гармония среди раздора

если о нашей любви сняли кино, оно было бы чёрно-белым, а ещё желательно немым и без субтитров, потому что за нею лучше наблюдать молча, исподтишка. думаю, что ты был бы против, в принципе, идеи о фильме, потому что для тебя всегда наше — личное, не для чужих глаз, а только для моих, твоих — зелёных, карих. и я вроде солидарен — так хочется кивнуть и согласиться, но временами усталость берёт верх. иногда, бывает, зайду на кухню, пока в ней ещё пусто и ты не пришёл громить посуду (громить — не специально, ведь ты просто неуклюжий), сяду за стол и, подперев голову руками, начинаю смотреть в окно. за ним, кажется, мне непонятная свобода, а ещё пары, улыбающиеся друг другу (миру!). так странно, честно, прячешь ты меня от всех, зато тебе открыт я абсолютно полностью (без преувеличения). и возразить, к слову, я не в силах, ведь понимаю — мир к нам не готов. япония сверкает сильно, но всё же не настолько, чтобы в глаза этот противный свет впивался. казалось бы, столько времени прошло, а люди — непонимающие такие до сих пор. я знаю, ты добавил бы сюда плохих словечек, а ещё «до злости», сотню раз повторяющееся, а затем рассмеялся с моей попытки не обидеть остальных и поцеловал бы в щёку — так по родному, по особенному. все твои действия, к слову, для меня особенные. твои привычки уже въелись мне в мозг и кожу, я знаю их наизусть и готов наблюдать за ними вечность. то, как ты по утрам включаешь старый олдскульный рок, а вечером — виниловые пластинки. или то, как ты каждый вечер субботы выводишь меня, всегда заспанного и отнекивающегося, на середину гостиной, заставляя танцевать под твои любимые песни (я уже каждое слово знаю, честно). ты — роза, пропитанная чёрным цветом. не зная тебя на таком уровне, сказал бы, что тьма въелась навсегда, отмыться будет сложно. я чувствую, как при мне ты понемногу прячешь свои шипы. я мог бы ещё вякнуть (это слово подходит более всего), что скоро ты превратишься в красный пигментированный цвет, но ведь это не правда… знаешь же. чёрный — при тебе навечно, просто временами он меняется на другой оттенок — посветлее (до серого, к счастью, не доходит). знаю, не любишь ты любить романы и любовные письма, но из-за меня приходится. я сентиментальный, тактильный, а ещё слишком влюбчивый. влюбчивый — ага, каждый день в тебя заново влюбляюсь. кажется, что я — герой французских повестей (недавно, кстати, читал, поэтому и вспомнилось), в которых люди, сильно наполненные разрывающими чувствами, пишут письма, из которых так же, от каждой строчки и от каждой буквы чувствуется она — нелепая и наивно вечная любовь. но я, увы, в японии. япония любит по-другому. она — как растущая сакура — дожидается момента, чтобы расцвести. да, вровень с францией их не поставишь. кажется, будто это несправедливо по отношению к ним. преувеличенное сравнение. но она тоже умеет. япония умеет любить. ты умеешь любить. когда засомневаешься в этом — подойди ко мне. я согрею словами. а затем мы снова погрузимся в тишину – гармонию. других значений для нас нет.

деку 27 декабря