летний вечер и прокуренный балкон

лето. небо уже давно окрасилось в тёмно-лиловые цвета, залилось бардовым светом, а пушистые облака впитали тёмную лазурь. где-то там, вдали, бушует жизнь ночного города, там же, где-то, кто-то встречает свою любовь на перроне, кто-то сводит счёты на высокой многоэтажке, а кто-то стоит на прокуренном балконе, промерзая до костей от обманчиво-тёплого летнего ветра. в тонких пальцах затесалась никотиновая палочка, на плечах еле держится шёлковый плед. в голове нет мыслей, с новой затяжкой они уходят за горизонт, сгорают в последних лучах солнца, провожая его с закатом и растворяясь с гулом последнего поезда. — эй... — за спиной прозвучал охрипший голос, горячая рука коснулась онемевшего плеча, вызывая табун мурашек. — тут холодно, не хочешь зайти внутрь? порыв ветра играется в тёмных кудряшках, одна скатывается на лоб, но тут же возвращается обратно плавным рывком головы. парень, пришедший недавно, подходит ближе, раскалёнными теплом руками обвивает торс со спины, носом утыкается куда-то в плечо и томно выдыхает где-то в районе лопаток. — атсуму... — тёмноволосый говорит тихо, словно боясь спугнуть, бархат его голоса приятно окутывает туманом голову, мысли взрываются и путаются среди их бесконечных потоков, — ты задумывался, что будет дальше? внезапный вопрос выбивает из колеи, воздух вокруг густеет, дышать становится неимоверно сложно. странное чувство неизвестности тугим комом закручивается глубоко внутри. — тебя это волнует, оми-кун? — с губ срывается имя, а оно, раскалённой сталью льётся и греет нутро. в ответе не было необходимости. окурок тушится о керамику пепельницы, тягучий дым вырывается из обожженных лёгких, а лицо озаряет мимолетная усмешка. киёми разворачивается к кареглазому, проводит рукой по его волосам, аккуратно целует в лоб и мягко смотрит в глаза. мия в ответ находит своими губами его, ластится, словно кот и чуть ли не мурчит ему в шею. за спиной тлеет последний луч солнца, в помещении стоит толстый слой дыма, кто-то уже встречает рассвет, кто-то срывается на крик, но пока горячие руки блуждают по спине киёми, пока потресканные губы без разбора расцеловывают холодные щёки, зачем задумываться, что будет дальше?