Однажды я проснулся в Рождественскую ночь

      Руки щиплет от холода сквозь толстый слой варежек, которые оказались не такими уж и тёплыми, какими их демонстрировали в магазине. Алые щёки спрятаны в вязаный шарф, что никак не помогает справиться от ветра, противно пробирающегося под короткий пуховик. А ноги в ботинках уже ощущаются как два камня, на которые довольно сложно наступать.       Но друзей Тэхёна мало волнуют вышеперечисленные проблемы (либо они терминаторы, выживающие в абсолютно любой среде), потому что в нескольких километрах ходьбы открылся, так называемый, «Ледяной Эверленд», приглашающий посетить их мероприятие в Рождественскую ночь.       «Но это же вроде для детей» — возражал Тэхён, ещё сидя в тёплом помещении.       «А чем мы хуже детей?» — спросил его Бомгю, один из поддержавших эту сомнительную идею.       «Тем, что мы не дети…» — тихо ответил вслед уходящим в коридор друзьям Кан.       И вот перед ними уже яркими цветастыми надписями написано «Ледяной Эверленд — мечта вашего ребёнка». Парень тяжело вздыхает и, чуть не спотыкаясь, бредёт за компашкой. На утро он точно будет лежать с температурой.

___

      — Э-вер-ленд! Э-вер-ленд! — где-то там же кричит другая компашка парней.       — Хюни, не забудь, что ты проспорил! — напоминает розововолосый парень, Ёнджун.       — Ахаха… Может в следующем году? — нелепо пролепетал парень в смешной шапке. — В этом году и горки не очень, ты только посмотри, что за детсад!       — Особенно детсад во-о-от, — показывает в сторону самой большой ледяной горки. — эта горка, да, Хюнини?       — Да… Эта горка совсем не то, что я ожидал…       «Глупый спор, зашедший слишком далеко» — пронеслось в голове у бедного Хюнинкая, что относительно недавно проспорил своим друзьям. Наказание оказалось страшнее, чем он думал. Прокатиться с самой большой, страшной и опасной горки. Банально, но правда страшно, особенно для него, на чём его друг, Ёнджун, подло подловил.       И вот он уже стоит в небольшой очереди на ту самую большую, страшную и опасную горку. Нервно сжимает в руках ледянку и смотрит на гогочащих внизу «друзей», больше они ему, похоже, не друзья.       Очередь состоит из двух рядов, поэтому рядом он замечает не менее нервного парня, что кутается в свой шарф и будто проклинает кого-то. Выглядит забавно, но страх не позволяет усмехнуться.       — Ащ, эти недо-хёны! Заставили такого милого и бедного меня кататься с этой «горки самоубийц»! — восклицает он, привлекая внимание парня к себе. — Ты тоже не выглядишь радостным, почему?       Видно, что тот слегка растерян с такой эмоциональности со стороны незнакомца и несколько секунд мнётся.       — Все мои друзья уже прокатились и теперь заставляют меня… Совсем не заботятся о моём здоровье! — он зло щурит глаза, когда упоминает друзей. — Зачем делать такие опасные горки для детей?       Голос у этого мелкого парня был приятный. Да, он был несколько меньше Кая, но для Хюни это всё равно был стимул называть его мелким. У него большие и выразительные глаза, из-под шапки выглядывают блондинистые волосы, и сам он такой белый, мягкий и пушистый, что хочется обнять.       — Тебе страшно?       — Да, но не думаю что так же, как тебе. — смотрит тот на руки Хюни, что уже готовы продырявить несчастную ледянку. — Не нужно портить ледянку, чтобы у тебя была важная причина смыться.       — Аха, да, думаю, ты прав, но-       Договорить ему не дают, потому что дошла очередь до них. Кай сел на ледянку, чуть не подскользнувшись от волнения и не скатившись с горки на своей дорогой жопке. В то время как Тэхён аккуратно и спокойно сел на свою ледянку и уже ожидал его.       Когда им подали сигнал о готовности, у парня в смешной шапочке началась истерика.       — Слушай… А как тебя зовут? Меня Хюнинкай и-       Речь прервал толчок сзади и его же дикий визг. Он неосознанно вцепился руками в парня, сжимая того в объятиях и вереща о том, как ему страшно и кому он завещает свои мягкие игрушки.       Тэхён широко раскрыл свои и так большие глаза и обнял в ответ Хюни, утыкаясь тому в плечо.       — Знай, меня зовут Кан Тэхён! Кан Тэхён! Напиши это на моём надгробии!

___

      Как только они приехали, бессильно упали на снег и не вставали до тех пор, пока не оклемались. Казалось, что их душа уже улетела далеко и надолго. Кан продолжал обнимать Кая, а тот, в свою очередь, говорил, что надгробие уже заказано и будет готово в ближайшее время.       Кто знает, может после такого экстремального знакомства начнётся их общий период в жизни с экстримом только по ночам?