Люблю тебя

Фиор — прекрасное магическое королевство с богатой историей, чудесным благосостоянием и всегда, ну или почти всегда, добрыми людьми. Но сейчас не об этом, так что держитесь, ведь мы отправляемся в Магнолию — солнечный город, славящийся самой сильной гильдией на континенте!

***

В Магнолии весна, май месяц в конце-то концов! Деревья сейчас зеленее некуда, всё цветёт и пахнет, а термометры бьют тревогу — температура уже выше тридцати! Но волшебники гильдии Хвоста Феи будто бы этого не замечают, и всё у них идёт своим чередом. Та же самая Альберона, например, опустошает один бочонок со спиртным за другим, а мастер гильдии — маленький старичок с торчащими во все стороны белыми усами, неустанно пытается нагнать её, и вроде бы как вот уже сейчас, ещё немного, да нет, девушка уже заливает в себя ещё, чуть-чуть опережая его! Да и появилось между согильдийцами нечто странное, такое чувство, что будто бы всё как и всегда, но что-то тут нечисто… Словно бы наколдовал кто, ведь парни, как не взгляни на девушек, так сразу голову теряют. Так, что возможно нечаянно кто и разбил где в здании гильдии приворотное зелье, и оно БАЦ! и подействовало сразу на всех. Или может это, как его там, весеннее обострение? Вполне возможно, хотя может и раньше, до этого было так, просто никто этого не замечал, и только сейчас прозрели. Но и сейчас не совсем об этом, а о том, как некий розовласый парнишка, лет которому больше восемнадцати дать-то и нельзя, сидя за барной стойкой перед тарелкой с целой кучей мяса, погряз в своих мыслях, что крайне не свойственно ему, да ещё и в такое-то времечко. А думал о том, что что-то странное в последнее время происходит с его гильдией — с друзьями и семьёй. И дело то ведь не в том, что что-то происходит плохое, нет, но ведут все себя себе несвойственно — тот же самый бесячий его Грей, всегда халатно относившийся к признаниям и какой-то странной зависимости от него Джувии, сейчас же не просто старался её избегать, а прямо наоборот, сам намекал ей на то, что она ему очень даже не безразлична. В привычку вошло после каждого задания дарить ей букет цветов, даже от самых простых — тех же самых ромашек, сорванных с клумбы дома Люси, до красных роз из бутика при здании мэрии города — а Джу только и счастлива настолько, что каждый раз буквально тает в его руках, что странно, ведь он маг созидания льда! Да… Его друзья странно себя ведут, и в последнее время он сам стал замечать это и за собой. Нет, ему никто в гильдии настолько сильно из девушек не нравился, чтобы сходить с ума от одного взгляда, да и вне её тоже. — «Ну вот кого я сейчас обманываю?!» — ероша своего розового ёжика на голове, мыслил он, отодвигая от себя тарелку упомянутую ранее, и просто уставился вперёд, что, естественно, не скрылось от глаз наблюдательной барменши, протирающей и так скрипящие от чистоты прозрачные бокалы белой тряпочкой. — Чего поник, а, Нацу? — улыбнулась она, склоняясь к нему, легонько щёлкнув того по лбу, проводя рукой по его вихрам. — А? Мира? Да так, ничего, задумался просто… — сначала взглянув на девушку, а потом отведя взгляд влево, отговорился он. — Ну… Нацу… Скажи чего случилось, раз уж это заставило ТЕБЯ задуматься — пробубнила она, растирая ему его сакуровые колючки ещё сильнее. — Да, понимаешь… — начал он, понимая, что она-то от него не отвяжется пока он всё ей не выложит — Просто в груди такое чувство — приложил он ладонь к упомянутой части тела — что когда я смотрю на девушек, тебя к примеру — он взглянул на неё в непонятках — сердце стучит быстрее… — Ох… Как это мило… — хихикнула беловолосая девушка, становясь перед ним на локтях — И что дальше? — Но когда я смотрю на Первую… — тут она подняла беленькую бровь — Ну, сердце словно щемит, и просто хочется быть как можно ближе, понимаешь? — выдохнул он, ковыряя пальцем стойку. — Ну боже… — хохотнула она, ложа свою руку ему на плечо — Это же не страшно — просто подойди поговори с ней, правда не уверена… — виновато закончила она. — Эх… Да подойти-то поговорить я всегда могу, а о чём говорить, и как сказать не понимаю… — выделил он последние слова. — Ну… Я и сама не представляю себе это как-то, но думаю, нужно просто быть Нацу, понимаешь? — преободрила его заядлая сводница. — Ну, хорошо, попробую — вяло улыбнулся он подруге во все тридцать два, и прошагав половину здания гильдии по деревянному, поскрипывающемуся под ним деревянным полом к столику за которым сидела сама предмет его вожделения беседуя о чём-то со Скарлетт, вовсю уминающую кусочек любимого лакомства. — О, Нацу! — приветливо улыбнулась Алая, слизывая с губ белые сливки, от чего у Нацу в бешенном темпе забилось сердце, но он мотнул головой, прогоняя прочь непрошенные мыслишки — Привет, с утра тебя не видела, ты, надеюсь ничего не натворил? — сверкнула он ложечкой на свету, указав на парня. Тот взглотнул на это действие то ли от возбуждения, переполняющего его всего, то ли от страха и нежелания получить ещё одну шишку. — А… Да… То есть нет! — потерялся он, покосившись в сторону, на Миру, в поисках помощи, но она… Просто помахала ему, и так странно улыбнулась, что стало не по себе — Кхм… Привет, — нашёлся что сказать парень спустя секунду, наверно — и вообще, с чего ты взяла что я накосячил? Я ничего не творил, Хэппи докажет! — ответил он, сбиваясь с темы. — Хм… Ну смотри-смотри, если узнаю что это не так, — прищурила она глаза — поджарю твою тушку на твоём же огне, уяснил? — от таких слов, парню как всегда не по себе, и в очередной раз он убеждается — Эльза страшная. — «И как Жерар только жив с ней-то?» — вспоминая друга, он возносит его в очередной раз. — Я чего пришёл-то? — стал подводить он, бросая взгляд на Скарлетт сказавшую что пошла ещё за одним тортиком, и сейчас вернётся, уже обращаясь к блондинке удобно устроившейся на круглом столике — Я с вами хотел поговорить — неловко улыбается, переводя руку на затылок. Знакомо? — Ну давай поговорим — улыбнулась она и хлопнула в ладошки, любит она разговаривать с ними по делам, и по пустякам даже, хотя чувствовала как разговор не коснется ни того, ни другого. — Фух… — выдохнул он, усаживаясь на обитый чем-то мягким стул, скрипнув ножками по полу, направив взгляд на девушку — Основательница, — уже сказал он, как его перебили, быстро бросив: «Я же сказала, что вы всё можете звать меня Мавис», и посмеялась весело и звонко — да, Мавис… Я хотел сказать вам — сердце забилось быстро-быстро, что готово буквально выпрыгнуть из оголёной груди — что… Это сложно объяснить, — и тут сердце будто тормозит, а по виску катится капелька пота, хотя, наверно от жары, — но знаете, вот когда я на вас смотрю, я будто горю внутри. — на что из уст Вермилион вырывается короткое «О», и он это замечает — Я знаю, что это странно, и очень неправильно, но вы мне нравитесь… И не просто как человек или товарищ, а… Я… — рвано выдохнул он, опуская голову на стол — Не могу это объяснить, но вы мне очень дороги… — в ответ тишина, и он уже отчаивается — Знаете, наверно, глупо всё это… Простите я пойду — встаёт он, уже собираясь уходить, как его хватают за плечо и сажают обратно, на что он удивлённо поднимает на маленькую девушку свои серые глаза. Она просто слабо улыбается, и на уголках глаз блестят маленькие-маленькие бусинки-слезинки. — Я уж думала, — всхлипнула она — что тебе совсем на меня всё равно… — спускается со стола и усаживается ему на колени, и он подмечает — она словно пушинка. Да и хорошо что они сидят за лестницей, и вряд кто-нибудь видит их тут, разве что Мира только, но и не слышно тоже. — Я так рада, что это не так. — обнимает его так крепко за плечи, как позволяют ей это её ручки, и утыкается ему в грудь, растирая свои солёные слёзы о его жилетку. — Ух… — перенервничав он, очень медленно испуская из себя горячий воздух, неловко прижав её к себе одной рукой, другой поглаживая по шелковистым девичьим волосам — Вы как? — глупо спрашивает он, и так чувствуя что творится у девушки внутри. Получив неоднозначное мычание в ответ, он устраивается подбородком на её макушке, и уже, наверняка пару минуток спустя, поворошившись на нём, она поднимает голову и смотрит на него и его глупую улыбку, улыбаясь также как и он сейчас. — Осно… Мавис. — исправляется он, поднимая свои руки с её плеч к лицу, смахивая оставшуюся влагу — Так значит вы меня… Э… — не вовремя потерялся он. — Да, — кивает она и счастливо улыбается — я люблю тебя — на что сразу, тихонько-тихонько касаясь его чуть обветренных губ своими, заключая мягкий и нежный поцелуй. Нацу не бревно, и тоже отвечает на поцелуй, но не давит, и позволяет ей сделать всё самой, да и он только счастлив, улыбается сквозь поцелуй. — Нацу… — хихикнула она, разрывая их первый, но далеко уж не последний поцелуй — Щекотно же! — обвивает свои ручки вокруг его шеи, и уже он приближается к ней. — И я вас люблю — целует он её, намереваясь никогда не отпускать. В этот день, в этот жаркий майский день, когда солнце нещадно пекло, ей вновь позволяют любить так же, как и раньше, но только сильнее. Нацу — он же не Зереф, он же то самое доброе солнышко, чуть ли не олицетворение самих её мечтаний о Хвосте Феи, да и парень наконец познал весь вкус любви тогда, будучи только рядом с ней.

***

Позже выяснилось, что Эльза, ушедшая за кусочком лакомки, была украдена Жераром, что водил её по всему городу, а в конце дня устроил настоящий романтический ужин при свечах, а что было после останется только между ними, хотя Леви и спрашивала, откуда у Скарлетт такой засос на шее.