end of the beginning

Комната в общежитии была окутана мраком. На улице давно наступил поздний вечер, снег все падал и падал. Выходить туда не было ни малейшего желания. Как хорошо, что и необходимости тоже не было. Затишье перед бурей - так Юнхо называл предсессионный период. Парень сидел за столом, который еле-еле освещался небольшой лампой. Обложившись кучей тетрадей и учебников, он пытался вспомнить хоть какой-то материал, чтобы не дать заднюю на экзамене. Хонджуна это не волновало. Он лежал на кровати и смотрел в потолок, крутя в руках электронный испаритель. Затягивался он часто, поэтому пар в скором времени полностью окружил его. Юнхо услышал знакомый запах и обернулся на друга. - Опять новая? Черт возьми, с какой частотой ты их покупаешь? - Каждые два дня. Я не могу выходить курить на улицу, туда даже хороший хозяин в такую погоду собаку не выпустит, - сказал старший и поднес ко рту продолговатый предмет. - Ты тратишь на эту хуйню последние деньги. Даже не думай просить у меня в долг, когда у тебя ничего не останется на еду. Ким на это лишь коротко хмыкнул. Почувствовав потребность залить в себя очередную кружку кофе, он быстро встал с кровати и направился к двери. Выйдя из комнаты и тихонько прикрыв ее, он развернулся. Из соседнего помещения выглянула светлая макушка. На плече парня висело махровое полотенце, на лбу аккуратно лежала повязка. Ким пересекся с ним взглядом и направился на кухню. Сонхва оставался в секундном ступоре, прежде чем закрыть свою дверь и пойти в противоположную сторону, где находилась ванная. Они разошлись, не обменявшись даже приветствием, и так было всегда. Сонхва часто видел Хонджуна. Почти каждый раз, когда младший появлялся в стенах университета, им удавалось пересекаться в коридорах. Ким ходил на учебу не так часто, чем вызывал у многих вопросы. Юнхо говорил, что Хон - человек настроения и случая. В основном он просто сидел в своей комнате, много курил и занимался черти чем - иногда даже восполнял пропуски, судорожно печатая конспекты и выполняя дедлайны, которые вот-вот сгорят. Иногда он писал мелодии, биты, зная, что никто кроме него их не услышит. Вот такое хобби. Чаще всего он выбирался в круглосуточный магазин, находящийся близко к общежитию. Пока Хонджун в очередной раз покупал пачку сигарет или электронку, Сонхва набивал корзину лапшой. Иногда даже делился с Кимом, случайно оставляя на кухне на самом видном месте. Паку нравились загадки, неопределенность, ветреность. У Хонджуна была зависимость от никотина. У Сонхва - зависимость от Хонджуна. Пока Пак, погруженный в свои мысли пытался умыться, Ким потерял счет количеству ложек кофе, которые он насыпал в кружку. В последнее время он был слишком рассеян. Наверное, это было от недостатка сна, переизбытка никотина и кофе в его организме. Он всегда говорил, что ночь - его время, и работать он может только тогда. Сессия и правда неумолимо приближалась, необходимо было взять себя в руки и сделать последний рывок, прежде чем отправиться на небольшие каникулы и снова бездельничать. Хонджун хотел отправиться на море, в Бусан - оно манило его своей красотой и непостоянностью. Он был морем. Там, возможно, его настигнет вдохновение. Ким не оставлял попыток найти то, что даст ему смысл жить и двигаться вперед. - Посвяти себя другому человеку. Может это как-нибудь поможет? - Ты в своем уме? Он о себе позаботиться не может, - сказал Уён, прислоняясь к очередной банке пива, - как бы эта твоя любовь его не погубила, Юнхо. Хонджун помнил этот мимолетный разговор, который произошел между ними в общаге. Уён был прав, вот и все. Ким никогда не любил по-настоящему, никогда не был любимым. Он не нуждался во всех этих чувствах, думая, что они разрушат его окончательно. Наконец закончив свои дела на кухне, он направился в комнату. Юнхо вырубился прямо на столе, так и не закончив конспект.

***

- Просыпайся, твою налево! - Сколько сейчас? - Хонджун медленно открыл глаза и заглянул в окно. Было светло. - 2 часа дня. Сегодня ты убираешь комнату и коридор. - Я сожгу все твои трусы, какого черта ты будишь меня в 2 утра? - Делай что хочешь. А чтобы не мутузило, надо ложиться спать не в 6 часов утра. Хозяйство на тебе, буду поздно, - сказал Юнхо и ушел, хлопнув дверью. Ох уж этот ребенок. Голова гудела, Хонджуна трясло. Он нащупал на тумбочке электронку и затянулся. Спросонья всегда вставляет на ура, а значит и день, в принципе, можно прожить спокойно. Ким быстро умылся и направился на кухню. Он думал, что к этому времени в блоке будет пусто, но как бы не так. У плиты стоял Сонхва, тихо напевая себе что-то под нос. Запах почти приготовленной еды заставил желудок Хонджуна громко урчать, но он мысленно ударил себя и сказал "Нет, даже не думай, у меня нет денег". От этого звука Пак развернулся, широко открыв глаза. - Привет, - поздорвался Ким и направился к чайнику. - И тебе, - Сонхва не показывал никакого интереса к неожиданно появившемуся на кухне однокурснику, поэтому вернулся к процессу готовки. Лицо Хонджуна тронула ухмылка. Он дождался пока вскипит чайник, налил кофе и направился в свою комнату.

***

Уборка заняла не так много времени. Это было неизбежно, лишь бы Юнхо снова не кричал на него. И где это вообще видано, чтобы кричали на своего хёна? Плюхнувшись на кровать, Хонджун откинулся на подушку. Только он начал проваливаться в сон, как вдруг в дверь постучали. Не спрашивая кто пришел (было абсолютно все равно), он открыл ее. Перед ним стоял Сонхва. В руке он держал тетрадь, ручки и учебник. На переносице красовались очки, в которых Киму ни разу не удавалось видеть старшего. - Что это? - спросил Хонджун, взглядом указывая на предметы в хватке Пака. - Нужна твоя помощь. Ты больше меня знаешь в истории, сможешь оказать услугу? А я тебя накормлю. "Сука, знает чем заманить". Ким открыл дверь шире, как бы соглашаясь с условиями и впуская Сонхва в свою обитель. Тот благодарно кивнул и направился к столу. Хонджун взял второй стул и сел рядом со старшим. Доставая все, что было у него, включая ноутбук с беспорядочными набросками в заметках, он вопросительно уставился на неожиданного гостя. - С чем именно нужна помощь? - Период Венского конгресса. Ничерта не смыслю. - Тебе повезло, - Хонджун улыбнулся и начал искать что-то в конспектах, - я разобрался с этим буквально на днях. Начнем?

***

- Таким образом, эта конференция стала переломным моментом в истории дипломатии и международных отношений, оставив после себя систему, просуществовавшую до 1870 г. Записал? Ничерта Сонхва не записал. Зачем записывать то, что у него уже было? Чтобы не показаться умалишенным придурком, Пак кивнул. Хонджун выдохнул и затянулся. Он, признаться, устал, и даже не был уверен в том, что его слушали. - С каким вкусом куришь? - Что? А, - Ким посмотрел на электронку в руках, - с манго. - Можно попробовать? - Сонхва спросил слишком быстро, не успевая за ходом здравых мыслей. На это Хонджун лишь приподнял бровь и неуверенно протянул предмет. - Ты куришь? Ладно, не важно, держи. Пак медленно взял протянутую электронку. Признаться, затягивался он так, будто курит не в первый раз. Он баловался, но предпочитал не увлекаться. Вобрав в легкие первую порцию пара, он выдохнул прямо в лицо Хонджуна. Взгляд того был вопросительным, но не более. Он потянулся за электронкой, чтобы забрать ее из рук Сонхва, но тот сделал очередную тяжку. Все произошло слишком быстро. Очки к чертям полетели на стол, грозившись сломаться напополам, а Ким не успел опомниться, как чужие губы прислонились к нему, и сладкий пар наполнил его рот. "Чего терять?" пронеслось в мыслях обоих, и они полностью отдались ситуации. Сонхва целовал настойчиво, но при этом не грубо, буквально пробуя младшего на вкус. Он отвечал медленно, все еще чувствуя манговые нотки на языке. Руки Пака опустились на талию Хонджуна, притянув его еще ближе. Ким наклонил голову, чтобы углубить поцелуй. Теперь они хозяйничали во ртах друг друга без всякого стеснения. Воздух заканчивался, и Сонхва отстранился. Трясущимися руками забирая электронный испаритель и делая очередную затяжку, Хонджун вопросительно посмотрел на старшего. Тот кивнул, понимая, что парень хочет сделать. Младший робко прильнул к Паку, выдыхая пар. Тот в ответ полной грудью вдохнул его и начал терзать губы младшего. Он делал это с силой ненасытного зверя, кусая, оттягивая, облизывая, заставляя Хонджуна стонать. От этого страсть начинала закипать с большей силой. Сонхва не выдержал и, взяв Кима за руку, поднял его со стула и завалил на кровать. Он нависал сверху, вглядываясь в глаза, в которых уже плясала похоть и желание. То, что было нужно. Хонджуну не нравилось, когда его оставляли без должного внимания. Он снова поцеловал старшего, врываясь в его рот языком. Делал это без всякого стеснения, пытался дразнить, возбуждать. Сонхва испустил рык и прильнул к шее Хонджуна. Ему было плевать на то, что он оставит кучу следов, на то, как Ким противостоял ему. Пак хотел пометить свою добычу, чтобы все видели, что этот парнишка теперь пренадлежит ему, что только он может вытворять с ним такие вещи. Хонджун стонал, не думая о том, что их услышат. Запускал руки под футболку Сонхва, исследуя тело своими маленькими холодными руками, тем самым вызывая кучу мурашек. Он огладил его живот, добрался по груди и потянул за сосок, спуская все тормоза. Пак двинулся бедрами, проезжаясь своим пахом по Хонджунову. Они стонали, извивались, терзали губы. Доведя все до предела, Сонхва отстранился. - Я люблю загадки, Хонджун, - Пак облизнул губы младшего и ухмыльнулся, - но раскрывать все твои тайны так быстро мне не хочется. Он оставил мимолетный поцелуй, забрал все свои вещи и вышел из комнаты. Попав подушкой по уже закрывшейся двери, Хонджун крикнул "Черт бы тебя побрал, Пак Сонхва!" и бессильно упал на кровать.

***

С того момента прошел месяц. Сессия закончилась. Оба преподчитали делать вид, будто ничего не было. Теперь Хонджун ненавидел манго, но еще больше - Сонхва. Сонхва, который раздразнил и ушел. Сонхва, из-за которого младший теперь возбуждался при упоминании Венского конгресса. Сонхва, который сверлил взглядом, но вел себя так, будто совсем не делает ничего неправильного. Как всем известно, если надолго отказаться от зависимости, но потом снова вернуться к ней, эффект будет сильным. Этого принципа и придерживался Сонхва, доводя все до точки кипения. Ему хотелось ворваться в комнату Хонджуна, вытрахать из того все мысли, заставить его кричать имя старшего, но понимал, что надо терпеть. Надо дразнить. Надо заставить хотеть до дрожжи в коленях и криках о помощи. В выходные Хонджун, как ни странно, сидел в своей комнате. Он лежал на кровати, пытался писать что-то в заметках, чтобы отвлечься и не сойти с ума. Казалось бы, делай что хочешь, вот она - свобода. Но все мысли были только о том, как сильно он хочет врезать Сонхва. Хонджун вышел из комнаты и направился на кухню. Там никого не было. Аккуратно прикрыв дверь, он налил кофе, взял электронку и затянулся в себя. Однажды никотин убьет его, но не сегодня. Появилось кое-что похуже. Оставаться одному тут не захотелось, поэтому он поставил кружку в полную раковину, говоря про себя "Хорошо, что сегодня не моя очередь наводить порядок в этом свинарнике". Осторожно выйдя в коридор, он направился к себе, как вдруг прямо перед ним открылась дверь. Сонхва выглянул как ни в чем не бывало и широко улыбнулся. - Ну и что ты хочешь от меня на эт- Он не успел договорить, как вдруг сильные руки потянули его в темноту. Дверь захлопнулась, и Хонджун оказался прижатым к ней. - Скучал, я прав? Ему снова не дали ответить. Рот теперь был занят губами и языком изголодавшегося Сонхва. Он блуждал руками по телу младшего, не отказывая себе ни в чем. Податливое тело двигалось на встречу прикосновениям, будто бы говоря "Да возьми ты меня, блять, уже". А Пака и уговаривать не нужно. Подхватив Хонджуна и придерживая его за бедра, он направился к своей кровати. Не щадя сил, Пак завалил его на мягкую поверхность, тут же не давая привыкнуть к отсутствию трения своего тела о тело младшего. Он снова вовлек Кима в поцелуй, но уже трахал его рот своим языком, рисуя узоры на небе. Руками сжимал ягодицы, желая, чтобы на них остались синяки. Хонджун стонал не стесняясь, двигал бедрами вверх, тянул Сонхва за волосы, оттягивая и притягивая к себе снова. Царапал короткими ногтями затылок, чем больше разжигал огонь возбуждения в старшем. - Ты понимаешь что творишь со мной? - горячо прошептал Пак, облизывая ушную раковину и толкаясь в нее языком. Хонджун почти срывался на крик, - я зависим от тебя. Прямо как ты от чертового никотина. Киму сейчас не хотелось ничего. Кроме члена Сонхва в нем. - Трахни меня уже, сил терпеть нет, - Хонджун потянулся за поцелуем, но Сонхва отстранился. - Ты так хочешь этого? Неужели? - Пак игрался с ним, злил, дразнил, издевался. Ему нравилось, когда его умоляют. - Блять, да. Я ненавижу манго. Я ненавижу тебя. Знал бы ты как неудобно трахать себя пальцами, думая только о чертовом Пак Сонхва. Я просто хочу чтобы ты взял меня здесь, прямо сейчас. Он снова двинул бедрами, задевая возбужденный пах старшего. От услышанного в нем оборвалось абсолютно все. "Ожидание того стоило". - Ты трахал себя пальцами? Теперь хочешь узнать как я буду трахать тебя? Хонджун был готов вот-вот заплакать. Желание съедало его. - Делай со мной все что хочешь. Заставь меня кричать. Заставь запомнить на всю чертову жизнь. Заставь думать только о тебе и о том, как ты выебешь меня до последнего издыхания. Терпеть нет сил. Сонхва чуть не разорвал рубашку Хонджуна. Избавив младшего от одежды, он принялся дразнить его. Целовал соски, кусал их, заставляя младшего тем самым выгибаться так, будто его спина сейчас сломается напополам. Он покрыл его грудь засосами и укусами, разглядывая беспорядок. Неужели это сделал он сам? Пак положил свою руку на уже мокрые трусы Хонджуна, сжимая его член через ткань. Хотелось дразнить, но еще больше хотелось оказаться внутри. Он снял лишний предмет одежды и принялся надрачивать Киму. Когда Сонхва почувствовал, что младший на пределе, он остановился, не давая кончить. Заткнув его рот, готовый высказать все возмущения, поцелуем, Сонхва медленно снимал с себя одежду. - Сегодня ты кончишь только со мной. Пока я не разрешу тебе сделать это. Лаская тело младшего, он принялся щупать тумбочку. Взяв смазку, он отстранился. - С манго? Ты что, блять, издеваешься надо мной? Сонхва лишь улыбнулся на это. Выдавив немного вязкой жидкости себе на пальцы, он вставил один в задний проход Хонджуна. Тот, уже по известным обстоятельствам, был податлив, поэтому он терзал Кима тремя пальцами, сгибая их и находя ту самую точку. - Блять. Прекрати. Просто вставь мне уже. Я хочу тебя. - Чего именно ты хочешь? - Сонхва потянул Хонджуна за сосок, заставляя того стонать. - Чтобы ты вытрахал из меня всю жизнь и все мысли. Понял. Принял. Пак выдавил очередную порцию смазки, размазал ее по члену и за секунду вошел полностью. В глазах младшего плясали звезды. Желанная наполненность настигла его. Руки сжимали одеяло, а слезы счастья текли из глаз. Сонхва начал сцеловывать их, понимая, что двигаться пока что рано. Как бы сильно он ни хотел истерзать это маленькое тельце, хорошо должно быть им обоим. - Двигайся. Пожалуйста. Двигайся. Быстрее... Быстрее... Мхм... Пак начал вбиваться медленными, но сильными толчками. Делал это на пробу, смотрел на реакцию тела Хонджуна. Тот принимал его полностью, будто был создан именно для Сонхва. С каждым толчком из его рта вырывалось все больше и больше стонов. Не желая привлечь неприятности, Пак прикрыл рот Хонджуна рукой. Тот начал кусать ее, не имея возможности совладать с ощущениями. Толчки стали более быстрыми и грубыми. Звуки шлепков тел наполнили комнату, смешиваясь с запахом похоти и тихими стонами. Сонхва еле сдерживал себя. Рука Хонджуна потянулась к собственному члену. Пак тут же перехватил ее и положил на подушку. - Нет. Понимая, что происходящее - пытка, он поменял угол. Сонхва вбивался в тот самый комочек нервов. Младший осознавал, что близится к оргазму. - Сонхва... Хён... Пожалуйста, поцелуй меня...аххх. Я сейчас кончу. Дырочка Хонджуна начала сжиматься вокруг члена старшего. Они оба близились к разрядке. Вбиваясь быстрее, жестче, он заткнул рот Кима поцелуем, принимая все стоны и звуки, которые вот-вот были готовы вырваться. Сонхва излился внутрь, кончив одновременно с младшим, выдохнул "Хонджун" напоследок и свалился без сил. Дыхание обоих синхронизировалось. От яркого оргазма Ким был готов отправиться на небеса. Пак снова потянулся к желанным губам и нежно поцеловал их, облизывая напоследок. Теперь Хонджун был готов отдаться этому демону без остатка, к чему бы это ни привело.