Это всего лишь смерть

      Двое столпов лежали на кровати, положив между собой посох Шинобу. У каждого в голове вертелись свои мысли. Нужно сказать, что какими бы серьезными бойцами они не являлись, хоть их сердца и были закалены и отчасти очерствели, они как маленькие дети сейчас лежали и думали, каждый по-своему, но об одном и том же.       Томиока не знал, о чём ему думать. Он был плох в общении, а уж о женщинах и говорить не приходилось. Хотя многие из местных строили ему глазки, но для молодого столпа это было незаметно. Шинобу же он знал лишь со стороны своей миссии, и такое проявление чувств также оставалось для него загадкой. Он совсем не придавал такого значения этим знакам внимания. Теперь же ощущение от прикосновения её горячих губ, тень от её прекрасного тела и тот лёгкий, будто электрические разряд, прошедший между ними в то мгновение, оставались с ним тогда, когда он закрывал глаза. Засыпать было нельзя, но вскоре дымка дрёмы накрыла Томиоку, и он, едва ли не уснув, вновь услышал топот. На этот раз он был громче и явно приближался к комнате столпов. Шинобу, бодрая (отчасти от того, что её девичье воображение не давало ей спать) и быстрая, прижалась к Томиоке и застыла. Дверь снова отворилась: в комнату, аккуратно кланяясь, зашёл хозяин гостиницы.       — Мне сказали, что к вам кто-то стучался и мешал отдыхать.       — Вам следовало бы лучше следить за порядком, господин, — сквозь зубы ответил Томиока, одной рукой прикрывая полуобнажённую Кочо. — Мы весь день провели в дороге, надеясь, что в вашем заведении нам дадут спокойно отдохнуть. Где ваши помощники?       — Простите, господин, даю слово, больше вас и вашу возлюбленную никто не потревожит! — раболепно воскликнул хозяин и выскочил из комнаты, закрыв дверь.       В комнате вновь воцарилась тишина. Гию, удостоверившись, что ничего больше не угрожает их покою, снова лег рядом, прижав к себе девушку.       — Первая ночь, а уже кто-то мешает, — прошептал он и закрыл глаза.

***

      Утро наступило самое обыкновенное. И началось оно как и всегда: Томиока благодарил хозяина за оказанные им услуги, готовил их немногочисленные вещи, проводил обход во избежание нападения; Кочо собирала еду, которая понадобилась бы им в дороге, следила за одеждой (что тоже было важно, так как путь был неблизкий), в общем, столпы были заняты. Здесь придется немного отдалиться от них и перейти к другим героям, которые ранее находились в тени он наших глаз.       — Эй там! Поберегись!       Массивное человеческое тело с грохотом свалилось с холма и покатилось вниз. Оно бы успешно пересекло склон, если бы не препятствие на его пути — другое тело. Оно самое воскликнуло и затряслось, словно деревце.       — Идиотизм не лечится! — повторяло оно, но всё же продолжало идти.       — Теоретически, если мы будем идти примерно с такой скоростью, то не продвинемся к цели совершенно! — вскричал третий и остановил всех.       — Из всех возможных испытаний нам дали самое ненормальное! — второй снова затрясся, — Танджиро, сколько ещё идти?       Танджиро Камадо, как нам теперь известно, взглянул на собеседника пустым взглядом и не ответил. Он мужественно терпел поведение напарников весь их пока что недолгий путь. И если даже терпению Танджиро приходит конец, то это значит что-то совершенно ужасное.       — Итак, давайте повторим с самого начала, — пытаясь придать голосу спокойствия, заговорил Танджиро, — мы простые деревенские жители, идущие в Чинагаму, чтобы там встретиться с родней. Временные рамки — пятнадцать-двадцать дней, не больше. Мы пасемся здесь, — добавил он более тихо, — и следим за демонической активностью. Кого видим, того и убиваем.       — Верно! — Иноске сделал важный вид и щёлкнул пальцем по мечам. Зеницу ничего не ответил и нахмурился.       — И всё же что-то тут не так. Я знал это с самого начала, но ты меня не слушаешь. Вот ты где-нибудь когда-нибудь видел, чтобы ни одного грустного лица по пути? Да там единственный, кто не улыбался, был только один дед, и тот того и гляди умрет.       — Поэтому ты и выделяешься. Вперёд.       Отчасти Зеницу был прав. Но не то чтобы это была какая-то магия или, что ещё хуже, демоническая техника. Всего лишь фестиваль фейерверков, который проходил в местной провинции, оказал свое влияние на жителей. Городок был наиболее крупным, поэтому сюда стекалось море народа с окрестностей. Наша маленькая команда по пути договорилась об остановках, и этот город был помечен как одна из них.       По плану идти удавалось, хотя атмосфера в коллективе была отнюдь не самой гладкой. Даже сам Танджиро не понимал цели миссии. Да, они не столпы и даже не важные фигуры на шахматном столе битвы людей и демонов, но должен же был быть в этой миссии какой-то смысл! Последнее время, после массовой тренировки у столпов, команда знатно улучшила навыки боя, и Танджиро ожидал, что им достанется что-то действительно интересное. Но природная скромность не позволяла ему питать надежды на большее, и он пожимал плечами и продолжал идти вперёд.       Эта долгая и полная непонятных смыслов дорога завела команду в город под названием Исэ. И первое, на что ребята обратили внимание, была высокая статуя какого-то пророка, находившаяся шагах ста, но которую было достаточно отчётливо видно. Она явно выделялась своими серовато-красными очертаниями среди монотонных крыш домов и разных вывесок. Сама она была каменная, а нижняя часть и частично плечи были обделаны чем-то наподобие кожи. Статуя находилась в самом центре города, таким образом, как бы указывая дорогу путникам.       — Интересно, а помещусь ли я в этой статуе? — спросил Иноске.       — Нам лучше найти пристанище на ближайшую ночь, оттуда лучше всего будет наблюдать, — сказал Танджиро, — так что ночевать в статуе не придется.       Долго искать не пришлось. По правде говоря, Исэ был именно тем городом, куда незадолго до этого прибыли Томиока и Шинобу, поэтому совершенно случайно гостиница, в которой они остановились, находилась буквально напротив той, где сейчас располагалась команда Танджиро.       Троица сидела в комнате, думая, что им делать теперь. Разделяться по классике смысла не было, так как, во-первых, втроём их чутье было более надёжным, во-вторых, Танджиро не рискнул бы отпускать таких товарищей одних, и, в-третьих, было боязно встретить знакомое лицо (всегда есть возможность встретить какого-то старого знакомого именно тогда, когда ты под прикрытием).       — Танджиро, ты заметил, что за нами явно следили, когда мы шли? — внезапно спросил Иноске.       — В первый же день? Вот это везение, — прошептал Зеницу, а затем добавил, — Лично я не заметил ничего странного, кроме тех улыбающихся лиц.       — Нам точно надо выйти прогуляться. Сидя в комнате, мы будем только топтаться на одном месте. Втроём практически безопасно, — размышлял Танджиро, — и да, я тоже заметил слежку. Но я более чем уверен, что это явление временное.       — Ты мне не веришь? Да эта парочка глаз мне спину в кровь разодрала! — воскликнул Иноске.       — Странно, что я этого не почувствовал. В любом случае, нам надо пройтись.             Как только Танджиро произнес это, в дверь постучали. Со скрипом она отворилась, и в проем просунулась тоненькая девчачья мордочка. Камадо кивнул, и девочка совсем раскрыла дверь, пропуская вперёд какого-то юношу.       — Я к вам без приглашения, но я уверен, что нам стоит познакомиться.       Вошедший оказался действительно красивым юношей. Ему на вид было примерно лет семнадцать, но его телосложение, гибкое и уверенное, намекало на то, что за собой он следит. Хотя и качком его назвать было нельзя — его кимоно на нем висело, но даже так его вид был крайне презентабелен. Редкие для тех мест крупные каштановые кудри были отстрижены насколько возможно коротко, а сверкающие янтарные глаза моментально оглядели комнату. Дальше порога юноша зайти не решился.       — Вы, наверное, удивились, что я к вам вот так, без приглашения, — начал он, широко улыбнувшись настолько обворожительно, что Зеницу на миг закатил глаза. — И оно понятно, что никто просто так не заходит… Но я такой же путник, как и вы, но, в отличие от вас, я совершенно один, и мне так не хватает приятной и веселой компании!..       Танджиро хотел было возразить, но подумал, что в их положении было бы глупо по таким непонятным причинам отвергать человека. Даже если он простой проходимец, он может наговорить на них ещё кому, а там уже все будут знать о том, что в их комнате какая-то скрытная деятельность — интересная информация для тех, кто хочет их убить!       — Конечно, — ответил он, — мы тоже утомились, утомились по дороге, — добавил он и еле заметно пнул Зеницу. У того с лицемерием было получше, чем у Танджиро.       — Да конечно же, вот мой друг так устал, что с ног валится! Пойдёмте пройдемся по городу! — воскликнул он первое, что взбрело ему в голову, и вскочил с насиженного места.       Иноске молчал. Он едва ли понимал мыслей двух своих товарищей, и цели их клоунады тоже не принял, но… что-то подсказывало ему, что если сейчас он скажет хоть слово, то этот человек перед ним поглотит его. Этот инстинкт, который не раз спасал Иноске жизнь, животный, осторожный. Поэтому он не мог ничего сказать от ужаса. Он видел множество кровавых убийц, демонов, пытавшихся скормить себе невинных людей; он видел и слышал природу так, как никто, из первых уст. А сейчас перед ним стоял обычный человек, и перед ним Иноске почувствовал то, что ранее не ощущал даже по отношению к самым ужасным демонам.       В это время Зеницу подскочил к юноше, чтобы под руку увести его, но тот ловко вывернулся и, как ни в чем ни бывало, с такой же обворожительной и подкупающей улыбкой обратился на этот раз конкретно к Танджиро.       — Неужели вы настолько устали, что даже не хотите подышать свежим воздухом? Сегодня же фестиваль фейерверков, давайте сходим, в компании веселее!       Иноске взглядом буквально проорал Танджиро: «Не смей соглашаться!» И последний был готов отказать, но юноша начал тараторить хуже Зеницу:       — Меня зовут Арата Чие, я не местный, но неплохо знаю окрестности. Я хожу тут уже черт знает сколько! Вам точно понравится тут. Недавно я увидел здесь настолько красивую девушку, что едва не заплакал, но она скрылась в толпе, как будто и не было. Я тогда проплакал всю ночь! Но вот что я вам скажу, — внезапно улыбка сошла с его лица и он заговорил очень серьезно, — по ночам тут очень опасно, особенно в праздники. Вы же знаете… Что бывает, когда люди пропадают? Вернее, почему они пропадают? Поэтому, — добавил он почти шепотом, — лучше выходить на такое дело вместе, мало ли, что может случиться…       В комнате воцарилась тишина. Юноша осматривался, Танджиро не умел врать в таких ситуациях, Иноске всё ещё не решался влезать в разговор. Как это ни удивительно, первым высказался Зеницу.       — Было бы неплохо всё-таки выйти, правда? Сейчас замечательный вечер, прекрасный воздух, хорошие люди, — обращаясь к Танджиро, сказал он. — Сейчас лучшее время, чтобы осмотреться.       Камадо кивнул и поднялся.