Баобэй

Линвэнь собирает Му Цина и Фэн Синя в своём дворце. Бог тяжко вздыхает и вручает парням свиток, прочитав который те озадачено переглядываются и после с удивлением смотрят на Бога Литературы. Прежде чем они успевают спросить что-либо, своим привычным официальным тоном, Линвэнь вводит их в курс дела: —Генерал СюаньЧжэнь, Генерал Наньян. По просьбе Его Высочества, я поручаю вам задание. С деревни на юго-западе стали поступать вести о странном существе, пожирающем урожай, скот и людей. Случай не утихает уже год. Прошу вас, отнеситесь с пониманием к ситуации. И как ожидалось с обеих сторон послышались недовольные возгласы. Не было удивительным, что самые громкие вскрики доносились со стороны Му Цина: —Почему Его Высочество посчитал, что поставить меня в пару с НИМ будет хорошей идеей!? Я не собираюсь работать с этим... Но договорить Му Цину никто не дал, ведь Фэн Синь перебил его и ровно таким же тоном прокричал: —Ты думаешь я горю огромным желанием идти туда с тобой!? Разве я возмущаюсь?? —Да пошёл ты! Кажется еще чуть-чуть и Му Цин взорвется от злости, а Фэн Синь начнет метать молниями из глаз, но Литератор еле как разрядила ситуацию и оба Бога согласились на совместное задание. Вот только ни Линвэнь, ни его Его Высочество, ни кто-либо другой не знали, что в душе оба ликовали от возможности провести наконец время вдвоём, но... Так, что бы никто им не помешал. *** Беду с монстром они уладили быстро, хватило и одного дня. То был достаточно сильный демон, против которого могли не выстоять даже некоторые заклинателей, но что уж там говорить о двух Богах Войны. И потому, все те дни, которые они, предположительно, должны были разрешать вопрос, решили провести вместе. *** Солнце уже давно укатило за горизонт и оставалась лишь одна тонкая красно-оранжевая полоса на небе. Му Цин предложил остановиться в ближайшей гостинице и Фэн Синь сразу поддержал эту идею. После недолгих споров, брать одну или две комнаты, они решили взять одну. Темная комната освещалась одной тусклой свечей, её свет отражался на стенах и на потолке, а пламя плясало словно в глазах у чёрта. Фэн Синь уже давно лежал в кровати, сонно читая книгу, которую одолжил у Линвэнь и дожидался Му Цина, когда тот вернётся с ближайших источников. Эта была последняя ночь, которую они могли провести вместе, что не могло не расстраивать обоих. Снова вся эта суматоха Небес, снова эти взгляды, снова постановочные ссоры. Но что они могли сделать? Так рассказывать было опасно, глупо и странно..? Все это разбивало сердце обоим. Превращало в мелкие осколки, крошки которые может собрать лишь искусный ювелир. Они не могли в открытую ходить друг к другу, не могли проводить друг с другом дни и ночи, не могли даже посмотреть друг на друга без наигранной злобы. Оставалась надежда только такие редкие миссии. Спасибо Его Высочеству, что посылал их. И вот, заслышав скрип открывающейся двери, а после шорох одежд. Фэн Синь убрал книгу на тумбу . Из-за двери показался Му Цин, аккуратно вытиравший волосы и входящий в комнату. Прежде недовольный и грустный взгляд сменился тёплой улыбкой, когда тот посмотрел в сторону кровати. Окончательно высушив волосы, он отбросил полотенце в сторону. Темно-синий халат был слегка длинноват Му Цину, но тому казалось это было по нраву. Медленно шагая босиком и оставляя за собой мокрый след босых ног, он направился прямиком к постели, не отрывая взгляда ониксовых глаз от Фэн Синя. Странная ухмылка и блеск в глазах не сходили с его лица. Залезая сначала на кровать, а потом прямо на Фэн Синя, он аккуратно ложится сверху. Му Цин едва ощутимо прикоснулся пальцем к губам, после проводя им по скуле и в конце заправляя растрепавшиеся пряди волос за ухо. Близко как никогда. Оба томно выдыхают прежде, чем окончательно не впиться друг другу в губы. Родные, тёплые и мягкие. Поцелуй нежный, чувственный, словно последний в их жизни. Прощальный? Они не отрываются ни на секунду. Осторожно Му Цин переваливается набок, делая так чтобы теперь Фэн Синь возвышался над ним, но не разрывает поцелуй. Их губы разъединяются лишь для того, чтобы сделать глоток воздуха. Они дышат тяжело, рвано и так близко, но после вновь сливаются, возвращая прежнее тепло. Му Цин умоляющее трется об, ставшее между его ног, колено Фэн Синя. Хочется сразу и быстро, хочется забыться в этих чувствах и ощущениях. —Фэн Синь... давай без этих прелюдий.. ты же знаешь, что я их терпеть не могу.. Фэн Синь ласково улыбается, вновь мягко целует в губы и начинает расцеловывать все лицо Му Цина: губы, нос, щеки, глаза, лоб. И всё его. Всё это он любит. Сюаньчжэнь недовольно морщится, но не отталкивает. И Фэн Синь медленно сползает вниз к подбородку, а после и к шее. Му Цин послушно запрокидывает голову, открывая вид на ещё нетронутую, нежную кожу. Как бы он не любил прелюдия, но то как их исполнял Фэн Синь... Он обожал. Немедля, Фэн Синь почти невесомо целует кожу шеи любимого человека, каждый её сантиметр, а после сладко, но болезненно прикусывает и мгновенно улавливает тихие вздохи и шипение. Дальше постепенно спускается ниже к ключице, к груди, к животу и каждый раз оставляет невесомые поцелуи, попутно развязывая атласный халат и опускаясь до тех пор пока не оказывается между ног Му Цина. Фэн Синь аккуратно целует внутреннюю часть бёдер и удовлетворенно улыбается, когда слышите смущенные вздохи и всхлипы. —Я ведь даже ещё не начал. Он довольно прикасается к головке и аккуратно проводит рукой вниз, неотрывно смотря в глаза напротив, в которых возбуждение смешалось со смущением. А Му Цин бы прямо сейчас прибил Фэн Синя за эти постоянные ухмылки, если бы не рука, старательно водящая вверх вниз. —Твою мать... Ах.. Вырывается едва уловимый стон и движение прекращаются, ведь Фэн Синь добился тихого стона и с довольным видом убирает руку, а Му Цин облегченно откидывает голову и, кажись, начал возносить молитвы(а может проклятия) Фэн Синь эфирно целует его в губы и наскоро хватает лежащую рядом с кроватью сумку, доставая оттуда склянку с маслом, на что получает обеспокоенный взгляд. —Ты же взял другое масло? —нахмурив брови, тихо спрашивает Му Цин. —Да, не волнуйся. Немного прищуриваясь, он пытается разглядеть жидкость в прозрачном сосуде. —Это оливковое? —Мгм. Оно гуще, чем то. Так что не должно быть больно. И в ответ слышится облегченный выдох. В прошлый раз по неопытности они использовали слишком жидкое масло, от чего на следующий день Му Цин чуть ли не ползал, получая косые взгляды. Его Высочество даже поинтересовался, все ли с ним хорошо, на что он придумал какую-то глупую отговорку. Теперь же все иначе и Му Цин, расслабившись, раздвигает ноги ещё сильнее. Фэн Синь без лишних слов оказывается между, выливает как можно больше масла сразу на два пальца, аккуратно вводя их в разгоряченную промежность. Сверху сразу слышатся тяжелые вздохи, сдавленные стоны и что-то похожее на всхлипы. Му Цин в надежде быть тише, прикрывает рот рукой, пока Фэн Синь вводит пальцы все глубже, ускоряя темп и не отводит взгляд от Му Цина. Такой возбужденный и размякший, полностью доверяющий Фэн Синю. От этого в сердце сразу теплеет, ведь только перед ним Му Цин такой тёплый, такой нежный, спокойный и мягкий. Фэн Синь не выдерживает, убирает руку Му Цина в сторону и чувственно целует, жарко впиваясь в чужие губы, а внизу добавляет третий палец. Чувствует, как Му Цин стонет прямо в поцелуй и тает прямо под ним, Чувствует, как тот всячески изворачивается, с наслаждением насаживаясь на пальцы, явно желая получить больше. Пальцы постепенно набирают темп, всевозможно пытаясь растянуть больше, но случайно задевают мягкую подушечку —запретная зона, которую они решили не трогать. Му Цин выгибается в спине и сладко стонет в поцелуй, а Фэн Синь не останавливается ни на момент —продолжает водить пальцами наслаждаясь стонами, иногда задевая запретную зону. Но моментом чувствует, как чужое тело отдалилось и губы покинуло былое тепло. Фэн Синь озадаченно смотрит на Му Цина, но после и вовсе замирает. Сердце замирает тоже. Му Цин обнял его. Обнял. Его. Дрожа и тяжело дыша, но так крепко, так чувственно. Утыкается в ему в плечо и, кажись, не собирается отпускать. —Фэн Синь.... —слышится хриплый, влажный голос. Он быстро вынимает пальцы с характерным хлюпаньем, вытирает их прямо о простынь и обнимает в ответ так же крепко. —Фэн Синь... я люблю тебя.. —говорит нежно и сладко Му Цин. Эти три заветных слова, которые Фэн Синь не слышал с самого начала их отношений. Иногда ему даже казалось, что все это ложь, что просто игра с его чувствами, но он каждый раз напоминал себе, что Му Цин не такой, что тот просто не умеет проявлять чувства, не знает, как говорить эти слащавые слова. И это оказалось правдой. Вот только теперь Му Цин решился. Теперь все сказал. —Я тоже люблю тебя, Му Цин —доносится еле слышно в ответ. —Хорошо.. а теперь прошу продолжай.. иначе я съем и себя и тебя. —милая шутка с которой слабо смеётся Му Цин, а после разжимает объятия, обратно заваливаясь на подушку. Смотрит так ... как не может никто другой. А Фэн Синь слушается. Достаёт склянку, выливает масла, так много, что, кажется, в нем можно плавать, подставляет головку к колечку мышц и медленно входит. Му Цин слабо шипит, а на глаза наворачиваются слёзы. Он сжимает простыни и пытается хоть как-то избежать нарастающей боли. Фэн Синь замечая это, сразу сцеловывает все слёзы, после, принимаясь снова целовать все лицо Му Цина, пока вновь не находит губы и они вновь сливаются в поцелуе. Тягучий, тёплый и усмиряющий боль. Фэн Синь входит до конца, двигается медленно, дожидаясь пока Му Цин привыкнет уже после набирая быстрый темп. Му Цин ногами обвивает его талию и не зная куда деть руки, обнимает Фень Синя за шею. Наслаждение с болью. В поцелуе глухие стоны, в комнате тихие шлепки, соприкасающихся друг о друга тел, и страсть мешается с нежностью. Фэн Синь кладёт руку на член Му Цина и начинает вводить вверх вниз так же быстро, как и соприкосновения их тел. Му Цин не выдерживает, разрывает поцелуй и стонет громко и протяжно, откинув голову назад. Оба чувствуют приближающуюся разрядку. Фэн Синь отдёргивает Му Цина обратно, впиваясь в его губы, и наконец изливается прямо внутрь. Следом кончает Му Цин и дёргается в оргазменных судорогах, после чего его тело полностью обмякает. Фэн Синь выходит из него, берет заранее подготовленное полотенце и все бережно вытирает. Закончив, отбрасывает тряпку в сторону и заваливается рядом, крепко прижимая к себе Му Цина и накрывая обоих чуть ли не с головой. Тот жмётся ближе к теплу, к родному телу и засыпает, тихо посапывая. Фэн Синь задувает свечку и тоже медленно проваливается в сон, но перед этим нежно целует Му Цина в макушку и шепча произносит: —Сладких снов, баобэй. И все проблемы этого мира остаются за пределами этой комнаты.