Любовь во сне

      — Я… Я не знаю… я… до сих пор не могу поверить, что… что это случилось! — всхлип. По щекам начали стекать горячие солоноватые слёзы, дыхание сбилось и стало рваным, а в горле появился всеми ненавистный ком.        Женщина говорит с большим усилием. Сколько бы слёз горя не было пролито, сколько бы истерик, слов и просьб не было бы сказано… реальность жестока… она ничего не может сделать.       Хоть это очередной, выдуманный и прописанный до самых малюсеньких мелочей персонаж Эдгара Аллана По, а не посочувствовать ты не можешь. Хочется утешить, сказать, нежно и ласково, что «Всё будет хорошо. Мы обязательно найдём вашу дочь, и вы снова будете вместе.» Вселить заветную крупицу надежды в раненое сердце матери, но… ты не можешь… потому, что знаешь… это бессмысленно…       Рампо давно уже догадывается, чем может всё это закончится, но не спешит говорить всем ответ. Ему хочется разобраться во всём медленно, не упуская ни одной крохотной детальки, насладиться этим чудным спектаклем, а после выйти на сцену к зрителям и объявить, что всё завершилось.       Конец. Громкие овации посыплются со всех сторон, но Эдогаве это будет не нужно. Он с гордой головой шагнёт назад и тихо уйдёт в мир закулисья. Забыв даже, чем начиналась эта история.       — Тшш… — ласково шепчет муж жене на ушко, попутно лёгкими движениями рук гладя её поникшие плечи. — Успокойся. Всё хорошо… — у самого мужчины голос слабый. Не только мать, но и любящий свою дочь отец, тоже в последние дни остался без сил и мотиваций на что-либо.       Слёзы давно перестали стекать по его чуть морщинистым щекам. А красные уставшие глаза оставляли след той боли, которую он старался всеми силами скрыть. Хотя и понимал, что не сможет этого сделать… она слишком сильна. Невыносима.       — Так Вы не знаете, кто мог бы похитить вашу дочь? — лениво спросил Рампо, таким голосом, который не в коем разе не вписывался в атмосферу трагедии отца и матери. Жалко? — да. Но следствие надо вести, иначе они никогда не смогут выбраться из этого загадочного царствия сна. — Неужели нет таких людей, которым Вы могли бы не понравиться? А у Юки? Есть ли у неё друзья, с которыми она поссорилась или испортила отношения? — Врагов у нас, да и к тем более у нашей дочери нет, — устало ответил отец девочки. — С друзьями… у Юки никогда не было проблем. Да и до её исчезновения она ни о чём таком не рассказывала, — поддержала мужа жена, которая справившись с собой, смогла наконец более чётко говорить. — А она всегда вам рассказывала о своей личной жизни? — спросил сладкоежка, поменяв одну ногу на другую. — О взаимоотношениях с друзьями, о учёбе или каких-либо конфликтах? — Да. Она никогда от нас ничего не скрывала, — ответила женщина, посмотрев прямо в глаза детектива.       В них отражалась вся та печаль, которую мать девочки испытывала, как внутренне, так и физически. Боль, горечь, ненависть и несправедливость… вот, что было в её карих глазах, которые унаследовала Миози. У отца же, они были тускло-голубые. — Я нашла в комнате Юки её личный дневник. Может он сможет Вам помочь в расследование моей… пропавшей девочки. — сказала женщина чуть не расплакавшись на последних словах. Всё-таки эмоции сильнее любых чувств. Она протянула Рампо блокнот и извинившись вышла из комнаты попить холодной воды. — Ладно. Спасибо большое, что уделили мне своё время, — начал говорить Эдогава, вставая с мягкого кресла, как мужчина попридержал его за плечо. — Прошу, найдите мою драгоценную Юки. Она для нас, как смысл жизни. Без неё мы погибнем от горя и… — Да-да, я Вас понял. — ответил Рампо, аккуратно отводя руку отца девочки. — Мы сделаем всё, что в наших силах. — сказал сладкоежка, таким непринуждённым голосом, как будто это была всего лишь очередная игра в детективы, и не дослушав слова мужчины, поспешил выйти из дома.       Оказавшись на улице, он облегчённо выдохнул. Холодный порыв ветра окатил его лицо, отрезвляя, а также приводя в чувства. Слишком всё эмоционально. Слишком тяжело… но как и ожидалось, ничего полезного ему узнать не удалось.       Открыв дневник девушки, сладкоежка недовольно нахмурился, при этом сводя брови домиком. «Вы, что издеваетесь!..» — пронеслось в его голове. — «И это то, чего, я ради ходил туда?!»       Вдруг вдали сверкнула вспышка ослепительной, белой молнии, оставляя после себя яростный звук грома. Недовольно цокнув языком, Рампо закрыл дневник, и быстрыми шагами направился в сторону центра города.

* * *

      Минута. Две. Три. А тишина не нарушалась между членами мафиози и детективным агентством. Она тянулась медленно, плавно, мучительно… У каждого в голове вертелась своя буря мыслей, которые никто не хотел озвучивать. А молчание так и продолжалось, если бы милая официантка не принесла Рампо тарелку с кусочком, в этот раз клубничного торта. — Итак, — прервал тишину Чуя. — Как мы собираемся поступать дальше? — Ммм! — промычал детектив, довольно жмурясь от сладости, которую он ел. — Нам сейчас главное найти настоящий дневник Миози и добыть побольше информации. То, что на данный момент мы знаем, ничего нам не даёт. — Тогда, что делать? — спросил Ацуши, убирая блокнот в рюкзак. — Нужно пробраться в дом Юки, — отрывисто легко ответил Эдогава. — Но так, чтобы родители вас не заметили. — В дом? Но зачем? — спросила Хигучи. — Ты думаешь, что настоящий дневник находится там? — Не уверен. Просто слишком подозрительно, что её мать нашла его так легко, — говорил детектив, попутно съедая клубничный торт. — Возможно настоящий и не там, но проверить стоит. Не исключено, что Юки подозревала, что родители читали её дневник, поэтому она и завела поддельный. — И кто отправится на это задание? — спросил Осаму, посмотрев прямо в глаза Эдогавы.       Он взглядом умолял его оставить их с учеником вместе. Ведь, если и в этот раз они будут разделены, шатен умрёт от нахлынувшего беспокойства и закипающей ревности в его груди. Вот, что делает любовь с человеком. Она начинает раскрывать, те чувства, которые раньше не проявлялись. Инстинкт защищать, быть рядом с кем-то, а также рвение стать любимым, желанным и принадлежать кому-то.       Поймав на себе карий взор глаз, Рампо не довольно посмотрел в ответ на Осаму. Но под воздействием его состроенного личика, которому было трудно отказать, тяжело вздохнул. — На это задание отправятся Дазай и Ацуши. — сказал Эдогава, жадно доедая последний кусочек торта. — Постарайтесь сделать это, как можно тише. А вы, — говорил он, обращаясь к Хигучи и Чуе, — пойдёте в школу. Узнайте, с кем Юки дружила, и какие отношения имела с классом. — Хорошо, — сказала девушка и быстро переглянулась с Накахарой. У бывшего мафиози на лице заиграла удовлетворённая улыбка, а Накаджима лишь бросил короткий взгляд в сторону наставника.       « Может это и к лучшему?» — спросил себя Рампо. — « Всё-таки отличная возможность для Дазая раскрыть свои чувства Ацуши, а что будет дальше, никто не знает» — при этих мыслях Эдогава сам того не заметил, как улыбнулся, приподняв слегка краешки губ. — «Ведь, жизнь тем и интересна, что в ней сны могут стать явью.» — А, чем будешь заниматься ты? — спросил Чуя. — Я буду, составлять логическую цепочку ответов, а также продвигать наше расследование. — быстро протараторил сладкоежка, при этом громко, наигранно зевнув. — А сейчас, давайте найдём место для ночлега. Я жутко устал!

* * *

— Спасибо большое, милая леди! — сказал Дазай, нежно целуя маленькую ручку девушки. — Вы даже представить не можете, что для нас сделали. Ведь, нам просто некуда было идти,— наигранно трагически говорил шатен, стараясь не выходить из образа. — О, Боже… — сказал позади Чуя, испытав некий стыд за бывшего коллегу.       Ацуши лишь слегка улыбался, поражаясь таланту наставника в его актёрской игре, а Хигучи и Рампо, сидели на белом кожаном диване, попутно рассматривали интерьер гостиницы, в которой остановились. — О! Что Вы… не стоит благодарности. — отвечала девушка, покрываясь ещё больше лёгким румянцем на щеках. — Это наша работа. Вот, держите. — сказала она и добродушно улыбнувшись, протянула серебряные ключи с небольшими брелками на которых были выведены чёрным цветом номера комнат. — Спасибо большое! Вы просто солнце, чудо и… — Пошли уже! — сказал раздражённо Чуя, прервав сладкие речи Осаму. — Пойдёмте, Дазай-сан, — подойдя, поддержал Накахару Ацуши, и отправился вслед за всеми по узкому коридору, хорошо освещённому, небольшими лампами в виде шаров с золотым узором.       Напоследок бывший мафиози ещё раз улыбнулся одной из своих притягательных улыбок, и пожелав «Доброй ночи» девушке на ресепшене, поспешил за другими. — Итак, — сказал Дазай, останавливаясь около деревянных дверей из тёмного дуба. — Нам выделили три комнаты. Из них две одноместные и одна двухместная. Как поступим? — Ну, Хигучи-сан определённо отдадим одноместный номер. — ответил Ацуши, беря из рук наставника один из серебряных ключей.       Лёгкое прикосновение подушечек пальцев ученика, ладони Осаму, а шатен сразу же меняется в лице, оставляя после этого тёплый взгляд и нежную улыбку, подаренную только его «тигрёнку». — Спасибо, — пролепетала девушка, принимая вещь. — И мне тоже одноместный номер! — воскликнул Эдогава, забирая ещё один ключ. — Как человек, который строит масштабный план в своей голове, мне нужен покой, тишина и уют. — Тогда, мы все трое расположимся в двухместной комнате. — произнёс Чуя, облокачиваясь спиной к стене. — Определённо. — ответил Дазай с некой ноткой разочарованности. — Там есть большая двуспальная кровать и небольшой диван.       Повисла немая тишина. Но не успело пройти и пол минуты, как Эдогава протяжно громко зевнул. На лицах остальных появилась ели заметная, понимающая улыбка, а после, пожелав друг — другу «Сладких снов», чуть с лёгким сарказмом, ведь спать во сне, немного странно, не так ли? Все разошлись по отведённым им комнатам.       У Рампо и Хигучи номера были идентично одинаковы. Просторное помещение с небольшим балконом, вид которого открывался на спящий город, освещённый платформами уличных фонарей, да несколькими окнами из которых лился тёплый свет. Кровать средних размеров с двумя мягкими бежевыми подушками и одеялом. Рядом стояла прикроватная тумбочка из светлого дерева, а на ней расположилась лампа.       Также в номере присутствовал небольшой деревянный столик со стульями, над которыми была повешена плазма телевизора, два кресла серого оттенка и шелковистый чёрный ковёр. Отдельно была предоставлена ванная с душем и уборной.       У Дазая, Ацуши и Чуи номер выглядел совсем иначе. Комната была в два раза больше по размеру. Балкон не присутствовал, но на всю стену было сделано окно с невероятно красивым видом, выходящим на тёмно-зелёный лес в свете холодной луны. Большая двуспальная кровать с чёрным одеялом, подушками и два небольших шкафчика рядом. Стол посередине с пятью стульями, а позади мягкий диван серого цвета. Ванная комната была больше, а уборная находилась отдельно от неё. — Кто спит на кровати? — спросил Накахара, присаживаясь на краешек стола. — Ну, точно не ты. — ответил Осаму, ложась звездой на мягкую постель. — Мы вместе с Ацуши-куном можем расположиться здесь. Что скажешь? — задал вопрос шатен, посмотрев на ученика, стоявшего рядом с окном.       Накаджима лишь чуть покрылся розовым румянцем и отвёл взгляд в сторону. «И что же ответить?!» — спрашивал он себя. — « Как это… спать в одной кровати с наставником!» — при этих мыслях его кончики ушей ещё больше покраснели, выдавая его смущение.       Видя эту картину, Осаму лишь сильнее поджимал свои губы, чтобы скрыть удовлетворёно-коварную улыбку, а в мыслях старался отодвинуть назад тёмные, соблазняющие желания. — Ну же, давай. А этот коротышка отоспится на том диване, — мягко произнёс бывший мафиози, не отводя внимательного взгляда от лица ученика. Всё эта стеснительность Ацуши, только сильнее забавляла и умиляла его. — Ну, даже не знаю… — промямлил тихо «тигрёнок», при этом не смея взглянуть в глаза наставника.       Чуя, посмотрев на это дело со стороны, недовольно цокнул языком на навязчивость Осаму и взяв со стола коробочку с длинными зубочистками, надломил у одной конец, делая её короче других. — Давайте поступим так, — сказал Накахара, обращая на себя внимания двоих. — Тот, кто вытянет короткую палочку зубочистки, тот и будет спать на диване. У кого длинные, те будут на кровати. Хорошо? — спросил рыжеволосый, посмотрев на бывшего напарника вызывающим взглядом.       Шатен на это лишь недовольно поморщил нос. Ведь вероятность того, что он будет, спать отдельно от ученика есть, да и к тем более это сильно бы поменяло его планы. Но недовольно выдохнув, Дазай всё же подошёл к двоим и вытянул одновременно зубочистку.

* * *

      Время: 11:57. Холодная мантия ночи сильнее сгустилась над городом, а в свете восходящей луны, на стены, пол и потолок начали ложиться пятнышки серо-белых лужиц. Постепенно небольшие сгустки холодных лучей будут сдвигаться, сползать пока не скроются за тучами или не растворяться вслед за уходящей хозяйкой.       Тяжело вздохнув, Дазай отвернулся к спинке дивана. Удушающие мысли снова начали возникать в его голове, попутно задавая всё один и тот же вопрос, — « И как же ты сумел проиграть этому коротышке?!» — при этом шатен сильнее вжался в мягкую подушку, ища там маленькое уединение ото всех, а может даже ответ.       «Чистая случайность, вероятность судьбы и вот, мой план меняется снова! Неужели даже во сне, я не смогу признаться в чувствах Ацуши-куну? — при этом Осаму прикусил нижнею губу правым клычком белоснежного зуба. Маленькая капелька алой крови выступила наружу, а во рту моментально появился лёгкий металлический привкус.       Ацуши невероятно милое до безумства создание. Он всегда старается всем помочь, жертвуя при этом собой. Когда допускает ошибки, то охотно начинает их исправлять. Накаджима усердно трудится, чтобы достичь своих целей и… Дазаю всё это до боли нравится.       Но на подкорке сознания вертится мысль, что может быть, он ошибается? Что, если его чувство чистой любви к ученику смешалось с привязанностью, безумством, одержимостью и… это вовсе не оно?       Он и раньше над этим задумывался, но эгоизм всегда брал вверх. В конечном итоге, как бы жестоко это ни было, но Дазай не позволит никому даже и близко подойти к Ацуши, если тот его полюбит. Ведь он же не хочет, чтобы кто-то другой стал причиной его улыбки?..

* * *

      Свет летнего солнца мягко лился теплом сквозь оконное стекло, превращая малюсенькие пылинки в светящихся светлячков. В комнате был слышен лишь тихий звук тиканья часов, да ровное дыхание спящих.       Открыв глаза, Чуя сладко зевнул, присаживаясь на кровать. Ацуши-кун всё ещё мирно посапывал в объятьях подушки, а его расслабленное лицо умиротворенно лежало. Волосы, как снег, слегка были взъерошены, а часть белой рубашки аккуратно сползла вниз, оголяя при этом молочное плечо Накаджимы. Обласканный солнечными лучами, юноша казался ещё более нежным и до болезненной сладости желанным…       Нервно облизав сухие губы, Накахара с трудом перевёл взгляд на Осаму. Тот также смирно спал на диване, уткнувшись лицом в подушку.       Посмотрев на часы, Чуя с удивление обнаружил, что уже как час дня! « Неужели мы так долго спали?» Мафиози откинул краешек одеяла и попытался встать, но как только ноги начинали чувствовать опору под собой, то сразу наливались свинцовой тяжестью. Недовольно поморщив нос, Чуя попытался снова, но безуспешно. Тело, как будто становилось ватным и непослушным. — Ацуши… Ацуши-кун, — ласково произнёс рыжеволосый, слегка трясся за плечо ученика Осаму.       Медленно открыв золотисто-лиловые глаза, юноша инстинктивно плавно подтянулся вверх, при этом красиво прогибаясь в спине. От этого вида Накахара не совладав собой, принялся жадно рассматривать эту картину, попутно до мельчайших деталей запечатляя её в голове. — Доброе утро, Чуя-сан. — сонно сказал Ацуши, вставая с кровати. — Который сейчас час? — Ты можешь ходить?! — удивлённо воскликнул мафиози, увидев, что Накаджима с лёгкостью передвигается по комнате. — Да. А вы… нет?..