Если вчитаться в текст

08:57 Шинизл Ты где? 08:57 Вы голубей кормил уже подхожу       Честер убрал телефон обратно в карман, чуть ускоряя шаг. Совершенно точно не ради физики: он вообще-то и не собирался на неё изначально и думал прийти где-то к середине третьего урока. Но ночью пришла смс от Майка, где он говорил, что записал демо песни и уже ждёт завтра, чтобы дать послушать его Честеру. А ради такого можно и прийти к первому уроку. Правда, ровно к началу не получилось, но тут уже проблема в голубях. Ну и в том, что с начала года Честер ещё ни разу не приходил вовремя. Даже если ехал в школу на скейте, а не шёл пешком.       Толкнув дверь в класс, Честер сразу же направился к их с Майком парте. Сам Майк, уткнувшийся лицом в тетрадь (то ли пытался что-то разобрать, то ли заснул), резко вскинул голову. — Беннингтон, стоять! — Честер остановился, разворачиваясь к физику. — Ты где был? — Голубей кормил, — объяснил Честер и, пока физик не начал ещё что-то говорить, сел на своё место, здороваясь с Майком за руку. — Я их пытался с руки кормить и они мне и на руку, и на голову садились, — приглушённым голосом рассказал он, показывая на руке след от когтя голубя. — Так что там за демо? — Не знал, что голуби царапаются, — удивился Майк, копаясь в рюкзаке и доставая оттуда плеер и наушники. Наклоняясь ниже, чтобы скрыться от глаз учителя за спиной сидящего впереди одноклассника, Честер надел наушники, пока Майк искал песню.       Это были самые прекрасные за весь урок три минуты, когда бубнёж физика и смех сидящих в другом конце класса парней-футболистов, с которыми они разговаривали за все годы от силы четыре раза, сменился голосом Майка и плохо слышимой музыкой. И было бы ещё прекраснее, если бы Честер не вслушался в текст. — Я на диктофон поверх музыки читал, и наушники ломаются, — извиняющимся тоном сказал Майк, стаскивая наушники с головы Честера, когда песня закончилась. — Ну как? — Блять! — на этом, в принципе, можно было заканчивать. — Блять, это охуенно! А! — Задняя парта! — прикрикнул физик. — Бля, ты опять превосходишь сам себя! — зашипел Честер. — Я каждый раз слушаю твои песни и думаю, что охуеннее уже не может быть, а потом ты берёшь и делаешь это! — Спасибо, — Майк опустил глаза на наушники, которые он вертел в руках, широко улыбаясь. — Можем после школы ко мне пойти, нормально послушаешь, если хочешь. — Спрашиваешь! — Честер закивал, а потом задумался. — Я не очень разобрал текст, но мне кажется, или ты в кого-то влюбился? — Ну… — Майк немного помедлил, — да? — Да ладно! — Честер честно постарался изобразить веселье. — И кто он? Или она? — Да есть один… Ты его не знаешь. На студию приходил, когда я в прошлый раз там был, — объяснил Майк. — Но мне ничего не светит. — Да светит! — тут же начал убеждать его Честер. — Даже если у него кто-то есть, ты точно лучше, бля, ты же… — Беннингтон, мне это надоело! — перебил его физик. — Давай к доске, решишь что-нибудь. — Так сейчас звонок будет, — попытался спасти положение Майк. — Разве? — вместе со всем классом физик бросил взгляд на часы над дверью. — Ещё пятнадцать минут, Майк, не путай меня. — Думаете, я за пятнадцать минут смогу что-то решить? — скептически заметил Честер. — Я понятия не имею, что мы проходим. — А хотя ты прав, сиди. Достаём двойные листочки… — Ничего, всё успеете написать! — попытался учитель успокоить зашумевший класс и начал писать условия задач на доске. Честер написал свою фамилию, переписал условия, посидел минут пять, тупо глядя на доску, а потом написал «хуй» посреди листка, сдал его и вышел вместе с вещами, игнорируя возмущения физика. Остаток урока можно было просидеть в туалете на полу (его джинсам уже ничего не страшно) и покурить.       Майк в кого-то влюбился. Когда такое последний раз происходило, Честер ещё не осознавал своих чувств к нему. Только помогая Майку прийти в себя после расставания с девушкой в прошлом году, он начал что-то понимать. И всё это время жил более-менее терпимо: да, приходилось сдерживаться и молчать обо всём, но, по крайней мере, Майк не собирался с кем-то встречаться и они снова проводили вместе больше времени. А теперь вот это.       Охуенно, просто заебись.       Усмехнувшись своему идиотскому положению и услышав звонок, Честер поднялся с пола, выбросил окурок и ушёл, пока туалет не превратился в адское шумное место.       К кабинету физики он не стал идти на всякий случай, но Майк сам увидел его в коридоре и тут же подошёл. — Ты чего? — спросил он, внимательно вглядываясь в лицо Честера. — Не знаю, — тот пожал плечами. — Настроение что-то испортилось. — Это из-за физики? Твою работу высоко оценили, — Майк хихикнул. — Я старался, — улыбнулся в ответ Честер. — Да нет, просто… Не знаю. Забей. — Ладно, если что, расскажешь, — кивнул Майк. Вот за что Честер его любил, так за то, что он молчал, когда надо было. А ещё за всё остальное. — Да, кстати, мне после школы надо будет ещё на студию зайти, там какие-то друзья Брэда что-то пишут и им нужна обложка чего-то там. Ты со мной пойдёшь или уже потом встретимся? — А этот парень там будет? — спросил Честер и тут же добавил: — Интересно же посмотреть, о ком ты там уже песни пишешь. — Э-э… Нет, он вроде сегодня не собирался, — покачал головой Майк. — Может, как-нибудь потом.       После школы они зашли за скейтами, чтобы быстрее добраться, но получилось наоборот, потому что они, как обычно, начинали выделываться, пытаться разобрать трюки той девушки из скейтпарка, сворачивать непонятно куда, потому что там были лавочки, на которые можно было запрыгивать, и в итоге на студии они оказались позже, чем планировали. Пока Майк сидел прямо на полу с группой и обсуждал обложку, Честер сначала тихо сидел на диване и наблюдал, поджав ноги под себя и изредка переговариваясь с бродящим по помещению малознакомым парнем, а потом обнаружил в углу гитару Брэда и временно позаимствовал её. Брэд бы его убил, наверное, Честер бы и сам убил любого, кто не так подышит на его гитару, но сейчас-то Брэда в студии не было. А гитара почему-то была, и над этими загадочными обстоятельствами Честер решил не думать, наигрывая всё, что вспоминалось, и продолжая бросать взгляды на Майка.       Нет, у него просто охуенное везение. Ладно если бы он влюбился в кого-то левого, как Майк в этого чувака со студии. Тогда даже если его пошлют, он пострадает немного, поплачет в плечо Майку, сходит с ним побросать кирпичи в стены на какой-нибудь заброшке и забудет. Левых людей много, а Майк у него один, и что делать, если он узнает и прекратит с ним общение? А тот парень совершенно точно влюбится взаимно. Майка Шиноду невозможно не любить — это Честер знал по своему опыту и готов был лично набить ебальники всем, кто не согласен. И либо у Майка с этим парнем всё будет хорошо и Честер будет страдать, либо парень окажется мудаком и страдать будет уже он, причём физически. Но хотелось всё-таки верить в первое. Майк этого заслуживает.       Майк вообще всего хорошего в этом мире заслуживает. В том числе нормального парня. Этого нового Честер ещё не видел, но уже решил, что он либо полный придурок, либо, что более вероятно, идеальный. Красивый, с отличным зрением, не забивающий на учёбу, умный, не разочарование родителей — в общем, не Честер.       Ну и хуй с ним. Он погрустит, а потом сделает вид даже для самого себя, что испытывает к Майку только дружеские чувства, и это пройдёт. И всё снова будет как раньше.       С этого момента Честер Беннингтон совершенно точно не влюблён в самого чудесного, красивого и замечательного в мире Майка Шиноду и уж точно не мечтает его поцеловать, потому что они полностью натуральные лучшие друзья.       С этого момента Честер Беннингтон наебывает сам себя.       Обратно они добрались чуть быстрее — после нахождения в студии Майк поймал вдохновение и хотел побыстрее приступить к работе над песней. Правда, от попыток выебнуться новым трюком или подрезать друг друга их даже это не удерживало.              Сдвинув лежащие на подранном котами и жизнью диване листы бумаги, Честер лежал, заложив руки под голову, и слушал, как Майк то вполголоса зачитывал текст песни, сидя рядом и кивая в такт, и иногда стучал ручкой по тетради или по лбу Честера, то подбегал к компьютеру, чтобы изменить какие-то биты в самой музыке или поставить на повтор не всю песню, а какой-то один момент; один раз даже был слышен шелест маркера — Майк часто разрисовывал монитор компьютера, когда отвлекался и задумывался о чём-то не по делу. Смотрел Честер, конечно же, тоже на Майка. Иногда в окно, где уже давно горел закат, на плакаты, которые уже не так хорошо были видны в темноте, разглядывал всю комнату (Майк считает, что она засрана, хотя он, блин, прекрасно знает, что комната Честера выглядит намного хуже!). Но на Шиноду хотелось смотреть больше всего. Этим Честер и занимался. — Нахера я рэп пишу… — пробормотал Майк. Честер хихикнул, и Майк обернулся на него. — А? — Ты сидишь, доделываешь трек и вдруг спрашиваешь, нахера пишешь это, — объяснил Честер, улыбаясь. — Бля, классно же получается, чего ты? — Да не, я не про это, — покачал головой Майк. — Тому парню больше подходит рок, он и слушает в основном его, а я тут со своим рэпом… — Да ладно, я тоже в основном только рок слушаю, но мне нравятся все твои песни в любом жанре. А ты будешь ему это показывать?       Майк пожал плечами. — Не знаю. Если и буду, надеюсь, он не поймёт, что это о нём. — А когда вы будете встречаться, покажешь? Покажи обязательно, — посоветовал Честер. — Да какое встречаться, — Майк усмехнулся. — Мне точно ничего не светит. — Он не мудак? — Нет, он… — Майк хотел что-то сказать, но с улыбкой махнул рукой. — У него есть кто-то? — Нет. — Он не говорил, что не хочет ни с кем встречаться? — Нет, но… — Бля, тогда какие вопросы? Жопу в руки и вперёд! — Вряд ли я ему нравлюсь, — покачал головой Майк. — Он невероятный, не знаю, как объяснить это, а я — ну, я. — Так, блять, — Честер поднялся и сел. — Это ты невероятный, именно, что ты — это ты, и ты, блять, вообще себя видел? Ты охуенный, серьёзно, я никого лучше тебя не знаю, ты, блять… ты, блять, ты! Если ты не будешь ему нравиться, то он глухой слепой долбоеб, потому что тебя нельзя не любить! В моём случае платонически, — уточнил Честер. — Бля, — Майк улыбнулся. — Спасибо? Не знаю, я… — Я не переборщил? — спросил Честер, чуть сбавив обороты. — Извини. — Нет, всё окей, спасибо, правда. Ладно, может, я и скажу ему, — Майк подошёл к компьютеру, выключая трек. — Я вроде сделал всё, что мог, завтра ещё подумаю и буду договариваться насчёт записи. Хотя, кстати, я почти накопил на микрофон! — поделился он, включил диск, который уже стоял в проигрывателе, и снова сел рядом с Честером. — Если с обложкой для тех чуваков все получится и родаки помогут, может, уже сейчас куплю его и запишу всё сам. — Охуенно, удачи! — пожелал Честер, глядя на блокнот. — А можно текст посмотреть? — Текст? — Майк задумался, а потом что-то пробормотал совсем тихо и вручил блокнот Честеру. — Только не переворачивай. — Ок, — Честер уткнулся в блокнот, щурясь — уже темнело, но им было достаточно света от монитора, а ради одного листа с текстом можно было не включать общий свет в комнате. Даже если лист был исписан мелким почерком и Честер собирался очень долго вчитываться и пытаться понять, что из себя представляет тот парень и что вообще чувствует Майк. — Дурацкие очки? — спросил он. — Да, у него очки такие… круглые, он называет их дурацкими, но мне они очень нравятся. — Прямо как я, — пробормотал Честер. — Только у меня очки прямоугольные. — Вы в чем-то похожи, — объяснил Майк. — Ну, вообще вы разные, но в чем-то похожи. — Думаешь? — Честер продолжил вчитываться в текст. Как-то странно. — Ты так пишешь, будто вы с ним охуеть друзья и прям давно общаетесь. — Ну, мы не охуеть друзья с ним, но много общаемся. Часто видимся на студии, нам домой по пути… — Ты говорил, что вы недавно познакомились, — не понял Честер. — Я не говорил.       Честер кивнул, перечитывая во второй раз. Майк же так и сказал, что это просто совпадения, можно успокоиться и не надумывать непонятно что. Всё, хватит. То, что он тоже носит дурацкие очки и, по словам Майка, похож с этим парнем, вообще ничего не значит. Бля, это так странно. Но быть не может, блять, хватит уже. — Майк? — постучавшись, к ним заглянула мама Майка. — Ты молоко купил? — Блин, — Честер усмехнулся ответу Майка, глядя на блокнот и думая. — Купи завтра, пожалуйста. — Да я, наверное, вечером проведу Честера и куплю.       Дверь закрылась, и Честер попытался перевернуть лист в блокноте. Майк обернулся и вовремя накрыл его руку своей, останавливая. Секунду-две они смотрели друг на друга, и Майк убрал руку, сцепляя их в замок и кладя на колени. Честер перевернул лист. — Майк, это… это я? — он пригляделся к рисунку на обратной стороне. Какая-то часть мозга пыталась убедить, что они просто настолько сильно похожи с тем парнем или то, что изображение его, Честера, с гитарой в чехле за плечом и гладящего кота, на обратной стороне текста песни о ком-то, в кого Майк влюблён — просто случайность, но что-то подсказывало, что нет. — Да, ты, — вздохнул Майк, отводя взгляд и рассматривая свои руки. — И песня тоже про тебя. Я придумал парня со студии, чтобы ты не понял, что это о тебе, но проебался.       Честер несколько раз попереворачивал лист, то снова вчитываясь в текст, то разглядывая рисунок. Всё это казалось каким-то бредом. Не может быть, чтобы Майк любил его не только как друга. Но вот идеальный-чудесный-замечательный Майк, мать его, Шинода только что сказал, что эта песня о нём, и это всё ещё реальность. — Майк, — позвал Честер, не придумав, что он хотел сказать. Но тогда Майк бы, может, повернулся к нему лицом, а не смотрел куда-то в сторону. — Если ты не захочешь со мной общаться, я пойму, — ответил Майк, действительно поворачиваясь. Их лица находились слишком близко друг к другу, и Майк попытался отодвинуться. Честер остановил его, дотрагиваясь до локтя и чуть не сказав «стой, бля», но в последний момент промолчал. Ещё немного помедлил, решаясь. — Можно тебя поцеловать? — спросил он, негромко — может, боялся, что родители Майка услышат через играющую в комнате музыку, или нарушить какую-то атмосферу, или ещё что-то. И наблюдал, как Майк ещё сильнее непонимающе хмурится, будто не понимая, что ему говорят, и слегка кивает. А потом осторожно, неуверенно коснулся его губ своими, отодвигаясь и замечая, что Майк не сразу открывает глаза. — Ты… — начал он, запнувшись — так же негромко, как и Честер до этого. — Да, я, — ответил Честер, снова целуя Майка, лишь немного увереннее, дотрагиваясь до его локтя и замечая, что тот кладёт руку на его плечо. Губы тёплые, как и весь Майк, и, может, чуть-чуть сухие, но не слишком. Майк отстраняется, Честер старается незаметно медленно вдохнуть-выдохнуть, чтобы успокоить сильно бьющееся сердце, и они оба нервно смеются.       Часы на тумбочке слишком громко тикали, приближая момент закрытия всех продуктовых рядом с домом, а в комнате, освещённой только монитором компьютера и остатками дневного света, на подранном диване среди кучи листов со скетчами и текстами песен Майк-почему-ты-такой-Шинода целовал Честера, и теперь всё неловко, но становилось на свои места.