Рождество в Малфой-мэноре

Драко потянулся, выравниваясь в кресле, и прислушался. В доме было тихо. Слишком тихо. А это значило, что его неугомонный напарник опять что-то затевал. Или уже натворил. Они вернулись с очередного задания только под утро, завалившись спать кучей, прямо в одежде, на кровати Драко. Вернее, Драко рухнул на свою постель, лишь сбросив мантию и ботинки и тут же вырубаясь от усталости, а "кучу" организовал Гарри, так же частично раздевшись и бесцеремонно падая на кровать Драко рядом, закидывая на партнёра руку и ногу и сонно сгребая того в охапку. Очередная операция прошла успешно, все злоумышленники, за которыми Поттер и Малфой следили последние три месяца, были устранены, а дело закрыто в рекордные сроки и раньше запланированного времени, за два дня до Рождества. Поэтому бравые агенты комиссариата ввалились в фамильную усадьбу до восхода солнца и с чистой совестью отсыпались до обеда. Затем Драко, устало ворча, что Поттер на него плохо влияет, если он сам повалился на чистые простыни, не переодевшись в пижаму, отправился откисать в горячей ванне — ему ещё предстояло оформлять отчёт для командора о проведённом деле. Гарри, быстро обмывшись в своей спальне, соседней с комнатой Драко, куда-то тут же исчез. И сейчас, по прошествии почти трёх часов, от него не было ни слуху ни духу. Зная своего неусидчивого любовника, Драко понял, что сейчас что-то точно произойдёт. Словно в доказательство его мыслей, в то же мгновение в коридоре раздались треск ломающегося дерева и громкое ругательство. Малфой снитчем метнулся к двери кабинета и распахнул её. И тут же попятился назад, так как в дверь ворвалась огромная мохнатая и колючая ветка, наполняя хвойным ароматом всю комнату. — Фините инкантатем! — раздался испуганный голос домового эльфа, и зелёный валежник замер, частично загораживая собою проход. — Что это? — сдержанно вопросил Драко, аккуратно огибая колючую ветку и выглядывая в коридор. А затем закатил глаза и прислонился к дверной раме, снимая с носа лёгкие очки и устало потирая переносицу. В длину всего холла растянулась огромная ель, растопырив пушистые лапы во все стороны и заполонив собою почти всё пространство. У обрубленного основания дерева, лежащего на каменном полу, копошился Дерри, а в противоположном конце, почти скрытый веером веток, мельтешил Поттер, размахивая волшебной палочкой. — Мы ёлку принесли... — округлив глаза, смущённо улыбнулся Гарри. — Только она раньше времени вернулась обратно к своему первоначальному размеру... — Поттер, стоять — не двигаться. Пока ещё чего не выкинул. Дерри, а ты как дал себя в это втянуть? — холодно поинтересовался Малфой. — Мастер Гарри предложил покатать меня в лесу... — шаркнув ножкой, опустил голову эльф. — И я наконец-то переборол свой страх... Простите, хозяин. — Ты влез на спину волку? — удивлённо произнёс Драко. — Ну что ж, это многое объясняет... Выброс адреналина, вот он тебя и уговорил... Поттер? Какого лешего? Гарри тоже виновато опустил голову, выглядывая из-под длинной чёлки, отросшей за последнее время. — Просто завтра Рождество... А я уже очень давно хотел настоящего праздника, с ёлкой и семьёй... Ты же знаешь, у меня последнее празднование с живыми людьми было бог знает когда... — сконфуженно пояснил он. Малфой обречённо вздохнул, поднимая голову и упираясь макушкой в деревянный косяк двери. Поттер редко страдал "синдромом Оливера Твиста", как называл это сам Драко, и то, что Гарри такое говорил, означало, что он действительно сильно этого желал. Ох, Мерлин... — Что здесь происходит? — приятный мужской голос, в котором явно пробивались нотки смеха, вывел присутствующих из оцепенения. В другом конце коридора стояли Люциус и Нарцисса, стряхивая с выходных мантий капельки воды от начавшегося на улице мелкого дождика. — Отец, Гарри притащил ёлку, — опять вздохнул Драко, плавным движением руки указывая на огромное дерево, занимавшее весь проход, которое не заметил бы только слепой. — Это была... — Это была прекрасная идея, — вдруг прервал его извинения Люциус, рассматривая выглядывающего из-за колючек Поттера, уставившегося на старшего Малфоя в ответ большими щенячьими глазами. — Вы просто не представляете, как мне не хватало семейного уютного праздника дома, все годы, проведённые в Азкабане... Против такой артиллерии Драко уже точно устоять не мог. — Давайте установим её в малой гостиной, — улыбаясь и складывая ладошки, попросила Нарцисса. — Правда, у нас совершенно нечем её украшать... — Давайте вначале уберём её из коридора, — мягко предложил Люциус. — Дерри? Эльф взмахнул руками, что-то бормоча, и зелёный монстр уменьшился в считанные минуты. Отлевитировав дерево в комнату на этом же этаже, Дерри призвал большую кадку и наполнил её песком. Затем ствол ели установили, с помощью магии, конечно, в эту кадку, в углу гостиной, около камина. И только потом ей вернули первоначальный размер, укрепляя и фиксируя хвойное дерево в глиняном горшке. Приятный запах расползся по помещению, буквально опьяняя своей свежестью. — Ужин будет подан через час, — поклонился Дерри и с лёгким хлопком исчез. — Гарри, милый, не хочешь помочь мне с организацией ёлочных украшений? — улыбаясь, спросила Нарцисса. Поттер расцвёл как мальчишка, которому наконец-то подарили собаку, и быстро закивал. Они удалились из комнаты, а Драко и Люциус оглянулись по сторонам. — Как работа? — поинтересовался старший Малфой, скидывая мантию и вешая её на спинку стула, и, расстегнув манжеты рубашки, принялся закатывать рукава. — Выматывает. Но зато держит в тонусе, — хмыкнул Драко, вторя действием своего отца, так же оголяя до локтя накачанные руки. Он только недавно закончил свою физическую спец-подготовку в комиссариате и сейчас начал "приходить в форму" — тело развилось, руки и ноги налились мышцами, выросла выносливость. Однако этого до сих пор было недостаточно, и новоявленный агент быстро уставал на заданиях. И ему ещё очень далеко было до Гарри; верный напарник и тут не оставил его одного и решил пройти с ним всю подготовку по новой, наращивая ещё больше мышечную массу во всевозможных местах, хотя, казалось, это было уже недостижимо. За счёт этого, а так же постоянного хорошего питания в Малфой-мэноре, Поттер раздался в плечах и груди, а его торс стал просто каменным. А ещё у него вновь начался "брачный период", и хотя сейчас у него уже была пара — гормоны дикого зверя всё равно бушевали. Он каждый день занимался по несколько часов спортом, а потом, обернувшись волком, ещё гонял некоторое время по соседнему лесу. Но силы ещё оставались и никуда не собирались деваться. Чаще всего этому выплеску энергии подвергался Драко — по ночам при любой возможности Гарри прокрадывался в спальню любовника, навешивая на комнату заглушающие чары, и, заключая того в свои железные объятия, вылизывал его полностью, уделяя особое внимание члену и заднице. А потом забирался на бёдра своего хозяина, осёдлывая и полностью насаживаясь на его фаллос, удерживая на коленях весь свой немаленький вес. Драко мужественно терпел происходящее. Во-первых, потому, что до декабря Поттер вёл себя очень корректно, стараясь лишний раз вообще не прикасаться к Малфою, даже когда они оставались наедине. И кидаясь на него, только лишь получив разрешение, иногда по ночам. Во-вторых, Драко понимал, как Гарри в этом нуждался; одно дело, когда у тебя никого нет и ты просто маешься от истомы, и совершенно другое, когда вот он, твой партнёр, тёплый и обворожительно пахнущий, и так хочется прижаться к нему, что аж яйца сводит — а нельзя. И лучше давать ему понемногу отрываться, контролируя и подчиняя, нежели не поощрять вообще или пытаться удержать в узде. И тогда Поттер наверняка сорвётся и взбесится, или же ещё хуже — впадёт в депрессию. Ну, и в-третьих, любовник он был жаркий, секс с ним — сногсшибательным, в прямом смысле этого слова, и на это Драко жаловаться не приходилось. И хотя эти ночные эскапады агента тоже выматывали его, они так же держали его в тонусе, так сказать, закаляя. — Что нового в министерстве? — продолжил Драко, взмахом волшебной палочки освежая воздух в помещении и раскрывая тяжёлые занавеси на окнах. — Окончательно назначили дату суда над Каспином, на конец марта. С одной стороны, это хорошо, чем быстрее с ним разберутся, тем скорее пройдут новые выборы. Заместитель министра магии, Эндрю Кит, конечно же, не желает торопить события, пока что имея власть в своих руках. Но с другой стороны, у нас есть только три месяца для того, чтобы Нарцисса сумела проверить всех членов назначенной судейской комиссии и выявить людей Рудольфа, чтобы комиссариат от них поскорее избавился. Это очень мало времени на такое задание, но я, конечно, не сомневаюсь в твоей матери... — Люциус размахивал своей палочкой, раздвигая диваны в стороны комнаты и накладывая очистительные заклинания, устраняя пыль со всей мебели и пола. — Командор Адама уверен, что переворот грянет после суда над бывшим министром. Каспин до сих пор считает, что его оправдают, и сдерживает своих сторонников, — Драко одним заклинанием поджёг все свечи в гостиной и затопил камин, призывая из подвала новые поленья. — Но когда его обвинят в народной измене, он сорвётся и, скорее всего, нас ждёт восстание его приспешников, может, его даже захотят вызволить из заключения... — Скорее всего, — согласился старший Малфой, передвигая волшебством из дальних углов комнаты мягкие диваны и устраивая их друг напротив друга около камина. Ещё один пасс рукой, и на чистом полу между мебелью возник мягкий ворсяной ковёр. И ещё один, идентичный ему, около огромной ёлки. — Я уже предложил командору спрятать Каспина подальше, там, где его не смогут достать... На самом видном месте. — Во дворце? — усмехнулся его сын, представляя, как Джон будет взбешён этим предложением и как это было гениально: запереть мага в самом неприступном месте в Британии. — Конечно же, — хитро улыбнулся Люциус, заканчивая уборку комнаты последними произнесёнными заклинаниями. После ужина все расположились в уже приведённой в полный порядок малой гостиной, прогретой огнём из камина и освещённой толстыми восковыми свечами, что возвышались в высоких напольных подсвечниках и на подставках на камине. Нарцисса и Гарри украшали ёлку; вместо игрушек сверкали тоненькие жемчужные нитки, которые хозяйка поместья размножила волшебством и сейчас развешивала как гирлянды, окутывая хвойное дерево. А Гарри притащил из леса огромные шишки, гроздья желудей и даже какие-то орехи и теперь прикреплял их с помощью магии к зелёным пахучим веткам. Люциус сидел в кресле с номером "Вечернего пророка", а Драко, вооружившись очками для чтения, устроился на диване, сидя полубоком, упираясь спиной на подлокотник и вытянув ноги, заложив лодыжки одна на другую, погружаясь в очередную учёную книгу в твёрдом переплёте. Спустя некоторое время Поттер опустился рядом с ним, отстранённо разглядывая нарядную ель. Задумавшись, он приблизился по сидению к Драко, машинально поднимая мешавшие ему длинные ноги напарника и устраивая их у себя на коленях. Нарцисса молча подошла и накрыла обоих тёплым пледом, а Гарри даже не заметил этого, продолжая пялиться на ёлку невидящим взглядом. Драко опустил книгу и благодарно кивнул матери, а та, улыбнувшись в ответ, подала супругу руку и утянула его из комнаты, приглушая по дороге взмахом волшебной палочки лишний свет. Драко откинул край одеяла, нагнулся к Поттеру и, вцепившись в ворот его рубашки, мягко потянул его на себя, раздвигая ноги и укладывая своего возлюбленного рядом. Опять накрыл пледом, уже обоих. Гарри автоматически втянул носом воздух, вдыхая любимый запах своего хозяина, и зарылся носом под мышку Драко, в шерстяную безрукавку, попутно пропуская под него руки и прижимая к себе. Как бы романтически-волшебно они ни смотрелись, лежавшие так в объятиях друг друга, под тёплым одеялом, но через пару часов Драко не выдержал. Всё тело болело из-за неудобной позиции, шея, наверное, свернулась точно, храпящий Гарри задавил его своим немалым весом, а ещё Малфой хотел, как всегда, почистить зубы перед сном. Поэтому он разбудил своего напарника и отправил в его спальню, сразу прямиком в ванну. А затем со спокойной душой ушёл к себе. Спустя три четверти часа, когда Малфой уже закончил все вечерние процедуры и, облачённый в пижаму, теперь сидел на кровати и расчёсывал гребнем влажные волосы, в дверь его спальни тихонько поскреблись. — Поттер, только не сегодня, у меня сил нет, — простонал Драко. Ответом ему была лишь тишина, а затем только глухой звук лёгкого удара о дверную створку. Судя по всему, Гарри ткнулся в неё головой. И всё. Довольно неожиданно сдержанно для его буйного напарника, особенно в этот период. Мысленно попинав самого себя, Малфой взмахом палочки открыл дверь. Поттер сидел на полу на пороге, лишь в одних мягких штанах, обняв колени и уткнув в них голову. Когда створка отворилась, он поднял на Драко огромные зелёные глаза. Малфой отложил свою палочку и похлопал рукой по передней части бедра. Гарри встал на четвереньки и медленно подобрался к ногам, что свесились с кровати. А затем он поднялся на колени, прильнул к тёплому телу и обвил Драко за талию руками, прижимаясь головой к его животу. — Чего меланхолишь? — спросил тот, наклоняясь к Гарри и приобнимая его за широкие плечи. — У меня так давно ничего этого не было, — тихо произнёс Поттер. — Спасибо тебе за всё... — Это всё из-за тебя, — мягко ответил Драко, поглаживая темноволосую голову. — В мэноре не было рождественской ёлки уже больше восемнадцати лет. Не для кого было. Это тебе спасибо... — Можно, я останусь сегодня с тобой? Просто так, хочу быть рядом. — Ладно, агент. Только веди себя хорошо... — Малфой отодвинулся назад, вглубь постели, увлекая за собой любовника. Гарри тут же устроился под боком, стараясь ничего не отдавить своему партнёру, прижал руки к груди и уткнул холодный нос в плечо Драко. Тот только вздохнул, устраиваясь поудобнее, и накрыл обоих одеялом. Поттер вырубился моментально, тихо посапывая и ещё больше вжимаясь в Малфоя, а сам Драко ещё долго лежал, обняв Гарри, вглядываясь в очертания мебели в тёмной комнате и раздумывая, как же кардинально отличалось это Рождество от предыдущего, и ещё одного, годом ранее. * * * С утра Драко почти проснулся от радостного возгласа "с Рождеством", раздавшегося прямо под ухом. Почти. Но когда с него аккуратно стянули одеяло и пижамные штаны и нежно грызанули за обнажённый зад, проснулся точно. Схватив подушку, он умело заехал ею по голове нападающего грызуна, но тот только рассмеялся и бросился в бегство, спасаясь от праведного гнева хозяина спальни в ванной комнате. Позавтракав, Гарри и Драко, как и всегда, отправились на тренировку, несколько часов занимаясь на свежем воздухе как физическими упражнениями, так и нападающей и отражающей магией. Затем Драко отправился в свою лабораторию, у него созрела идея для одного укрепляющего и поддерживающего тонус зелья. А Гарри, обернувшись, подался в лес, гонять зайцев и растрачивать нескончаемую энергию, сегодня особенно бившую через край. Нарцисса писала поздравительные письма далёким родственникам на далёком континенте, а Люциус изучал утренние газеты и составлял план для своей предвыборной компании. На праздничный ужин Дерри приготовил индейку таких размеров, что Драко поразился, как она вообще влезла в кухонную печь. А ещё для каждого ужинавшего было по бифштексу, зажаренному для каждого в отдельности в определённой степени. Например, кусок говядины Поттера был совершенно красный и кровоточил, как будто его и не жарили вообще. Разделавшись с удовольствием со своей порцией мяса, Гарри занялся птицей и, разложив владельцам поместья по тарелкам выбранные ими кусочки, забрал себе всё остальное. За семь месяцев общих обедов и ужинов Поттер прекратил стесняться, а семейство Малфоев, уже зная его зверский аппетит, заранее разбирало себе желаемое, потому что потом уже ничего не оставалось. "В большой семье клювом не щёлкают", — смеясь, говорил Люциус, а Гарри краснел вплоть до ушей. Кофе и печенье уже ожидали их в малой гостиной, приятно согретой и наполненной мягким светом восковых свечей и ошеломляющим запахом хвои. Гарри и Драко первые вошли в комнату, супруги Малфои задержались в столовой, хихикая и тихо переговариваясь. Разувшись, Поттер сразу завалился с ногами на мягкий диван, устраиваясь на подушках. Драко подошёл, раздвинул его ноги и опустился на диван, разворачиваясь и укладываясь спиной на Гаррину широкую грудь. Призвал "Акцио" тёплый плед, укутывая ноги, свои и партнёра. — Э, Драко? — нервно сглотнул Поттер, робко обхватывая того руками и прижимая к себе. — Сейчас сюда зайдут твои родители... Малфой улыбнулся. С момента, как его напарник обосновался в мэноре, при Люциусе и Нарциссе самое близкое, что у них было, это сидеть рядом за столом, даже не соприкасаясь руками. И это всегда забавляло Драко — когда только Поттер появился в его жизни, он один раз всё-таки прижал Малфоя на глазах у его родителей, пользуясь поводом, что оба аппарировали с портключом. Но с тех пор, как они вернулись домой из магловского Лондона и Гарри поселился в старом поместье, он вёл себя прилично, не позволяя себе ничего лишнего. А вчера, он наверное, так хандрил, что не понял, что произошло. Сегодня же, когда Драко сам нырнул в его объятия, Гарри тут же покраснел до корней волос, но спорить благоразумно не стал. — Думаю, они уже поняли, что у тебя серьёзные намерения, и после столького времени они выдержат шок, узнав, что мы прикасаемся друг к другу... — усмехнулся Драко. Поттер прильнул к его затылку, зарываясь носом в шелковистые волосы и жадно вдыхая мужской запах. — Вот только вылизывать при них меня не надо, — предостерёг его Малфой, растекаясь по крепкому телу за спиной. — Я постараюсь сдержаться, — простонал Гарри, нежно целуя мягкую бледную кожу. — Какой прекрасный подарок... Через какое-то время в комнату действительно вошли Люциус и Нарцисса. Последняя держала в руках два больших свёртка в подарочной упаковке. — Драко, Гарри, это вам! С Рождеством! — улыбнулась она, протягивая сидящим подарки. Поттер растерянно на них уставился, а Драко, выпрямившись на диване, поспешно открыл свой, шелестя бумагой. Внутри оказалась тёплая выходная мантия чёрного цвета, подбитая мехом, с пышным воротником и тесёмками-цепочками. В свёртке Гарри обнаружилась такая же, только чуть побольше размером. — Ну всё, теперь мы точно будем одинаковые, — рассмеялся Драко, вынимая из кармана небольшую коробочку и протягивая её напарнику. Гарри откинул крышку и вынул два идентичных мужских перстня из чёрного родированного серебра с плоской печаткой сверху. Кольца были немного похожи на портключи, что им выдали в Букингемском дворце. И на этих была выгравирована небольшая корона, только более изящная и утончённая. — Напоминание о нашей первой совместной операции, агент, — произнёс Драко, отбирая оба перстня и легко надевая один на безымянный палец Гарри, как когда-то сделал тот сам. Мерлин, как же давно это было, хотя по-настоящему прошло всего лишь чуть больше полугода. — И да, это тоже портключ, в любой момент перенесёт тебя в мэнор, домой... Гарри обескураженно смотрел то на своего партнёра, то на его родителей, растерянно моргая и не понимая до конца суть происходящего и сказанного. Супружеская пара тем временем устроилась на диване напротив, Люциус обнял жену рукой, притягивая её к себе, а та положила ему голову на плечо, попутно сплетаясь пальцами с пальцами второй руки мужа. Драко, не дождавшись, что к Поттеру вернётся рассудок, сам надел себе на палец второе кольцо и опять устроился на его груди, кутаясь в плед. Всё поведение домочадцев поместья было таким интимным и уютным, что Гарри подумал, что сейчас позорно разрыдается от счастья. — А я ничего не приготовил... — устыдился он. — Мне нечего вам подарить... — Гарри, милый, ты уже подарил нам больше, чем смог бы кто-либо, — тихо проговорила Нарцисса. — Ты вернул нам семью, положение в обществе, спокойствие и надёжность. Никакое золото и драгоценности всего мира не смогут этого превзойти... — А ещё ты притащил ёлку... — напомнил Драко, ухмыляясь. Люциус позвал Дерри, и домовой эльф получил подарок, который традиционно выбрал себе сам, до праздников. Только так можно было отблагодарить верного слугу, предоставляя ему право выбора — любой подарок, поднесённый помимо воли эльфа, мог рассматриваться как освобождение того от рабочих обязанностей. А Дерри любил Малфой-мэнор и своих хозяев. Получив новый чугунный котелок, он радостно принялся раскланиваться во все стороны и поспешил ретироваться со своим подарком к себе в комнату. А потом Люциус принялся рассказывать смешные истории из своей молодости и даже детства, Гарри молча обнимал Драко, тот подначивал отца беззлобными шутками, а Нарцисса звонко смеялась над ними обоими. Малая гостиная, казалось, отделилась сейчас от всего мира, превращаясь в отдельную маленькую Вселенную с четырьмя людьми, разделивших её и чувствовавших себя в ней комфортно как физически, так и душевно. И никто из троих Малфоев тактично не замечал блеска в глазах Гарри и иногда даже капающих слёз, которые тот украдкой вытирал об жилетку на плече Драко. * * * — Я, пожалуй, придумал, как я смогу пережить твой активный "брачный период", — произнёс Драко, когда уже ночью они оказались в его спальне, и он наколдовал заглушающие шумы чары. Гарри обернулся и уставился на него недоумённо и смущённо одновременно. — Раздевайся! — властно приказал Малфой. Поттер послушно скинул ботинки и носки и стянул с себя вельветовые штаны, свитер и рубашку, в которых был вечером. — Полностью... — уточнил Драко, и Гарри дрожащими руками стянул с себя последний атрибут одежды, прикрывавшие его возбуждение — тёмные боксеры. Смущённо встал у кровати, прикрываясь руками и опустив глаза. — Инкарцеро! — выкрикнул Драко, и Поттер тут же повалился на постель, скованный невидимыми путами. Малфой знал, что по-настоящему заклятие связывания не удержит всесокрушающего спецагента. Но сейчас это было нужно для ментального повиновения, Гарри понимал, что должен был быть связан, и волшебные верёвки сбрасывать не стал. Вместо этого он тихо зарычал, сцепив зубы. Малфой тем временем скрылся из его вида, а потом вновь возник, но уже в новом обличье. Его ноги были затянуты в плотные кожаные штаны, а верхняя часть — в тёмный жакет, надетый прямо на голое тело, с высоким стоячим воротником, переходящим в широкие лацканы. На жакете блестело множество пряжек, а на плечах топорщились серебряные шипы. На руках Драко красовались тонкие чёрные перчатки, а гибкие пальцы сжимали длинный конский хлыст. Гарри замер, благоговейно взирая на новоявленный прикид своего хозяина, таких вещей на гордом аристократе он ещё никогда не видел. Малфой приблизился к кровати, ступая мягко и неслышно, и остановился, легко похлопывая по ладони хлыстом. — У меня для тебя ещё подарок, — произнёс он, отложив бич и нагибаясь, извлёк из-под своей подушки широкий твёрдый ошейник с железной пряжкой. Продемонстрировав украшение, он просунул кожаную ленту под мощную шею Поттера и сцепил концы, просовывая ремешок в кольцо застёжки и закрепляя её в петлице. Гарри смотрел на него с каким-то бешенством в глазах, но продолжал лежать с безропотным смирением. И только вновь зарычал, когда Драко сильно схватил его за волосы и стащил на пол подле кровати, поднимая на колени и укладывая животом и головой на постель. Завёл руки за спину, притянув локти друг к другу, насколько это позволяли накаченные мышцы спины, и связал их упругой джутовой верёвкой, стараясь взять немного выше суставов, которую достал из-под кровати. Так же сковал и кисти рук, завершая "шибари" — верёвочный бондаж. А затем развёл ноги Поттера как можно шире и просунул между голенями монолитный металлический прут с железными колечками на концах. Через них Малфой пропустил ещё одну прочную верёвку, привязывая и закрепляя колени, так же чуть выше суставов, по разные стороны прута, и теперь Гарри не смог бы свести ноги, расставленные до максимума, из-за длины металлической жерди. Драко вновь нагнулся к скрученным рукам и ногам, проверяя, что кровообращение в конечностях не нарушено и путы не приведут к серьёзным кровоподтёкам. А затем снял недавно наложенное заклятие. — Ну, попробуй вырваться из этого, — ухмыльнулся Малфой, проводя по напряжённым плечам пальцами в мягкой ткани перчаток. Гарри напрягся, натягивая мышцы и верёвки, но вдруг понял, что не сможет выпутаться, как бы он ни старался. Рыкнув, он безрезультатно попытался вновь, но только натёр себе кожу на запястьях. А Драко, хмыкнув, приподнял его голову и просунул между зубов тонкую кожаную ленту, скрепляя её концы на затылке и лишая Гарри ещё и способности говорить. Поттер хотел было зарычать, закусывая полоску плотной ткани, но у него получился лишь протяжный стон. — Я, конечно, могу просто оставить тебя так, и этого будет достаточно, — холодно протянул Малфой, наклоняясь и подбирая брошенный хлыст, Гарри хрипло замычал. — Но это же не интересно, так ведь? Он провёл гибким концом упругой розги по широкой спине своего подопечного, повторяя изгибы тела и рельефных мышц. Опустил его ниже, на талию, очертил контуры метки чуть выше копчика, изображающей щит и небольшую букву М. Затем хлыст скользнул к расщелине между двумя полушариями зада. Поттер вздрогнул. — Каково это, Гарри, быть самым сильным магом этого столетия, самым бесшабашным и вольным, и беспомощно не способным пошевелиться, двинуться с места, сопротивляться? — тихо произнёс Драко, наклоняясь к голове скованного партнёра и буквально дыша ему в затылок. — Сейчас ты в моей абсолютной власти, и я сделаю с тобой всё, что пожелаю... Стек опять скользнул между ягодицами, Поттер всхлипнул и мелко задрожал. — Добавим немного пикантности, ты не возражаешь? — и Малфой взмахнул волшебной палочкой, трансфигурируя мягкое кресло около кровати в большое зеркало на ножках, укреплённое на полу. Гарри повернул голову, укладывая щеку на простынь, и уставился на отражение связанного мужчины, распростёртого по постели, и другого, стоящего рядом. Драко источал ауру контроля и господства, могущества и силы, которые Поттер видел в изображении в зеркале и чувствовал всем своим телом. — Думаю, немного флагелля́ции добавит толику шарма в этот вечер, — ухмыльнулся Малфой, делая шаг назад от коленопреклоненного подчинённого. Его рука взметнулась и резко опустилась, а Гарри взвыл от неожиданности, хотя и предвидел это. Розга рассекала воздух, методично проходясь по коже подтянутого зада и напряжённых бёдер, оставляя на теле ровные выжженные полоски. Сам кнут был прохладным, задевая потоки воздуха и утягивая их за собой маленьким смерчем, он обрушивался на связанную фигуру как свежий озноб и тут же превращался в огненный раскалённый жезл, реагируя на бурлящую в плоти кровь. Поттер заскулил, выгнулся, вжимаясь животом в кровать и намертво закусывая кожаный кляп между зубов. Стек с тихим свистом перемещался по обнажённому телу, оставляя жгучие следы в разных местах, исполосывая задницу пленённого Гарри, который вздрагивал и сжимался всякий раз, когда хлыст приземлялся на него. Движение руки было лёгким и ритмичным, соблюдающие равномерные интервалы времени. Гарри видел в рефлекторной глади зеркала своего двойника, стонавшего и извивающегося под гибким орудием пыток, и уверенно сходил с ума. Само по себе связывание, сдерживающее мышечную и эмоциональную активность, повышало возбуждение. А физическая боль и созерцание доминирования своего хозяина превращало всё происходящее в высшее состояние сексуального желания. Драко откинул стек в сторону, сбросил на пол жакет и перчатки и опустился на колени возле покрасневшего зада своего укрощённого партнёра, устраиваясь между его ног. Звякнула пряжка его ремня и вжикнула молния брюк. Прозвучало очищающее заклятье, и словно лёгкое холодное дыхание окатило анальный канал. — Давай, Гарри, сосредоточься, нужно подготовить тебя, — жарко прошептал Малфой, вводя в его наружный сфинктер сразу два пальца и медленно массируя кольцо мышц изнутри. — Мне нужна смазка, ты же можешь... Поттер дёрнулся в исступлении, в нетерпении подавшись назад, и заревел диким зверем, перекусывая зубами кожаный ремешок во рту. Пальцы в горящем проходе резко двинулись, проходясь по сухой коже и вызывая боль и ещё большее напряжение. — Гарри, ты контролируешь свою магию, а не она тебя! — Драко положил вторую руку на бедро любовника, сильно сжимая отхлёстанную раздражённую кожу. — Только ты владеешь ею, и никто другой... Малфой отнял руку, подставляя вместо пальцев упругую головку своего члена и стимулируя ею нервные окончания анального отверстия. — Если не добавишь любриканта, тебе будет больно. Но ещё больнее будет мне, Гарри. Возьмёшь на себя ответственность за это? Его партнёр гортанно застонал, трясясь от перевозбуждения. Мысли разбивались на осколки, задница горела огнём, сердце бешено колотилось где-то под желудком, а пульсирующий фаллос, истекающий предсеменной жидкостью, готов был взорваться, совершенно не представляя возможным сконцентрировать внимание и произнести заклинание, даже невербально. — Порвёшь мне член — больше никаких половых сношений и сексуальных практик никогда не будет, — строго отрезал Драко и с силой толкнул бёдрами вперёд, вводя свой налитый кровью орган в сжатое кольцо и вбиваясь в мужской зад. Внезапно Поттер отключился от осознания реальности; боль от насильственного проникновения ощутилась такой осязаемой, словно Гарри мог потрогать её рукой, сжать в кулаке. Увлажняющее заклинание просто сформировалось в мозгу, его даже не надо было произносить или продумать — Гарри хватило только мига, соображая, что он просто знает волшебное слово. И уже в следующее мгновение член его любовника заскользил в анальном отверстии, заполняя всё собой и задевая предстательную железу, рассылая по его телу волны новой, сладостной боли и экстаза. — Хочешь кончить? — властно спросил Малфой, наклоняясь и впиваясь пальцами в тазобедренные кости, выступавшие на накаченном теле партнёра. — Да... Хозяин! — взмолился Поттер, ожесточённо метаясь по кровати и непроизвольно стараясь вырваться из мёртвой хватки Драко. Тот только зарычал, натягивая на себя скрюченную фигуру, и вцепился зубами в джутовую верёвку, сковывающую локти пленника. Гарри прогнулся, подвергаясь патологическому аффекту, проваливаясь в острое эмоциональное состояние, и на долю секунды становясь просто невменяемым. Оргазм прострелил тело, отпечатываясь где-то на границе подсознания, и Драко почувствовал это не только по физическим спазмам, кидающим в конвульсии тело его любовника, но и на периферии своего сознания, словно устанавливая между ними ментальную связь. И так же стремительно кончил сам, изливаясь в жаркое и пульсирующее нутро. Поттер застыл, утопая в нирване, а Малфой, выскользнув из замершего партнёра, подхватил свою волшебную палочку. Вмиг все путы и аксессуары бондажа исчезли с рук и ног, а так же и его кожаные штаны, и, подхватив Гарри под мышки и призывая все силы и магию, Драко приподнял любовника с колен и втащил его на кровать. Изумрудно-зелёные глаза открылись напротив тёмно-голубых, отражаясь друг в друге, и Гарри ощутил, как его лёгкие разделили одно дыхание на двоих. Малфой лежал не двигаясь, внимательно разглядывая лицо своего напарника, а тот, мелко подрагивая, прикрыл глаза, и выдыхая и расслабляя всё тело — отпускал. Гарри Поттер был очень сильным. И не только в том плане, что мог поднять свой собственный немалый вес одной своей рукой. Нескончаемая магическая энергия, появлявшаяся неизвестно откуда, переполняла его словно бурлящая вода из водопада, гнала его, чаще всего на необдуманные и безрассудные поступки, подталкивая вперёд и только вперёд. Ещё несколько лет назад, до встречи с Драко, он просто сутками гонял по лесам, обернувшись волком, пытаясь выплеснуть весь накопившийся напор, чтобы хоть ненадолго сбросить с себя эту тяжесть, которую он ощущал по-настоящему. Чтобы просто беспрепятственно дышать. Его сила душила его, сковывала, и Гарри боялся, что в один прекрасный день он не выдержит сам и буквально захлебнётся ею, утонет. Физические нагрузки помогали, но ненадолго. Магия кипела в крови, пытаясь найти выход, стискивала горло, сковывала лёгкие, попросту медленно сводя с ума. Его сила становилась его проклятием. Эта сила постепенно вытесняла из тела и души Поттера буквально всё остальное, охлаждая его сознание и закаляя сущность. Гарри не страдал и не болел, у него не было страха или мучений совести, он почти не испытывал физической боли, и он практически забыл, что такое душевные раны, каково это, когда сердце в груди разрывается на части — не в прямом смысле этого слова. Это началось задолго до комиссариата. Сила пробудилась в двадцать лет, вместе с сутью анимагического животного, и продолжала проявляться. С годами она начала расти и развиваться, перемещаясь на первый план и прогоняя всё людское, едва ли не выдворяя и уничтожая всё, что делало его человеком. А после смерти Рона Гарри закрылся полностью, больше не подпуская к себе душевную теплоту и не позволяя себе чувствовать по-настоящему. Так продолжалось много лет, и неизвестно, превратился бы Поттер в конце концов в бездушное создание с каменным сердцем, если бы на его жизненном пути не появился Драко Малфой. Ментально сильный маг, который, сам того не подозревая, подарил ему освобождение. И вот сейчас, дрожа всем телом после попыток вырваться из крепких уз, подвергаясь телесной и душевной боли, Гарри ощущал, как он сбрасывает это бремя, избавляется от гнёта силы, попросту парализующего его тело. Нанесённая плотская боль, облечённая в подобие пытки, уходила и забирала с собой материальные силы, которые рвались наружу. А невероятный оргазм, последовавший после наказания бичеванием, сорвал все границы, удерживающие его внутреннюю магию, наконец отпуская её, растворяя и испаряя. Измождённый Гарри лежал на постели, чувствуя, как нескончаемая мощь, переполнявшая его, сдаваясь принесённым истязаниями — отпускала, источалась, скидывая ремни, стягивающие его лёгкие и наконец давая возможность глубоко вздохнуть полной грудью, почувствовать себя живым. Гарри не понимал, как это происходит. Не мог объяснить себе, почему именно после таких вот "сейшеннов" с Драко, когда тот подчинял его физически и морально, ломал и приносил боль, как телесную, так и ментальную, Гарри испытывал облегчение, которого не знал никогда ранее. Пустота в теле и голове успокаивала, делая его лёгким, словно он мог порхать над землёй. Тяжесть силы и неспособности чувствовать, давившие на него постоянно, исчезали, выливались, опустошая. И только так Гарри мог вырваться из своего внутреннего плена... Он не мог подобрать слова, чтобы объяснить Драко, как он был ему благодарен, как обязан. За то, что тот для него делал, не страшась, не жалея, абсолютно доверяя себе и ему. Поттер не представлял, что надо было перенести в жизни, чтобы стать таким сильным характером, быть способным причинять боль, полностью контролируя себя, чтобы не перейти границы и попросту не убить. Хладнокровно покоряя своего партнёра, так же усмирять себя, свой гнев, свою боль. Ведь каждый раз, когда тонкие бледные пальцы сжимались на горле Гарри в стальную хватку — дай Драко своей силе чуть больше воли, и народного героя просто бы не стало. И Гарри доверял Драко беспрекословно, добровольно отдавая тому в руки свою жизнь, каждый раз. Внутренняя магия Малфоя восхищала его и пугала одновременно. И Гарри хотел подчиняться ей, даже ценой своего достоинства, гордости, авторитета. Прикажи ему Драко пасть к его ногам и целовать туфли в самом Букингемском дворце — Гарри не раздумывал бы ни секунды, опускаясь на колени. И хотя в глубине души и жил страх, что когда нибудь Драко воспользуется своим положением, своей властью над ним, Гарри был готов на всё ради Драко, ради той свободы, что он ему давал. Ради того, что он лишил его тоски одиночества, разделяя с ним его жизнь. — Драко... — прошептал Поттер, пытаясь вновь обрести дар речи и выразить признательность за содеянное, но горло пересохло, голос сходил на шелест, глаза закрывались, а умиротворённое сознание пыталось отключиться. Малфой приложил тонкие пальцы к его губам, давая понять, что ничего говорить не надо, ему всё и так понятно. Он только притянул любовника к себе, покрепче прижимая дрожащее тело, обнимая и накрывая их обоих одеялом. — Только не умри мне тут, — прикасаясь губами к горячему лбу, попросил он. — У комиссариата на тебя ещё большие планы на будущее. Да и у меня тоже... — Не умру. Назло всем вам, — улыбнулся Гарри и из последних сил протянул руку, перехватывая кисть Драко и поднося к своему лицу, вновь дотрагиваясь его пальцами до своих губ. — С Рождеством... — С Рождеством, — так же прошептал Малфой, немного усиливая объятия. Поттер медленно выдохнул ему в шею, стремительно проваливаясь в блаженный сон. — Драко, я тебя... — зашевелил он одними губами, и окончание фразы утонуло в равномерном спокойном дыхании. — Я тебя тоже, Гарри, — Малфой вновь прикоснулся невесомым поцелуем к тонкому шраму в виде молнии. — Я тебя тоже...