Семейная жизнь...

      Хандан едва слышно подошла к кроватке, где тихо сопела Бахар. Заботливо подоткнув ей одеяльце, она любовно посмотрела на младшую дочь, затем обреченно вздохнула и перевела испытующий взгляд на непутевую старшую. Ярен относительно спокойно отреагировала на это теплое приветствие — в конце концов, ожидала ли она чего-то другого от родного очага?       Хандан наконец закончила сакральные манипуляции со своей принцессой и кивком указала Ярен спуститься вниз. Ярен также молча повиновалась, попутно отмечая, что изменилось за последние полгода с тех пор, как она стала замужней матроной. Наблюдая за матерью, осторожно — чтобы, не дай Бог, не заскрипела и не разбудила малютку — прикрывающую дверь в детскую, она вспоминала то время, когда эта комната ещё принадлежала ей. Так странно и непривычно это было — видеть, как здесь царит безмолвие и умиротворение. Сколько раз в не таком уж далёком прошлом эта дверь трещала от громких хлопков и ударов, сколько оборотов в замке делал этот старый железный ключ, что сейчас мирно висит на стене в прихожей рядом с остальными, сколько раз тишину этой комнаты нарушали крики и слезы. И вот сейчас у нее появилась новая хозяйка, а вместе с ней пришли и новые порядки.       Ярен выпрямилась и небрежным жестом откинула пушистые локоны с лица, словно выныривая из тяжёлого вороха разрозненных воспоминаний. Этот дом и эта жизнь уже в прошлом. Старая Ярен тоже осталась где-то там, в небытие. Ярен Беркиджиоглу больше не страдала и не боялась, не боролась и не оборонялась. Она лишь изредка навещала родительский дом, отстраненно наблюдая за его нынешней жизнью. Ярен взглянула на мать, шедшую впереди. Она блаженно улыбалась и выглядела необычайно мягкой и умиротворенной. Рождение Бахар словно вдохнуло в нее вторую жизнь, подарило вторую молодость. Ярен невольно усмехнулась. Конечно, теперь у матери появился безгрешный ангелочек вместо паршивой шайтанки, как же тут не радоваться. Ярен не любила сестру, но и не ненавидела. Ей просто было все равно. Она понимала чувства матери, но едва ли разделяла.       Впрочем, одно оставалось неизменным — еженедельные визиты в дедовский особняк и задушевные разговоры с матерью, предметом которых была и остаётся ее семейная жизнь с Харуном. Она могла бы по секундам расписать этот священный ритуал. Сейчас Хандан распорядится подать чай с печеньем, усадит ее в гостиной и первые полчаса пройдут в восхвалении бесчисленных добродетелей Харуна, стоически терпящего ее непутевую дочь. Затем разговор плавно перейдет в другую плоскость, непосредственно в их с Харуном спальню, и традиционно закончится расспросами о детях. С каждым разом Ярен все труднее было терпеть эти бесцеремонные нападки матери и грубое посягательство на ее личную жизнь. Дети от Харуна были последним пунктом в ее списке жизненных свершений. Хандан, разумеется, все ещё находясь на волне недавнего материнства, придерживалась иной точки зрения. — …может быть поздно. Ярен, — неласковый толчок в бок вывел Ярен из сна наяву. — Эй, девочка, ты слышишь меня вообще?       По нахмуренному лицу Хандан Ярен поняла, что основная часть родительского наставления закончилась, и теперь ее призывали к ответу. — Мама, решай эти вопросы с Харуном, — хотела бы она посмотреть на его милую мордашку с вечно приклеенной улыбочкой, когда Хандан будет метать в него свои дурацкие вопросы, как дротики. — В конце концов это и его дети тоже. — Я абсолютно уверена, что бедный мальчик очень хочет ребенка, даже от такой дьяволицы, как ты, — несмотря на всю трагичность ситуации, Ярен не могла удержаться от смешка. Бедный мальчик, как же, как же. А она тогда королева Англии.       Новый толчок под ребра и пристальный взгляд матери подсказали Ярен, что в стандартной программе последуют изменения. Хандан напала на новый след. — Ярен, а ну-ка скажи мне, и не смей обманывать, вы вообще с ним… — она недоговорила, но Ярен и так поняла этот многозначительный тон. От такого вопроса хотелось засмеяться. Прошло уже полгода, а мать только сейчас удосужилась это спросить. — Да, — коротко ответила она, не желая вдаваться в подробности. Тем более что и подробностей-то особо не было.       Их семейная жизнь с Харуном… была. Но вот какой она была, Ярен и сама толком не знала. Вопрос матери невольно напомнил ей их первую брачную ночь. Ещё до свадьбы она потратила немало времени, представляя, как ей следует вести себя с новоиспеченным мужем. Так как они заключили паритет, Ярен не собиралась избегать его — да и кто бы ей позволил. И хотя до Харуна у нее не было подобного опыта, она до ужаса боялась не самого процесса, а его реакции на ее страх и стеснение. Она бы лучше умерла, но ни за что не показала бы ему, что ей неловко, стыдно и страшно. Как ни странно, справиться с собой ей помогла Рейян. Как-то на свидании Ярен воспользовалась ее образом, чтобы разозлить его. Теперь же она представила, какой была Рейян в первую ночь своего замужества. Красные щеки, потупившийся взгляд, трепетание ресниц, смущенная улыбка — ей было тошно даже думать об этом. Если Харун и ожидал от нее чего-то подобного, его ждал большой сюрприз. Она не уступила ему в темпераменте. И хотя любви между ними по-прежнему не наблюдалось, как минимум одна точка соприкосновения в их отношениях была — они оба любили вести. — Я очень надеюсь, — продолжала Хандан, не замечая отсутствующего взгляда дочери, — что ты сделаешь соответствующие выводы из нашего разговора и поторопишься с этим. Иначе Харун…       Харун, словно почувствовав призыв любимой тещи, дал о себе знать противным треньканьем в сумке Ярен. Она поставила звук сирены ему на рингтон. — Ярен, ради Бога, выключи это немедленно, — Хандан как ужаленная подорвалась с дивана и принялась заполошно бегать и причитать: — Бахар сейчас проснется!       Оставив мать носиться с ее ненаглядной дитяткой, Ярен небрежно мазнула по экрану смартфона, отвечая на звонок благоверного. — Как прошла встреча с дорогой семьей? — от его беззаботного тона Ярен закатила глаза. Он прекрасно знал сценарий их встреч и не упускал возможности поддеть ее. — Нам уже нажелали дюжину прекрасных малюток? — Каждый раз я совершаю подвиг, спасая человечество от малюток, которые вырастут копией тебя, — беззлобно сказала Ярен больше в ответ на его подкол, чем из реального желания обидеть. — Моя героиня, что бы этот бренный мир делал без твоей неусыпной заботы о нем, — она по голосу слышала, что он улыбается. — Если ты закончила, жёнушка, поторопись домой, у нас ещё были планы, если ты помнишь. — Подождёшь — не рассыпешься, — встреча с его занудной матушкой-коброй вряд ли могла сподвигнуть кого-то включить третью скорость. — Ты же не хочешь испытывать мое терпение, правда? — его голос изменился, в нем появились властные нотки. Ярен всегда будоражила их игра на сопротивление. — Иначе последует наказание. — Твое наказание не испугает и младенца, — Ярен ответила это ехидно, но в душе она знала, к чему приводят его наказания. И если раньше она боялась его до дрожи в коленях, сейчас она испытывала странное нетерпение. Семейная жизнь вносит свои коррективы. — Смелая, значит, — хищно протянул он, задетый ее дерзостью. — Смотри не пожалей. — Ещё неизвестно, кто из нас пожалеет, — протянула Ярен, отключаясь прежде, чем он успеет придумать ответ.       Она не любила его. Он не любил ее. Но кто мешает им насладиться этой маленькой игрой? Они начали играть с первого дня их помолвки. И до сих пор не ясно, кто из них ведёт в этой игре. В любом случае впереди ещё много времени, чтобы это выяснить. А пока все же придется идти на встречу со свекровью.       Хлебнув остывший кофе, Ярен откусила кусочек своего любимого курабье и чуть было не выплюнула обратно. У печенья был странный вкус, и ее желудок категорически отказывался принимать его. Откашлявшись, Ярен отмахнулась от непрошеных мыслей. Она просто не завтракала сегодня, вот и все. И разговор с Хандан здесь совершенно ни при чем. Наверное. Наверху заплакала Бахар. Ярен нервно усмехнулась. Кажется, ей стоит привыкать к этим звукам.