Когда мы станем убийцами

Я пишу иначе, чем говорю, говорю иначе, чем думаю, думаю иначе, чем должен думать, и так до самых темных глубин.

Я закрываю глаза и представляю, что за этим пологом тьмы нет ничего. Тьма окутывает, заслоняет собой весь мир, ползёт вверх по рукам, царапая кожу острыми коготками. Это наша с ней игра длится больше десяти лет. Потом, вспышка. Одна. Вторая. Третья. Словно капли дождя на сухом асфальте. Я пытаюсь поймать, но не могу угадать, где упадет следующая. Возня, суета и ноль результата. Все равно что играть на расстроенном пианино. Шаг влево, шаг вправо. Безумный рывок за вспыхнувшей каплей, и я падаю в пропасть. Тьма смеется надо мной. А я могу только падать и падать… — Смотри куда прешь, обсосок! Толчок в плечо. Чужая злость обжигает оголенную душу и исчезает. Можно просто сказать: извините. Но некому. И не за что извинять. Глаза не всегда помогают видеть. Узнать в толпе — тоже выбор. Прямая спина в элегантном пальто — спешит прочь. А под кожей — капля, готовая сорваться. Высокая нота, готовая оборваться. Зеленая лампа светофора опасно мигает. Я стою, и людской поток течет мимо меня. Я смотрю из вне. Холодный ветер торопит, задувает за воротник. Осень она такая — колючая. В руке не сжать. Осени хочется на свободу. Толкнувший меня мужчина ускоряет шаг, переходит на бег. Я закрываю глаза. Рев мотора. Влажный шлепок. Бампер врезается в тело, кидает пустую оболочку на остывшую землю. Визг. Крик. Беготня. Капля срывается прямо мне в руки, шлепается в ладонь ртутным шариком. Можно выпить. Но я медленно роняю ее себе под ноги. Сегодня я только зритель поэзии завершенного. Ветер тащит по серому асфальту дорогой кашемировый шарф. Я помню его на ощупь. — Вот, значит, как у нас с тобой всё кончилось. А я только-только начал тебя любить*. Мертвые глаза — зеркало вечности. А душа упала к моим ногам. Как ты мне когда-то и пообещал. Свершилось все. И нет продолжения.