Пошли домой

Пятый сидит на кровати, что-то без остановки записывая в свой блокнот, который и так был уже больше чем на половину заполнен давно ненужными и бесполезными примерами. Огромные цифры заполонили всё пространство. Казалось, что скоро и сам Пятый станет такой же большой цифрой с множеством нулей. Пятый в квадрате. Неплохо звучит. Эллисон с Ваней и Клаусом куда-то ушли. Диего ненадолго уехал в другой город, так как ему предложили там одно очень заманчивое дельце. Лютер вообще шлялся не пойми где. Но это не так важно. Это даже хорошо. Никто не будет мешать, отвлекать. И спрашивать их любимое: у тебя всё в порядке? Да у него все замечательно! Цветёт и пахнет. Наслаждается жизнью. Даже пытался уйти на пенсию. Но толстая тётенька в круглых, смешных очках лишь покрутила пальцем у виска, рассерженно поглядев на тринадцатилетнего мальца, который агрессивно утверждал, что ему пятьдесят восемь. Выгнав его из отделения и погрозив, что в следующий раз позовёт его родителей (как забавно, они мертвы), номер пять окончательно понял, что это плохая идея. Не в этой жизни тебе уйти на заслуженную пенсию, Пятый. Проживи ещё шестьдесят лет, и тогда может быть, да. Мы подумаем над твоим предложением. Но не факт, что твоя чудо-семейка снова не напортачит с чем-нибудь и тебе не придётся уже.. четвёртый? Да, четвёртый раз перемещаться во времени. А потом Харгривз удачно застрянет в теле десятилетнего себя. Здорово. Коротко, с неким сарказмом усмехнувшись, Пятый наконец откладывает (со злобой кидает куда-то в стенку) несчастный блокнот, тихо рычит и потирает пальцами переносицу, в попытках избавиться от жуткой головной боли. «Помру быстрее, чем дождусь эту гребенную пенсию, черт её подери..» -, мысленно ругается он, откинувшись на спинку кровати и больно стукнувшись затылком. Прошипев больше от злости на самого себя, чем от неприятных ощущений, брюнет уже хотел начать составлять план, как выкинуть себя из окна (ну и всех, кто попадётся разъяренному подростку на глаза), как дверь с почти неслышным скрипом отворилась. Номер пять медленно переводит взгляд на того, кто помешал его великим размышлением, гадая, кто этот самый бесстрашный (скорее безрассудный) смертник. Но увидев в дверном проёме свою точную копию, только с растрёпанными волосами и с дурацкой (по мнению Пятого) желтой футболке с каким-то забавным монстриком, злость куда-то пропала. Просто взяла и испарилась. Будто её и не было. Так происходило постоянно, как только Никки появлялся в поле зрения старшего Харгривза. Пятый иногда сравнивал его с ангелом, который забирал все его переживания. Всю его боль.. Номер пять прекрасно помнит, как один раз он ударил своего младшего брата. За то что Ник мешал, пытаясь накормить Пятого бутербродами. Старший и сам удивился от своих действий. Он будто находился в трансе, совершенно не понимая, что творит. Пятый долго извинялся перед братом, пытался загладить вину. И Никки простил. Конечно же он простил. Просто не мог по другому.. Старший брат для него был целым миром. Целой вселенной.. Да что там вселенной.. Он был для него смыслом жизни. Он был для него всем. И он все также продолжает заботиться о нем. Никки тихо пройдёт в комнату Пятого, мягко улыбнувшись. И от этой улыбки у номера пять по всему телу будто разливается что-то горячее и приятное. Младший молчит несколько секунд, смотря на Пятого и на стул рядом с кроватью, как бы спрашивая разрешения. Брюнет кивает, не без интереса наблюдая за своим личным ангелом. Услышав в ответ до боли знакомое «спасибо», старший Харгривз кое-как смог сдержать тёплой улыбки. Никки был единственным человеком, который говорил это слово так искренне.. Единственным, который вообще благодарил Пятого. За всё. Начиная от физической, либо моральной помощи в сложных ситуациях, и заканчивая помощью в поиске потерявшегося носка. И знаете.. Пятый был только рад помогать ему. Как бы он не скрывал это под вечно хмурым и недовольным видом, а также под разными язвительными подколами, он был рад помогать. По настоящему рад. Это простое «спасибо» заставляло его жить дальше. Мальчик опускается на стул, переплетая свои тонкие пальчики и положив их себе на коленки. Сначала он обводит глазами всю комнату, оценивая обстановку. Ник отлично знал, что комната брата - фактически отражение его души. По её состоянию, можно было узнать его настроение. На самом деле, таким «Шерлоковским» методом мог пользоваться только он. Потому что брюнет был внимателен. Потому что он волновался и заботился о своём старшем брате. Замечал любую мелочь. Предугадывал его фразочки, которые он уже практически выучил наизусть. Всегда знал, что сейчас чувствует Пятый. Конечно, бывали моменты, когда такая возможность не представлялась, и тогда Никки не находил себе места от волны переживаний, которая в конце концов накрывала мальчика с головой. У него начинались приступы. Он не мог спать. Не ел совсем ничего. Становился бледным, тусклым, тихим и почти незаметным. Будто неживым. Лютер как-то пошутил, что даже Грейс больше похожа на человека, чем он. За что рядом с его лицом пролетел нож для масла, глубоко вонзившись в стену. Пятый был зол, прожигая первого по настоящему убийственным взглядом. Эта шутка ему явно не зашла. А Никки ничего не ответил. Он даже не понял. Даже не услышал. Он стал сливаться с интерьером, совершенно не понимая, что происходит. Лишь поднял свои бледные, но все ещё невероятно красивые зелёные глаза, смотря на брата-близнеца, который посмотрел на него в ответ. Мальчик запомнил этот взгляд. Полный боли, отчаяния и сочувствия. А ведь это ты сделал с ним такое, Пятый. Ты молчишь. И этим молчанием медленно и мучительно убиваешь его изнутри. Ты довёл его до такого состояния, что он даже не понимает этого. Он все ещё смотрит на тебя преданными, щенячьими глазками, которые становятся все тусклее с каждым днём. « Он гаснет у тебя на глазах, Пятый. Ты ничего не хочешь с этим сделать? » – сказала Ваня, когда младший Харгривз ушел к себе. И Пятый испугался. Он сделал то, что должен был сделать уже давно. Ярко-голубая вспышка осветила тёмную комнату младшего. Мальчик повернулся, устало улыбнувшись. Черт, Пятый. Он даже сейчас старается угодить тебе. Выдавливает из себя эту слабую улыбку, лишь бы ты не волновался. Той ночью, таймер успешно отключил свой паршивый характер, ложась рядом с Никки и нежно обнимая его за талию, прижимая к себе настолько близко, насколько это возможно и утыкаясь носом в тёплый затылок. Он шептал на ушко младшему, что всё будет хорошо. Что он справится. Что ОНИ справятся. Они пройдут через это вместе. А Никки просто таял от прикосновений, вздрагивая от легких поцелуев за ушком. Он тогда впервые смог уснуть. Без кошмаров. Пятый всю ночь рассказывал ему сказки, поглаживая по спине и перебирая мягкие, тёмные волосы. Как же ему нужен был Никки.. больше чем кислород. Он дорожил им больше всего на свете. Его хотелось посадить на свои коленки, сгрести в объятья, чувствовать его тепло. Слышать стук его сердца. Ощущать его размеренное, тихое дыхание. Сделать его своим. Навсегда. Притянуть ближе, долго смотря в его бездонные, зелёные глаза. А потом коснуться его губ. Нежно, аккуратно. Никки не любит грубость. А Пятый хочет, чтобы он чувствовал себя комфортно. На утро, Никки ощущает себя другим человеком. Его сердце начинает биться заново. По венам вновь течёт кровь. Он становится живым. Бледность и усталость уходит. Мальчик снова звонко смеётся, улыбается. А номер пять уйдёт рано утром, снова становясь собой. Язвительным, грубым и вечно раздражённым. Но заметив на себе взгляд младшего, улыбается ему в ответ. И Никки готов разрыдаться. От радости, конечно. Готов носиться по всему дому, полететь на Марс, изобрести машину времени, написать роман на три тысячи страниц. Его переполняют эмоции. У него будто появилось столько силы, сколько даже у Лютера нет. А хотя, сила может быть не только физической, верно же? И источником этой безграничной силы был Пятый. Его простая, но искренняя и добрая улыбка. Не та ухмылка маньяка, который он пользовался обычно. А другая. Совершенно другая.. И эту улыбку мог видеть только Никки. Больше Пятый так никому не улыбался. Он вообще редко это делал. Обычно, если хорошо знать номера пять и быть наблюдательным, то все его эмоции можно будет прочесть по выражению лица. Или даже по тембру голоса. Да, так тоже можно. И Ник всё это умел. Нет, он не сталкер. Он просто младший брат.

***

Никки все также сидит на стуле, окончательно оценив обстановку. Комната была чистой и убранной. Не считая валяющегося на полу блокнота, явно брошенного в порыве злости. Это расстраивает. Тяжело вздохнув, младший наконец переводит взгляд на Пятого, который все это время с неким удивлением смотрел на брата, вопросительно изогнув брови и пытаясь понять, для чего Ник так тщательно осматривает каждый уголок. — хочешь, я приготовлю тебе кофе? Я почти научился готовить просто идеальный чёрный кофе! Честно! Пого может подтвердить. Он все эти два часа смотрел, как бы я случайно не спалил что-нибудь. Знаешь, у меня стало получаться гораздо лучше, я заметил. Да и готовить стал быстрее. О, а ещё, я узнал в книге, что кофе можно пить с солью! Как ты думаешь, это вкусно? Ещё я где-то читал про.. — Никки. Голос Пятого перебил младшего, который сразу замолк, смотря на брата. «Да, Файви?» – отзовётся он, слегка нахмурившись. Файви. Это прозвище заставляло таймера вздрагивать каждый раз. Если бы его так назвал тот же самый Лютер.. или Клаус например, то на них бы тут же обрушился поток угроз и колких фразочек в стиле Пятого. Потому что он бы посчитал это за насмешку. А Харгривз уже давно не ребёнок внутри. Но Никки говорил это.. по особенному. Его голос был особенным. Он сам был особенным. Личным наркотиком старшего, который просто тащился от того, с какой нежностью и уважением произносит это прозвище его младший братец. Пятый ничего не ответил. Он просто развёл руки в стороны, упираясь спиной об спинку кровати. И младшему не нужны слова. Не нужны объяснения. Он сразу понимает, что от него хотят, со всё ещё детской улыбкой юркнув в тёплые объятья. Они часто сидели так по вечерам. Это уже стало чем-то наподобие их собственного ритуала. Пятый просто не мог без своего младшего брата-близнеца, который буквально питал его силами. Забирал всю боль и все переживания. Он был его самым сильным успокоительным. Намного сильнее, чем все эти паршивые таблетки, из-за которых ты просто спишь по шестнадцать часов в сутки, не в силах продрать глаза и подняться на ноги. Никки создавал уют и комфорт. Он был ласковым, послушным и податливым. Ручным котёнком, нуждающемся в ласке старшего. И так охотно, по-детски принимающим её. Пытаясь угодить. Пытаясь быть таким, каким его захочет увидеть Пятый. А брюнету не нужно этого. Это солнышко и так было для него идеалом. Никки сидит рядом с Пятым, уткнувшись ему в плечо, робко обнимая своими теплыми ручками. Старший обвил тонкую талию мальчишки, поглаживая её и иногда переходя на спину. И вроде, все как обычно. Но сегодня, Пятый решил разобраться в своих чувствах. Захотел понять, почему он так привязан к Нику? Почему у него появляются.. не очень приличные мысли. Или например сны. Про них сейчас опасно вспоминать, ибо Пятый не хочет, чтобы младший брат обнаружил у него стояк. Да, его сны были.. необычными. Из таких, после которых ему приходилось с утра замыкаться в ванной, занимаясь там одним очень интересным дельцем и тихо выстанывая имя темноволосого мальчика, который в его снах был таким.. горячим. А хотя, он ведь и есть такой. Просто Пятый ещё никогда не видел его возбуждённым. Может, самое время? За такие мысли, номер пять мысленно дал себе пинка под зад. Он не мог.. не мог сделать такое с этим ангелочком, который еще даже не до конца разобрался в «половой жизни». Да и не особо интересовался. Чем иногда ну очень удивлял Пятого. Он в свои (настоящие) тринадцать лет уже перерыл весь интернет, в поисках ответов на свои многочисленные вопросы. Потому что он хотел узнать. Увидеть. И увидел, наткнувшись как-то на один очень увлекательный на его взгляд сайт. И после первого же видео, узнал что такое дрочка и с чем её едят. И знаете, ему даже понравилось. Поэтому, он иногда баловал себя просмотром подобных видео, когда ему требовалась разрядка. А теперь, этой самой разрядкой стал его собственный младший брат. Ужас. Как Пятый вообще до такого докатился.. Но ведь ему так хотелось опустить свои руки ниже. Услышать первый, наверняка сладкий стон. Стянуть с мальчика эту забавную (уже не идиотскую) футболку, провести горячей ладонью от шеи и до самого низа, вызывая мелкую дрожь. От таких мыслей, между ног начинает покалывать. Но номеру пять трудно сдержаться. Он делает то, что так давно хотел. Сначала мягкими движениями начинает поглаживать бока мальчика, услышав его рваный, короткий выдох. Плавно опускает руки, переместившись на бёдра брюнета. Не сильно сжимает, массируя. Он чувствует, как заметно напрягается мальчишеское тельце, покрываясь мурашками. Но Никки не отстраняется, лишь прикрыв глаза и немного сжав плечо парня. Не долго думая, Пятый берет младшего за талию, приподнимая и помогая ему пересесть к себе на коленки. Харгривз смотрит в покрасневшие, зелёные глаза напротив, в которых проскакивает наслаждение.., волнение. И страх. Для него все эти ощущения – абсолютно новые. И они нравятся ему. Но и напрягают, потому что это неизведанность. Темноволосый видит этот страх, поэтому улыбается Никки, чтобы хоть как-то его успокоить. Тот немного расслабляется, но все ещё боится. — всё хорошо, малыш. Я сделаю тебе приятно, – шепчет таймер, запуская руки под футболку мальчика, который в свою очередь вздрагивает, издав тихий стон. И от этого стона Пятому просто сносит крышу. Притянув брата ближе к себе, номер пять сначала смотрит ему в глаза, спрашивая разрешения, и только после короткого кивка, дотрагивается до губ Никки своими. Сначала, это просто мимолётное касание, которое плавно перетекает в нечто большее. Все ещё заметно, что мальчик боится, лишь немного размыкая свои мягкие губки. А Пятого не сильно это устраивает. Он снова запускает руки под футболку Ника, проводя горячими пальцами вдоль позвоночника. Мальчик выгибается в спине, издав протяжный стон, а таймер успешно проникает язычком в его ротик, углубляя поцелуй и поглаживая каждый сантиметр тела Никки, который буквально плавился в руках старшего брата, реагируя на каждое прикосновение. — я даже не думал, что ты настолько чувствительный, – ненадолго отстранившись, прошепчет номер пять, облизнув и прикусив краюшек ушка Ника. Младший сдерживает очередной, сладкий стон. И Пятого снова это не устраивает. — не сдерживайся, котёнок. Я хочу слышать твой голос.. Пого все равно далеко. И младший слушается. Ну а его старший брат наслаждается этими звуками, которые издаёт Ник. Они получаются невероятно возбуждающими. Пятый снова и снова целует мальчика, чуть кусая его губы, сминая, проводя язычком. Никки обвивает руками шею парня, неумело отвечая на поцелуи. Ему нравится. Ему безумно нравится ощущать Пятого. От очередного прикосновения по спине бегут мурашки. Таймер ловко переворачивает их, укладывая братика на кровать и нависая сверху. Парнишка под ним рвано выдыхает, вздрагивая. А старший не останавливается на этом. Он слегка раздвигает тонкие ножки мальчика, перебираясь на внутреннюю сторону бедра. Домашние штанишки хочется снять. Они мешают. И таймер стягивает их, уловив тихий вздох. Он поднимает голову и смотрит на покрасневшего брата, который смущенно отводит взгляд. Пятый берет его за подбородок цепкими пальцами, поворачивая лицом к себе. Нежно проведя большим пальцем по щеке Никки, другой рукой он продолжает медленно снимать с него низ. — приподнимись немного, солнышко, – просит старший. И мальчик снова послушно выполняет его просьбу, помогая избавиться от лишней одежды. Пятому хотелось сорвать с него эту футболку, поставить алые метки на всех участках тела, а потом грубо трахнуть, слушая вскрики и стоны. Смотреть, как этот ангелочек выгибается в спине до хруста костей. Как умоляет быть помедленнее. Но Пятый не делает этого. Сдерживается изо всех сил. Ведь у Никки он первый. Ведь ему будет больно и страшно. Пятый не хочет этого, потому что любит. Сильно-сильно. Он хочет, чтобы сегодня Никки получил только приятные ощущения. Не болезненные. Снова целуя мальчика, он наконец снимает с него футболку, проводя руками по хрупкому, ещё детскому и крайне чувствительному телу. Харгривз стонет в поцелуй, податливо подстраиваясь под все движения старшего. Позволяя ему делать с ним все что угодно. И Пять чувствует это доверие, улыбнувшись. Он ненадолго отстраняется от сладких губ младшего, переключаясь на шею. Пятый целует чувствительные участки кожи, прикусывает и проводит горячим языком, а Никки стонет, запрокидывая голову назад, и открывая для старшего остальные «места для поцелуев и меток». Харгривз сразу понимает намёк, вылизывая и выцеловывая каждый миллиметр. И Ник готов был кричать от этих ощущений, но кое-как сдерживал себя, всхлипывая и постанывая. Пятый опускается всё ниже и ниже, целуя острые ключицы, затем грудь, соски и живот.. Добравшись до уровня паха, он нежно провёл пальцами по выпирающим тазовым косточкам, стягивая боксеры. Никки краснеет, хочет свести ножки, но старший не даёт ему этого сделать, оказываясь между ними. Он переводит свой взгляд на возбужденного, немного испуганного мальчика, и приближается к его лицу, сначала успокаивающе целуя в плечико, а затем вновь переходя на губки, проникая острым и проворным язычком внутрь. Тем временем, Пятый опускает руку на половой орган младшего, начиная водить вверх и вниз, специально задевая головку. В награду за свои старания таймер получает гортанный стон прямо в поцелуй, что побуждает его не останавливаться. А он и не собирался.. По телу будто проходит разряд тока, когда Пятый ускорил свои движения, надрачивая мальчику, и тот не сдерживает тихий хрип, прогибаясь в спине. Пять боится, как бы его братик не сломал себе позвоночник, поэтому слегка надавливает свободной рукой ему на животик, опуская обратно на кровать. Травмы ему ни к чему. Харгривз был почти на пике, и Пятый вовремя понял это, убирая руку с пульсирующего члена Ника. Тот жалобно всхлипнул, потянувшись своими тонкими пальчиками к возбужденной плоти, чтобы попытаться закончить это совсем неумело, самостоятельно, но его рука была перехвачена за запястье, а затем прижата к изголовью кровати. Никки проскулил, смотря старшему в глаза. — Файви... Файви, пожалуйста.. Умоляюще шепчет он, инстинктивно пытаясь выбраться из крепкой хватки таймера. Тот лишь усмехается, наклоняясь и нежно целуя братика в кончик носа. — потерпи, солнышко.. мы ведь ещё не закончили. Зеленоглазый не особо понял, что имел ввиду Пятый, но все же приутих на некоторое время, иногда дёргаясь и вздрагивая от ноющей боли внизу. Он привык быть послушным, поэтому не стал перечить киллеру, хоть и ожидал разрядки. Номер пять стягивает с себя верхнюю одежду, без труда расправляясь с рубашкой и откидывая всё это куда подальше. — у тебя есть смазка? Хрипловатый голос заставил Никки вздрогнуть ещё раз, непонимающе посмотрев на брата. Ну конечно, Пять мог бы и сам догадаться, что младший не понимает о чем вообще идёт речь, потому что для него это было первый раз, да и про секс он не знал практически ничего.. Что ж, у самого Пятого тоже не было заветного «крема», поэтому придётся действовать по другому. — открой ротик, малыш.. Просит старший, поднося пока что два пальца к пухлым, покрасневшим от укусов губкам, и Ник снова подчиняется, пропуская их в рот. Номер пять смотрит на разгоряченного мальчишку, пытающегося унять дрожь во всем теле, и невольно сглатывает, наслаждаясь и ещё больше возбуждаясь от этого зрелища. Он чуть надавил на горячий язычок своими пальцами, и Никки сразу же понял, что от него хотят, начиная медленно проводить по пальцам языком, огибая и смачивая вязкой слюной почти до самого основания. Пять гладит его другой рукой по мягким волосам, шепча что-то подбадривающее, и Харгривз ускоряется, проводя кончиком языка вверх и вниз, явно увлёкшись этим и получая эйфорию от своих действий. Старший немного поигрался с податливым язычком Никки, а затем вынул пальцы, улыбаясь. — умница.. Удовлетворенно шепчет номер пять, а затем вновь спускается вниз, раздвигая ножки Никки чуть пошире. Прикоснувшись к резко сжавшемуся колечку мышц, Пятый медленно массирует дырочку, иногда надавливая по серединке. Темноволосый давится своим же стоном, рвано выдыхая и задерживая дыхание. — расслабься, Никки, будет не так больно. Младший боится, но слушается, действительно расслабляясь. Пятый кивает, наконец проталкивая первый палец. Мальчик захныкал, дёргаясь и пытаясь как бы отползти назад, чтобы избавиться от болезненных ощущений внутри, но брат удерживает его, притягивая обратно за талию. Он целует его в мягкий животик, поглаживая, чтобы отвлечь парнишку от боли, а тем временем проталкивает и второй палец, начиная двигаться внутри Никки, раздвигая чувствительные, горячие стенки. Младший выгибается, вскрикивая и царапая простынь ноготками, сжимая. Он зажмурился, плача от боли. И всё же, его ещё детское тело было очень чувствительным, а дырочка такой.. узкой. Но от этого Пятого вело.. он глянул на лежащего под ним братишку, который, кажется, начал привыкать к новым ощущениям, ёрзая, чтобы насадиться поглубже, и исполнил его желание, добавляя третий палец и продвигаясь дальше. Ник протяжно стонет, хныча от нетерпения, и тянется к старшему, чтобы получить поцелуй. Таймер совсем не против этого, он впивается в губы младшего, вдавливая его в подушку. Под таким напором Никки теряется, отдаваясь в руки Пятого и все также робко, неумело, нежно и осторожно отвечая на поцелуй. Номер пять же целует требовательно, интенсивно, но не слишком грубо, проталкивая пальцы глубже и находя простату, надавив на неё. Младший закатывает глаза и стонет, прижимаясь к таймеру всем своим взмокшим, мягким тельцем. Пятому безумно нравится такая реакция, поэтому он повторяет эти действия несколько раз, с наслаждением наблюдая за Никки, у которого от частых стонов сбилось дыхание, и от прилива новых, крышесносных ощущений, он жадно хватал ртом воздух, издавая беззвучные вскрики и полустоны. И все же, в Пятом проснулась совесть, поэтому он перестал мучать уже и без того утомленного мальчика, вытаскивая пальцы. До него дошёл тихий всхлип, поэтому таймер не стал медлить, расстегивая пряжку ремня, а затем снимая с себя шорты вместе с боксерами. Его собственный член уже пульсировал от сильного возбуждения, и Пятому так сильно хотелось войти в Никки грубо и резко, но он помнил про обещание самому себе, что так делать не будет, поэтому рвано вдохнул, устраиваясь удобнее и прислонив головку к влажной, розоватой дырочки, уловив сдавленный скулёж. Аккуратно войдя наполовину, Пятый сразу же приблизился к личику Никки, на этот раз нежно целуя его в губы, в щечки, в лобик, в носик и шейку, параллельно поглаживая парнишку по спине, лишь бы ему не было так больно. Слёзы потекли с новой силой, а сам Ник тихо вскрикнул, болезненно простонав и вновь прогибаясь. Он обхватывает ножками талию старшего, прижимаясь к нему ещё ближе, а сам Пятый и не против этого, начиная постепенно двигаться внутри мальчика, который реагировал на каждый, даже самый осторожный и медленный толчок, сдавленно и тихо мыча. Номер пять положил свои руки на коленки Никки, а затем стал вести ладони ниже, оглаживая внутреннюю сторону бёдра, взяв братика за ягодицы, чуть сжимая и все так же поглаживая. Младший простонал, податливо подстраиваясь под сильные и тёплые руки Пятого, продолжающие массировать нежную кожу. Вскоре, Никки стал стонать не от боли, а от удовольствия, самостоятельно насаживаясь на член таймера. Толчки стали резче и быстрее, и скоро, Пятый буквально вдалбливал младшего братишку в кровать, под его протяженные, сладкие крики, которые он уже не в силах был сдерживать. Его руки перебрались на спину номера пять, царапая коготками и оставляя на ней красные следы, а сам Пять вновь целовал мальчика, схватывая каждый стон с его губ. Затем, он все же положил руку на член Никки, доводя его до предела. Младший терялся в ощущениях, выгибаясь и подставляясь как только можно.. И вот, все эти чувства в один миг взлетели до предела, в глазах появилась вспышка и маленькие звёздочки. Пальчики поджались, и Ник кончил в руку Пятого с громким стоном. Номер пять также был на пределе, поэтому хотел было выйти из мальчика, но тот не дал этого сделать, ещё крепче сжав ножки на талии старшего брата. Пять с тихим рыком кончил в Никки, и тот почувствовал внутри некую заполненность, будто так и должно было быть, а таймер наконец вытащил из дырочки свой член, слизывая с руки остаток семени, под непонимающий и стеснительный взгляд Ника, который лежал на кровати, пытаясь отдышаться и придти в себя. Младший чувствовал жуткую усталость, поэтому, сразу же закрыл глаза, тепло улыбаясь. Он переместился ближе к Пятому, и почувствовал на талии тёплые руки, прижимающие его к себе со спины. Невесомые, нежные поцелуи в шею и в чувствительное место за ушком, и Никки вновь вздрагивает, выдыхая. Близнец рассказывает Никки что-то очень интересное и согревающее, и тот невольно сравнивает Пятого с Грейс, часто рассказывающей Нику сказки, когда тому снились кошмары. Номер пять поглаживал пальцами горячее и мягкое тело мальчика, успокаивая его, а тот закрыл глазки, сразу же засыпая под тихий, заботливый шёпот старшего.

***

Вечер. Пятый сидит в гостиной, читая очередную занудную книгу, взятую из отцовского кабинета. Там было что-то про психологию и остальной бред, но парню было абсолютно все равно, ибо он даже не старался вникнуть в смысл мелкого текста с кучей терминов и давно устаревших слов, ведь таким способом он просто пытался отвлечься. Стараться не думать о том, что произошло вчера ночью. Но в итоге, только об этом он и думал. Как он мог? Это ведь чистой воды инцест. И что теперь про него подумает Никки? Что его брат чёртов извращенец с фетишем на его восхитительную тонкую талию? Пиздец. Полнейший пиздец. И самое ужасное заключается в том, что Пятому понравилось. Он бы с удовольствием повторил это снова. Рядом с Никки, он становился совершенно противоположной личностью. Он переставал пускать язвительные, колкие фразочки в сторону всего, что видит. Переставал быть хмурым и недовольным. Становился более заботливым, чутким.. Нет, таким он был всегда. Внимательным, по настоящему сильно волнующимся за свою чудо-семейку, которая вечно оказывалась в самой заднице этого окончательно скатившегося мирка. Проницательным и справедливым (исключения тоже были). Он просто скрывал свои настоящие чувства. Говорил, что ему плевать. Хотя это было совсем не так. Но Ник.. как только он появлялся рядом с братом, то маска глубокого безразличия слетала с лица таймера, шлепаясь на пол и старательно пытаясь напрочь раствориться, или притвориться простой, никому не нужной бумажкой. Никки менял его. В лучшую сторону. Ему одному удавалось это сделать. Ну а Пятый.. Пятый ценил его, благодаря за то, что он существует. Он иногда сам удивлялся, как у младшего брата получается его развеселить. Никки всегда был таким веселым, добрым, заботливым, эмоциональным, всегда готовым придти на подмогу оптимистом, находящим в людях только хорошее. Он согревал заледеневшее сердце Пятого одной своей тёплой, лучезарной улыбкой. Он спасал его каждый раз. Вытаскивал из глубокой пропасти страхов, проблем и воспоминаний. А что ему нужно было взамен? Даже самая короткая, почти незаметная, но искренняя улыбка старшего брата, который заменял ему солнце, кислород. Целый мир.. Стоило просто обнять его, и у Никки загорались глаза.. таким тёплым, преданным огоньком. Он готов был сделать что угодно, лишь бы угодить любимому брату. Словно щенок. Только ещё лучше. Размышления прерывают тихие шаги и ласковое: «привет, Файви!» «И тебе доброе утро, Никки» -, ответит номер пять, закрывая книгу и убирая её с коленок на стол. Он принимает свой обычный, серьезный и сосредоточенный вид, но в глубине души безумно радуется брату, который в ответ по детски улыбается, плюхаясь рядом. Он запускает пятерню в свои слегка взлохмаченные волосы, поправляя их, а затем смотрит на старшего, который с предельным интересом наблюдает за каждым его действием. — что-то не так? Пятый молчит несколько секунд, осматривая братца, который забавно выглядел в данный момент. Все ещё лохматые локоны делали его ужасно милым. Белая рубашка с зонтиками и футболка в полоску сверху. Невероятно красивые, зелёные глаза. Идеально. Никки идеален, так правильнее. А тот в свою очередь все ещё смотрит на Харгривза, не понимая причину его тщательного «осмотра». « Всё в норме, ясно? » Отвечает номер пять и.. выходит слегка грубовато. « Ник же ни в чем не виноват, это не правильно » – твердит что-то глубоко внутри. И таймер первый раз послушает внутренний голос, обвивая руками талию ещё ничего не успевшего понять мальчика, и притягивая к себе. Он крепко-крепко обнимает его, будто опасаясь, что Никки может исчезнуть. Но младший не собирается никуда пропадать. Он лишь снова тепло улыбнётся, все с такой же охотой и трепетом обнимая брата в ответ. Пятый прикрыл глаза, уткнувшись носом в пушистую макушку и вдыхая аромат мягких волос. А затем переходит на шею, оставляя почти невесомый поцелуй, но все равно вызывая у младшего дрожь по всему телу. Он пахнет свежей клубникой. И ещё чем-то.. Номеру пять не нравится этот запах. Его раньше не было. Он очень слабый, но из-за него, внутри что-то сжимается. Таймер надеется, что ему просто кажется. Не придаёт этому большого значения.. А зря. Яркая, голубая вспышка. А затем прохладный ветерок и запах ночного города. Шум проезжающих мимо машин. Свет луны, освещающий всё, до чего достают её невидимые лучи. Хотя, способ её освещения нельзя назвать лучами. Лучи у солнца. Яркого, большого, вызывающего улыбку у некоторых людей, протягивающего свои руки к каждому прохожему, стараясь согреть. А свет луны поверхностный, фоновый. Он вроде есть, но про него быстро забываешь, а потом и вовсе не обращаешь внимания. А ещё оно тусклое. Ничего не напоминает? Кому было рождено родиться солнцем, так это Никки. Но уж точно не Пятому. « Здесь так красиво.. » – завороженно шепчет мальчик, неотрывно смотря на ночное небо, а потом опустив взгляд вниз. От высоты кружилась голова, но это было просто до одури приятно. И все же, ночной город – это что-то волшебное и.. совсем иное. Ты будто попадаешь в другой мир, который открывается на несколько часов и скрывается под маской темноты. Но если послушаться его и впустить в своё сердце, он покажет тебе всю свою прелесть. Правда, забрав частичку сил. Своего рода плата за все эти крышесносные ощущения и чувство настоящей свободы. Но двум мальчикам, так похожим друг на друга, не нужно было вечно зависать тут, получая порцию кайфа, ведь для этого они были друг у друга. Пятый просто тащился от младшего, забывая обо всем на свете, а Никки в свою очередь жить без него не мог. Они были нужны друг другу. Так сильно нужны... Номер пять нежно обнимет брюнета со спины, прижимая к себе. Он не хочет отпускать его. Никуда. Пятый всю оставшуюся ночь проведёт с зеленоглазым мальчиком, находившемся у него в тёплых объятьях и внутри просто пища от восторга. Он ещё не готов отпустить его. Он никогда не будет готов к этому. Но что-то внутри без остановки кричит: его ангел скоро уйдёт. Поэтому таймер крепче прижимает брата к себе, чувствуя, что что-то не так. Он снова улавливает этот запах. Он стал сильнее. Пятому это не нравится. Он хочет развеселить мальчика, который, кажется, скоро уснёт у него на груди. В голове созрел отличный план. Номер пять хитро ухмыльнулся, начиная щекотать младшего брата, тут же услышав заливистый смех. — Фа.. АХАХ.. Файви! Хват...ахах..тит! Никки пытался выбраться из крепких рук Харгривза, ловко удерживающих его на месте. Он ворочался, громко смеясь и прося перестать, что ещё больше веселило Пятого, который был вполне доволен результатом. — ПЯТЫЙ, БЛИН! – не выдержал Ник, которому все таки удалось выбраться (по крайне мере, он так думал. На самом деле, таймер просто ему подыграл, сжалившись). Переводя дух и кидая на старшего немного обиженные взгляды, мальчик даже сейчас не переставал улыбаться. А номеру пять только это и нужно было. Он вдруг снова исчез в голубой вспышке, появляясь сзади младшего и нехило так его пугая. Но не успел Никки толком сообразить, что происходит, как почувствовал легкое покалывание и прохладу, оказавшись в гостиной на диване. Он оборачивается, в попытках найти брата, и находит его, стоящим на кухне и готовящим кофе. Улыбнувшись и резко забыв все обиды (которых в принципе и не было), Ник прибегает к Харгривзу, охотно и с неким восторгом помогая ему с приготовлением, без умолку рассказывая что-то про отравленные микрофоны и какого-то злодея с акулой. Может быть, Пятый и не был заинтересован данной темой, но все равно внимательно слушал, иногда даже вставляя пару предложений в его репертуаре. И знаете.. Пятый впервые почувствовал себя.. человеком. Обычным человеком, а не странным мальчиком в гольфах, школьной форме и способностью перемещаться в пространстве и времени. Он почувствовал себя частью чего-то действительно важного. Намного важнее, чем спасения мира от апокалипсиса, про который этот самый мир даже не был в курсе. Сидя на диване и смотря на Никки, который стащил из комнаты старшего блокнот, а теперь упорно пытался разобраться в примерах Пятого, забавно высунув кончик язычка, номер пять снова улыбался, понимая, что он действительно кому-то нужен. Что его действительно ценят. Уважают его мнение, прислушиваются.. Любят. Но странное чувство внутри не давало расслабиться окончательно, держа в напряжении, которое таймер снова умело скрывал, не желая беспокоить младшего брата. — Никки. Услышав своё имя, мальчик поднимает голову, смотря на брата своими зелёными глазами, в которых Пятый бы с превеликим удовольствием захлебнулся. Ник молчит, терпеливо ожидая, что же скажет брат, но тот просто смотрел на него, почти незаметно улыбаясь. Никки создавал уют и комфорт. Наполнял даже самое темное, потерянное место жизнью – одним своим присутствием. Если остальных членов семьи Пятый терпел, то Никки был рад всегда. Звонок в дверь. Пятый сразу напрягается внутри, ведь уже глубокая ночь. Сначала он не хочет открывать, но вдруг это Клаус, вернувшийся после очередной недельной пьянки? На всякий случай, нож с кухонного стола он все же прихватил. В одно мгновение оказавшись у двери и открывая её, он смотрит в темноту, понимая, что там никого нет. « Отвратительная шутка » – думает юноша, но осознание приходит резко. Он поворачивается, кинув нож в сторону беловолосой, высокой женщины, которая ловко его перехватила, усмехнувшись. — а ты довольно предсказуем, Пятый. Насмешливый женский голос проникал в самую душу, переворачивая там всё вверх дном. Разрушая, уничтожая и круша каждый её уголок. Номер пять прищурился, с вызовом смотря на Куратора, на что та лишь хищно ухмыльнулась, осматривая помещение и замечая на диване удивленного и немного испуганного от неожиданности мальчика, который нахмурил брови, осматривая непрошенного гостя, а затем переводя взгляд на старшего брата, в ожидании объяснений. Но Пятому сейчас было не до них. Он расскажет Никки об этой женщине, но не сейчас. Позже. Как только избавится от неё. Куратор, кстати, почти не удивилась тому факту, что в этом комнате находятся двое одинаковых парней. Пятый и.. Пятый 2.0. Но она не стала комментировать это, не за этим пришла. — знаешь, ты принёс мне много хлопот. Я думала, мы друзья, – всё продолжала та, посмотрев окончательно разозлившемуся парню в глаза. — какая наивность. Сочувствую, – язвительно отозвался таймер, крепче сжимая кулаки. Женщина покрутила нож в руках, вздохнув и выкинув его куда-то в сторону. Он с грохотом упал на пол, заставляя и без того напряженного Никки, вздрогнуть, резко оборачиваясь на источник звука, а затем обратно на этих двоих. — нормально поговорить у нас с тобой не получается.. жаль. — какого черта ты тут делаешь? Дом для престарелых в другой стороне. Куратор громко рассмеялась, явно оценив шутку. Никки посчитал её смех жутким. Та заметила его напряжение, поворачиваясь и хитро ухмыляясь, по полной наслаждаясь эмоциями этого мальчика. — а кто это тут у нас? Пятый, ты никогда не рассказывал мне про своего двойника. Какой мышо-о-онок.. – женщина легонько дотронулась до кончика носа парнишки, уловив резкое движение сзади. Пятый за секунду поднял нож, который сейчас находился у горла Куратора. Та совершенно спокойно и равнодушно отреагировала на него, самодовольно хмыкнув. « Глупый старик » После этих слов, номер пять взбесился ещё сильнее, проводя острым лезвием по белой коже женщины. Но ничего не произошло. — какого.. Пятый не успел договорить, так как неведомая сила грубо швырнула его на пол, отбив все попытки выбраться. Его будто что-то удерживало. Номер пять рыпался, надеясь хоть на маленький шанс на освобождение, пока Куратор смеялась, наблюдая за ним. Её явно забавляло это зрелище. Никки бросился к брату, чтобы помочь, но был откинут в сторону, сильно ударившись затылком. Он сполз вниз по стенке, оказавшись на полу. Таймер буквально зарычал от злости, увидев в глазах мальчика боль и безнадёжность. Он хотел порвать всех на своём пути. Никто не смеет трогать ЕГО Никки. Но сейчас его интересовал другой вопрос.. Как у неё получилось? Номер пять не замечал у этой психопатки паранормальных способностей, только если мастерски шантажировать и выводить людей из себя. Но ответ на заставил себя долго ждать. Послышались шаги. Парень повернул голову, удивленно смотря на черноволосую девушку с короткой стрижкой. Лайла. Ну конечно. Она ведь могла копировать способности. Но вот где они взяли человека с телекинезом? Нашли детей или придумали более оригинальный способ? По правде говоря, Харгривз надеялся, что Лайла будет ненавидеть свою «мать», уйдя из комиссии и начав новую жизнь, но видимо не судьба. Да и как этой белобрысой бабе опять удалось выжить? Её пристрелили черт возьми. Что за херня? И снова куча вопросов, но ни одного ответа. А тем временем, брюнетка с интересом рассматривала Никки, который всё ещё находился в сознании, пытаясь подняться на ноги. Лайла усмехнулась, подходя к нему и надавив на спину ногой. Мальчик тихо застонал, снова оказавшись на холодном полу. Девушка рассмеялась, взяв его за подбородок и заглянув в зелёные глаза, полные отчаяния. « Жалкое зрелище.. » – прошипела она, откинув от себя мальчишку, который ещё раз ударился головой об стену, нахмурившись и проследив за ней взглядом. Лайла снова оказалась рядом с «матерью», наблюдая за реакцией Пятого. А что Пятый? У него разрывалось сердце. Он не мог смотреть на то, как его младшему брату, его лучику света, его спасителю.. причиняют боль. Пытаются сломить. Он буквально рычал, как подавленный, раненый зверь, который ничего не мог сделать. А Куратор вместе с её, так называемой, дочерью, упивались этой болью, словно вампиры. — неужели тебе так дорог этот мальчишка? – язвительно отозвалась женщина, усмехнувшись и кинув короткий, насмешливый взгляд на Никки, который всё ещё упрямо пытался подняться на ноги и помочь Пятому. А Лайла не сводила убийственного взгляда с таймера, буквально прожигая его душу. Она до сих пор злилась, что тот убил её родителей. Видимо, блондинка все же умеет убеждать, раз восьмая забыла про то, что именно Куратор и попросила избавиться от них. Небось, наплела льстивой дичи, потому что Лайла ещё нужна ей. Она просто пользовалась «дочкой», и без труда могла убрать, в случае чего. Но та почему-то не хотела в это верить.. совсем не хотела. Это погубит её, в скором времени. Куратор смотрела на Пятого пристально, будто пыталась вырвать сердце взглядом. « Не будем тянуть время.. » Эти слова прозвучали как приговор. И когда Куратор достала пистолет, а затем пулю, которая имела красный цвет, Пятый понял - так и есть. Она пришла избавиться от него. И тот факт, что женщина также была в курсе про то, что номер пять может перемотать время - напрягал. Значит, она учла и это.. нашла способ убить его. По спине пробежал холодок, таймер напрягся внутри, тяжело дыша и смотря на блондинку. Та увидела этот страх. Оскалилась ещё сильнее. Она держала пулю, покрутив её в пальцах. — знаешь что это? Номер пять ничего не ответил, не отводя от Куратора взгляда. Она лишь усмехнулась, продолжая свой монолог. — твоя смерть, номер пять. Если эта пуля попадёт в жертву, та начнёт исчезать. Растворяться.. И ты не сможешь перемотать время. Не сможешь это предотвратить, – голос был грубым, наполненным чувством мести и гордости. В её глазах был яд и злоба. Она была готова не отходить от Пятого, пока тот не перестанет дышать. Она была готова с наслаждением смотреть на его муки. Пистолет был заряжен. Номер пять сглотнул, в последний раз пытаясь выбраться из невидимой, но такой сильной хватки.. Щелчок. Таймер готовился к боли. К темноте и страху. Но его не было. Он вдруг почувствовал свободу, понимая, что его больше не держат. Открыв глаза и сразу поднимаясь, он обнаружил Лайлу, которая отлетела в стенку и теперь пыталась придти в себя. В голове сразу появился вопрос, кто это сделал? В комнате был только Пятый, Куратор и... Никки. Номер пять хотел обернуться, чтобы найти брата, но потом решил, что сначала надо избавиться от восьмой и её «матери». Хорошо что пуля пролетела мимо, не попав в таймера. Харгривз вмиг оказался рядом с Лайлой, поднимая нож и вонзая его ей в голову. Он уловил лишь сдавленный стон, из раны ручьями полилась кровь. Темноволосая упала обратно на пол, валяясь в луже алой жидкости, медленно расползающейся дальше. Куратор стояла сзади, смотря куда-то в сторону и победно ухмылялась. Пятый не мог понять, чему она радуется. Он телепортировался рядом с ней, нанося очередной удар острым лезвием в спину. Женщина хрипло засмеялась, падая в сторону. Таймер не успел отдышаться, и теперь просто смотрел на два трупа с улыбкой настоящего маньяка. — Никки, ты не... Номер пять развернулся к мальчику, чтобы продолжить, и улыбка резко сползла с его лица. Никки еле держался на ногах. В глазах было сожаление. Взгляд старшего медленно стал опускаться ниже. Он так боялся увидеть там то, чего не хотел больше всего.. Но судьба решила по другому. Красное пятно крови. На этой чертовой футболке в полоску.. Края белой рубашки были полностью пропитаны алой жидкостью. Но Никки всё ещё тепло улыбался, измученно смотря на испуганного до смерти брата. По щекам Пятого текут слёзы. Почему ты улыбаешься, Никки? Почему даже сейчас притворяешься, что все хорошо? Что всё в порядке.. « Прости меня, Файви » Младший пошатнулся, обессилено рухнув на пол. Номер пять срывается с места, подбегая к мальчику. Ему больно. Пятый видит как он страдает, но продолжает улыбаться. Ради таймера. Лишь бы тот не убивался так сильно. Никки смотрит на него своими зелёными глазами, пытаясь подавить крик боли. И он подавляет. Пятый бегает глазами по хрупкому, трясущемуся тельцу. Он приподнимает верхнюю одежду, смотря на кровоточащую рану. Аккуратно прикасается пальцами. Слышит тихий хрип. Никки жмурится, сдерживая слезы. Он прикусывает губу, а потом смотрит на Пятого. Он смирился. А таймер нет. Не мог. Он попробовал отмотать время, но силы не работали. Ему оставалось лишь смотреть на брата, который умирал у него на руках. Никки кашляет. Кашляет кровью. Номер пять гладит его по голове, говоря, что всё будет хорошо.. Что они справятся. Что скоро боль пройдёт. Что ему просто нужно поспать. И Никки слушается, затихая. В глазах темно. Голос Пятого слышно все хуже и хуже.. он будто уходит под воду. Тело ломит. Никки смотрит в красные от слез глаза брата, который потерял всё, что у него было. Который потерял смысл жизни. Но его ангелу пора обратно. « Файви... » Голос такой слабый.. Никки тратит последние силы, чтобы сказать это. Он практически ничего не видит. А ещё чувствует прохладу. Он снова оказывается на той крыше, смотря на ночное небо, которое становилось всё ближе и ближе.. « Здесь холодно. Пошли домой » Зелёные глаза, которые когда-то светили ярче любого солнца - потухли. Мальчик замолкает. Его тонкие ручки больше не держат таймера в ответ. Но он продолжает улыбаться. Продолжает оставаться для Пятого хорошим. И Пятый продолжает любить его, считая, что он идеален. Громкий вопль заполняет собой всё пространство. Номер пять прижимает к себе всё ещё тёплое тело Никки, смотря в его неживые, но до сих пор красивые, бездонные глаза. Он кричит от безысходности, сжимая тельце, будто пытаясь отогреть.. будто пытаясь заставить сердце вновь забиться, как раньше.. Он пожертвовал собой, чтобы спасти Пятого. Но он не знал, что погубил его этим. В голове прокручиваются воспоминания.. Пятый слышит его звонкий смех.. ощущает его объятья и тихий шёпот: « Я очень тебя люблю » — ну же, Никки.. Вставай! Поднимайся! Никки.. Никки, пожалуйста! Лихорадочно повторяет темноволосый парнишка, крепко обнимая безжизненное, холодное тело. Но Никки больше не ответит. Но это не значит, что он перестал любить его. Ему просто холодно. Ему просто пора домой.