий запах чая от своего спутника.       Чжун Ли шел ровным шагом, смотрел куда-то вперед, прищурив раскосые глаза. Он словно был одним целым с природой, пока Тарталья рядом смотрелся чужеземцем, случайно зашедшим не туда — слишком напряженный, грубый. Чжун Ли иногда прикрывал веки, подставлял лицо навстречу теплому ветру, который легко трепетал чужие волосы, а иногда выставлял руку в сторону, смотрел как садится янтарная бабочка, цепко хватаясь лапками за фалангу, и улыбался краешком губ.       — Здесь хорошо, не правда ли?       Голос у спутника оказался хриплым и низким из-за долгого молчания (а они молчали всю дорогу длиной в добрых полтора часа). Тарталья вздрогнул, поймав себя на мысли, что уже не смотрит на ноги, а не может отвести глаз от очередной бабочки, усевшейся теперь на костяшке большого пальца.       — Ох, думаю, вы правы. По правде говоря, это первый раз когда я покидаю территорию самого города.       — Были так заняты делами Фатуи?       — Скорее балду гонял, — махнул рукой Тарталья, наконец отводя взгляд куда-то в сторону.       — Что, простите?       — Это поговорка из Снежной, — Тарталья встал рядом и склонился к бабочке. Та, явно испугавшись чужих глаз на близком расстоянии, встрепенулась и улетела, оставляя после себя золотой шлейф пыльцы. — Она значит «ничего не делать». Возможно мое пояснение звучит ужасно, но зато легко понять.       Чжун Ли пах мелиссой, лимоном, женьшенем и еще кучей других составляющих для чая. Оказавшись так близко, Тарталья мог почувствовать весь спектр запахов, веером раскрывшийся в дали от города, полный других — посторонних, ароматов.       — Что-то не так?       — От Вас вкусно пахнет чаем, — ляпнул Тарталья быстрее, чем успел сообразить, что вырвалось из его рта. Он мучительно покраснел ушами, быстро отвел глаза и снова пошел вперед, обгоняя спутника.       Как же так? Он — предвестник Фатуи, приближенный к Царице, холодный, неприступный, опасный и еще миллион устрашающих слов. Он с легкостью мог пустить стрелу из лука в сердце кому угодно, даже сейчас ему нужно было просто развернуться, быстрым движением выхватить оружие — и спутнику самому нужна будет помощь его ритуального агенства. А все что он может сейчас — идти, чувствовать жар в щеках, в ушах и дикое желание прыгнуть в реку рядом.       Они познакомились с Чжун Ли совершенно случайно. Тот тоже пришел зачем-то в порт, пока Тарталья занимался любимым делом: провожал взглядом корабли и жителей, пришедших купить шелковицу, кор ляпис или еще какие-то местные диковинки. Они столкнулись на лестнице, где пытались разойтись, но уходили в одинаковые стороны и никак не хотели давать друг другу прохода. Чжун Ли, сложив руки за спиной, лишь вежливо кивнул, отошел еще более левее, чем делал до этого, и галантно провел рукой по воздуху, давая проход. Тарталья ответил легким поклоном, который в Ли Юэ расценивался и за «спасибо», и за «здравствуйте», и за «всего доброго», и за любые извининения.       Тарталья почему-то долго сидел в ту ночь в комнате над Банком и смотрел на бесконечную водную гладь. Вспоминал легкое послевкусие запахов чая, почему-то до сих пор ощущаемые на языке после встречи. А после они сталкивались еще несколько раз, пока однажды Чжун Ли не пригласил его на ужин, который ему пришлось оплатить, потому что у нового знакомого не было с собой кошелька.       И эта прогулка тоже была неожиданной. Письма от Царицы и Синьоры стопкой лежали на столе в комнате, косые взгляды членов их маленькой миссии стали постоянными и открытыми, а он идет сейчас в сторону высоченных гор, слушая журчание воды и тихий шорох травы и чувствуя как приятно печет солнце.        — Ох, чаем, — Чжун Ли выдохнул это вместе с ветром, подхватившим и унесшимих звуки куда-то в другую сторону, поэтому для Тартальи это прозвучало как шепот. — Вы уже присутствовали на чайной церемонии в чайном домике?        — Пока не довелось, но, судя по всему, вы любитель такого рода вещей.       Они подошли к каменной лестнице, ведущей куда-то в небеса. Горы были настолько высоки, что Тарталья даже слегка испугался, но увидев как легко поднимается Чжун Ли, заторопился следом.        — Я люблю чай, да и сама церемония приносит много удовлетворения. Пока ты завариваешь листья можно о многом подумать, а пить вкусный напиток и смотреть на водную гладь или даже город всегда приятно. Надеюсь, вы сможете попасть на обучение к Ши Мэй. Она действительно мастер своего дела.       Дальше они шли в молчании. Чем выше они поднимались, тем больше Тарталья чувствовал желание сесть на ступеньки и отдохнуть. Они шли слишком долго, а вот Чжун Ли не подавал признаков усталости от слова совсем. Шел уверенной походкой, сложив руки за спиной, уже не пытаясь ловить бабочек (конечно, кто будет летать на такой высоте), но его словно действительно не волновало, что земли почти не видно.        — Не волнуйтесь, — словно почувствовав чужую усталость, заговорил Чжун Ли, — мы уже почти добрались. Поверьте, этот вид стоит затраченных усилий.       И он не соврал.       Заходило солнце, освещая пурпурными и оранжевыми закатными лучами облака, делая их похожими на сладкую вату, красиво переливались острые шпили гор, покрытые различными кристаллами и минералами. Все вокруг словно замерло, наслаждаясь закатом. Странно, а Тарталья и не заметил как быстро пролетел день, вроде же пару часов назад он обедал холодной лапшой в небольшом ресторанчике, а уже сейчас сидит на другом конце Ли Юэ и провожает последние лучи солнца глазами.        — Мне нравится это место, — вдруг совершенно тихо произнес Чжун Ли. Он сидел рядом на лавочке, их плечи касались друг друга, и Тарталье становилось безумно жарко от этого прикосновения, словно он сидит около печи в Снежной, а не на высокой горе на ветру. — Здесь никто не потревожит, тихо и безумно красиво. Видите вон те горы? Поговаривают, что это следы от войны Архонтов, все что осталось с той битвы много лет назад. Думаю, Фатуи и так об этом много знают, я прав? Что же, позвольте тогда рассказать что-то менее известное. Хм…       Тарталья не перебивал, глупо следил за каждым движением рук спутника, замечая длинные пальцы, царапину на фаланге мизинца и ему было чертовски хорошо. Чжун Ли рассказывал множество историй, большинство он действительно знал из рассказов перед поездкой от Царицы и докладов, но вот местные легенды он явно не мог услышать где-то еще.        — Вы знаете почему стеклянные колокольчики покинули город и растут только на скалах и горах? Дело в том, что есть легенда, что жители города выгнали их, потому что те слишком громко звенели в ночной тиши, будили животных и детей, а они просто звенели на ветру, оставляя приятный звон, и ничего не могли с этим поделать. Тогда цветы решили, что не будут мешать, и ушли в горы, где и живут до нынешних времен. Если закрыть глаза и прислушаться, то можно услышать легкий звон — это они напоминают, что жизнь продолжается.       Закрыв глаза, Тарталья слышал как глухо бухает сердце, звенит в голове от усталости, но он услышал, скорее даже почувстововал легкий перезвон.        — Я слышу… Удивительно.        — Конечно, слышите, иначе бы я подумал, что вы глухой. Кто знает, возможно, когда-нибудь, эти удивительные растения вернутся домой.       Солнце давно скрылось за горизонтом, пряча свои лучи и давая возможность луне разыграться во всю мощь. Она сегодня была полной. Чжун Ли сидел рядом уже молча, а Тарталья едва сдерживался чтобы не закрыть глаза и не задремать, потому что ему впервые за огромный промежуток времени спокойно, уютно и хорошо. Нет страха, что в любой момент пожалует Синьора и ему влетит по первое число, что он сам упадет лицом в грязь перед своими подопечными.       Рядом с Чжун Ли почему-то хотелось быть собой, смотреть на мир широко открыв глаза, не думая о работе и неудачах. Хотелось рассказать о всех созвездиях, что он знал, показывая каждую яркую точку на темном небосклоне точно также как Чжун Ли рассказывал о дневном Ли Юэ. Хотелось быть человеком, который приехал в Ли Юэ пробовать местную кухню, а не убийцей, чьи руки по локоть в крови.       Тарталья хотел жить.       И это было последнее, что он подумал прежде чем задремал, устроившись на чужом плече. Чжун Ли лишь улыбнулся, скосив глаза на спутника и посмотрел на луну.       А в воздухе тихо звенели стеклянные колокольчики.