Нечистая сила

Взгляд ещё секунды назад расслабленного Серёги настороженно устремляется в темноту коридора. Видать, усами чует, даром что кот. И всё же с места не двигается, ждёт чего-то. Вскоре Жилин и сам различает, как что-то шкрябает у входной двери. На часах полночь, самое время для нечистой. Всё внимание полковника устремляется к звукам то ли из коридора, то ли из подъезда, но Жилин всё же надеется на последнее. Благо что кобура с пистолетом висит рядом на спинке стула. Жилин прихватывает пистолет с собой и направляется в темноту, а где-то за его спиной мягко спрыгивает с подоконника Серёга и следует за ним. Шкрябанье не прекращается. Оно будто перемещается по двери, и Жилин с опаской приближается к глазку. Снаружи никого, и Жилина пронзает догадка: наверняка трухлявую дверь погрызли мыши, забрались внутрь и теперь обустраивают там жилище. В другой ситуации полковник нашёл бы в этом забавный каламбур ("Жилин - жилище, ух-ух-ух"), но такое соседство полковника не радует. Он снимает с двери цепочку, проворачивает ключ и резко распахивает дверь, надеясь как следует встряхнуть и прогнать напуганных мышек, но только сшибает с ног матюкающегося Игоря, который теряет и так шаткое равновесие и укладывается на лестничную площадку к его ногам. Полковник переводит дух и опускает пистолет. — Дурной совсем, голубчик? Что же ты тут скребёшься? — Гвздята ншёл. Бдешь, млция? Победно улыбаясь, Игорь протягивает целую горсть выкорчеванных гвоздиков из обшитой дерматином двери. Не принимая угощение, Жилин хмурится, и Игорь отползает подальше к лестнице. — Я тебе дам, гвоздята. Ишь чего удумал — дверь тут ломать! Сотруднику органов! — В голосе Жилина появляются стальные нотки: — Завтра чтоб прибил обратно. Игорь, понурив голову, смиренно вскидывает руки. — Ладно, вставай давай, негоже валяться тут посреди ночи. Министр, как-никак. Жилин помогает Игорю подняться и пропускает в квартиру. Сам оглядывает напоследок площадку и двери соседей, замечает мелькнувшую в одном глазке тень и грозит ей пальцем. Когда полковник запирает дверь, Игорь уже безуспешно пытается высвободиться из ботинок, пока об его ноги трётся кот. Будь его воля, он ходил бы весь год босым, тем более, проскипидаренный насквозь, он почти не мёрзнет, а ногам по снегу — мягко и приятно. "И тбе мня искть лгче. П грчим слдам," — убеждал однажды Игорь полковника, но тот всё стоял на своем. — Да боже ж ты мой, Игорь, дай, я... — Жилин садится на корточки перед шатающимся телом и развязывает шнурки, с которыми Серёга начинает играться. — Обопрись. Игорь хватается за полковника и буравит его взглядом, пока не встречается с ответным снизу вверх. В горле пересыхает, а скипидар, как назло, кончился утром. — Хороший мой, — смягчившись, зовёт полковник, — ты, наверное, и не ел ничего? Тот мотает головой и снова протягивает гвозди. — Будем тебя, значит, кормить. Ты же ешь после полуночи? — насмешливо вскидывает бровь полковник. Он наконец распрямляется, а Игорь всё сверлит его взглядом, и затем спрашивает: — Гд шапк твоя, млция? — Голубчик, ну я же не на работе. Мне что же, теперь и дома в фуражке ходить? И ты тоже каску свою сними. Сам тянется к Игорю и убирает каску в сторону, приглаживая его бьющие током волосы. Тот стоит напротив, словно кот, прикрыв глаза от удовольствия. Электричество всё потрескивает и щекочет, когда Жилин отводит руку, но тот ловит её и возвращает обратно. — Игорюш... Хороший мой... Игорь разлепляет веки. — Т тож хрший, плквник. Он тянется к его волосам, но те током не бьются, сколько бы их ни лохматил. Игорь зависает с протянутой рукой и усиленно думает о чём-то несколько долгих секунд, и потом опускает ладонь к лицу. Жилин стоит и не шелохнётся, только дышит часто, хоть и пытается безуспешно унять потребность в воздухе. — Серёжа, — поправляет он Игоря и, замолчав, осторожно прикасается губами к руке. Взглядом он продолжает следить за Игорем, будто прощупывая почву, насколько далеко можно зайти. Полковника тянет в трясину, только он давно оставил все надежды. На скуле Серёжи красуется тёмный след, и Игорь хочет измазать его целиком, оставить больше своих чёрных отпечатков на месте их общего преступления. Как в детстве писал на всех поверхностях: "Здесь был Игорь". Его ругали, а он делал это снова и снова. Он проводит по щеке, мажет чёрным губы и подбородок. Повисает тишина, наполненная немым разговором рук. Серёжа пятится и тянет его за локоть в зал, к расправленному ко сну дивану. Они проходят в комнату, и Серёжа мягко подталкивает его, но Игорь всё же теряет равновесие, падает на диван и замирает, когда за ним следом не падает полковник. Он чувствует, что что-то вдруг переменилось, но не понимает, что — Жилин стоит рядом и, хмурясь, оглядывает его с ног до головы. — Дорогой мой, мною, что называется, на этом самом месте было принято решение, что никаких здесь нам тет-а-тетов, пока мы тебя не умоем. Игорь пристыженно садится, но Серёжа обхватывает его лицо и поглаживает, успокаивая. — Игорюш, всё хорошо, хорошо. Я... это самое... вчера только постелил новое белье... гляди, красивое очень, — в голосе проскальзывает довольство, и он продолжает, понижая голос: — И ты будешь на нём такой же красивый. *** Они теснятся в ванной комнате два на два метра. Жилин намыливает Игорю руки, а тот печально наблюдает, как утекает в трубу почерневшая вода, а с ней и его планы по завоеванию полковника. Какие тут завоевания... слава богу, одежду с концами не отняли. Убрали только подальше от разложенного дивана. Игорь теперь разглядывает на себе почти такую же, как его, серую майку Жилина. — Вот, почти всё, осталось только лицо нам тебе умыть. Руки тянутся вверх, поглаживают, и Игорь замирает. Вода плещется в раковине, шумит, вырываясь из труб, и он начинает ощущать себя дома. Не в его доме, который в подвале, а в каком-то совершенно новообретённом месте. — Закрой глаза, Игорюш, щипать будет. Тот зажмуривается и чувствует, как почти невесомо ладони проходятся по лбу, по щекам. Пена пузырится и щекочет нос, что хочется чихнуть. Он удерживается и думает о том, что такое мытьё он бы любил. Как и руки Серёжи, перебирающие его волосы... Руки пропадают, а разомлевший Игорь всё остаётся в ожидании в темноте закрытых глаз, и тогда появляются губы. Серёжа целует его, и поцелуй этот для них обоих горчит мылом и скипидаром.