Расколотые сны

С того самого дня прошло больше десяти лет, и теперь маленький Чимин уже взрослый  18-летний парень. Жизнь в детдоме – не сказка, ты будто находишься в тюрьме, но с тепличными условиями. Тебя кормят, дают воды и ночлег, но твое слово значит ровно ничего. Ты не имеешь права высказывать свое мнение, потому что оно никого не волнует. Ты даже не можешь жаловаться на то, что тебя обижают, потому что ты — никто. Один из массы. Каждый день для Чимина был пыткой. Его уродский шрам на щеке сначала пугал всех, а потом вызывал смешки и гнобления. Ему даже дали «ласковое» прозвище — Квазимодо. Ужасный, горбатый и жуткий герой романа Гюго. Для любого ребенка травля со стороны общества — удар по психике и самолюбию, а если ты подросток с детской психологической травмой, то для тебя это будто добровольно сесть на электрический стул. Со временем парень все больше и больше загонялся, закрывался в себе. Каждый вечер у него был ритуал, он поднимался на чердак, где мог остаться наедине с собой и своими мыслями — и плакал. Долго и истошно. Плакал до тех пор, пока совсем не оставалось сил, он возвращался к себе в комнату, скорее всего находя под своей подушкой какую-нибудь дохлую мышь, или крысу, молча убирал все и ложился спать. В этом ужасном месте был всего один светлый человек — повариха, которая всегда угощала Чимина только спеченными булочками. Она первая, кто заметил некоторые отклонения в поведении паренька. Женщина беспокоилась о нем и, как ни странно, ее совсем не смущал этот шрам на щеке. Первое время Пак все же боялся и сторонился этой женщины. Видимо думал и боялся, что она окажется как и все взрослые — обидит и растопчет. Именно повариха была инициатором того, чтобы Чимина отвели к психологу. Уже через пару визитов к доктору он вынес неприятный диагноз — депрессия, с которой было сложно справиться. Первое время Чимин боролся, пока рядом была эта женщина. Подбадривала его и помогала, но в один день ее уволили. Причину конечно же никто не назвал. Единственным плюсом было то, что она продолжала приходить к Чимину и приносить  ему свои пироги и игрушки, которые конечно же ему не доставались. Потому что как только они прощались на парня налетала стая троглодитов, снова били, оскорбляли и забирали то единственное, что дарило ему тепло. И вот настал тот момент, когда всем этим мучениям и издевательствам придет конец. — Последний день в этом ужасном месте, — говорил Чимин сам себе, будто успокаивая. Он складывал свои вещи в рюкзак, само собой их было немного, поэтому все поместилось и даже осталось немного свободного места. — Чимини, давай заканчивай собираться и выходи, скоро автобус будет. — Это была воспитательница, которые последние пару лет была рядом с юношей. Пак с улыбкой на лице кивнул и встал с кровати, последний раз посмотрел на свою комнату, да, она была не из лучших…серые стены стол, за которым он делал уроки и шкаф, хотя шкафом его назвать даже и нельзя, скорее обыкновенная деревянная тумба со сломанной ножкой. Еще раз осмотрев свою уже бывшую комнату, парень развернулся и вышел. Скучать по этому месту он точно не будет. Парень решил, что хочет перед отъездом в последний раз проведать тётушку Гаын. Жила она в десяти минутах ходьбы от детского дома, так что ехать никуда не нужно было. Пак подошёл к дому, снаружи он напоминал самый обычный деревенский домик, отчего-то на душе стало тепло. Калитка слегка заскрипела и привлекла внимание дворового щеночка, который до этого увлеченно грыз игрушку, а сейчас несется и накидывается на Чимина и облизывает так, будто лет сто его не видел. Слегка приласкав животное, юноша направился к двери и постучал, настолько аккуратно, будто боиться, что она рассыпется. Тетушка Гаын была небольшого роста, ее возраст перевалил далеко за пятьдесят.  Она всегда ухаживала за собой, красила волосы, чтобы перекрыть свою седину, но как ни крути, у корней все равно виднелись белесые просветы. Но тетушка не выглядела на пятьдесят, максимум на сорок и то не точно. — Не ожидала тебя здесь увидеть, Чимини, — улыбнувшись сказала госпожа Чхве. — Тетушка, а вы с каждым днем все хорошеете и хорошеете, небось жениха себе нашли. Клянусь, я уже вас ревную, — только с этим человеком Пак мог себя вести так открыто, — здравствуйте, госпожа Чхве, — юноша взял руку женщины и, слегка наклонившись, оставил быстрый поцелуй на тыльной стороне ладони. — Ох, ты и негодяй, Чимини, — тетушка засмеялась так звонко, как умела только она, -проходи давай, чего стал в проходе? — Пак улыбнулся и сразу вошёл в дом. — Я решил в последний раз навестить вас, — как-то слишком печально получилось, — я буду очень скучать по вам, — сказал парень. — Ты же будешь мне иногда звонить? Я буду очень переживать, Чимини, — ответила женщина. — Ну, только если вы оставите мне свой номер, красотка, — юноша нахально подмигнул женщине и она запустила в него кухонным полотенцем. — Ох и хулиган, я разве так тебя воспитывала? — с толикой грусти в голосе спросила тетушка, — дорогой мой, ты же знаешь, что у меня никого нет кроме тебя, поэтому, пожалуйста, будь аккуратен, это все-таки большой город, — женщина провела ладонью по щеке Чимина, оглаживая его шрам, — ничего не бойся и не стыдись своих недостатков, напомню, они так же являются твоими достоинствами. Нигде на целом свете не сыскать такого второго хулигана. Чимин счастливо улыбался и ластился под прикосновения женщины, которая стала ему самым родным человеком. — Так, все, расклеился тут и у меня из-за тебя глаза на мокром месте, давай шуруй на остановку, а то не хватало еще чтобы на автобус опаздаешь и тут останешься вместе со мной, а я уж тее спуску не дам, — госпожа стала подталкивать Чимина к выходу. Уже за калиткой он повернулся и заключил тетушку в объятия и почти шепотом заговорил. — Большое спасибо. За то что вы были со мной рядом и поддерживали меня, я очень сильно вам благодарен. Вы заменили мне маму, которую у меня ужасным способом забрали, — юноша старался не заплакать пока говорил эти слова, они дались ему действительно сложно. — Я очень надеюсь, что там, в городе, тебе будет намного лучше чем здесь и не забывай свою тетушку, я буду ждать тебя в гости, — женщина пару раз постучала по спине парня, погладила его по голове и отстранилась, ее глаза были стеклянными, видимо она боролась с тем, чтобы не заплакать. Чимин в последний раз обнял тетушку и направился в сторону остановки, в сторону лучшего будущего.  Автобус, который отвезет его прямо в Сеул уже стоял на месте. Пак в последний раз оглядывается в сторону своей «тюрьмы» и без сожаления, но с решительным настроем что-то изменить в себе и своей жизни садится на свое место, достаёт свой мобильный телефон и наушники. Дорога до Сеула займет приблизительно 7 часов, поэтому не остается ничего кроме как спать и слушать музыку. Жизнь в большом городе всегда была мечтой Чимина. Последний раз он был в центре мегаполиса в день, когда был суд его отца. Тринадцать лет назад… Сейчас перед ним Сеул, такой же как и на фотографиях в интернете. Величественный, но со своими загадками. Чимин не хочет раскрывать секреты этого города. Где-то в толпе идут влюбленные, которые скорее всего расстанутся через пару месяцев. Где-то в далеке виднелись компании друзей, которые только под вечер выбираются из своих душных комнатушек. В этом и есть вся прелесть большого города? В суете и непостоянности? В этом люди находят себя? Новая квартира Чимина находилась не в самом плохом районе Сеула, почти в самом центре города. Вечером здесь немного жутковато, людей почти нет, а если и есть то скорее всего они промышляют свои темные делишки. Но днем все выглядит не так уж и страшно. Сама квартира была сделана в нейтральных тонах. Стены в гостинной и прихожей были выкрашенны в светло-серый. Кухонный гарнитур был темно-коричневый, цвета черного шоколада. В спальне была просторная кровать, небольшой гардероб и компьютерный стол, все так же было выполнено в светлых тонах, но отчего-то этот свет раздражал. Чимин для себя решил что обязательно переделает все в темных оттенках. Нет в его жизни места для света. Одна комната, гостинная объединенная с кухней, ванная комната, где было большое зеркало, которое юноша завесил первым. Уж любоваться своими шрамами в «новой жизни» он точно не собирается. Все это казалось Чимину эфемерным, будто щелкни один раз пальцами и он вернется обратно в свою ободранную комнату, которая до последнего дня была для мальчишки не спасением, а гибелью. — Ну что, Пак Чимин, ты уже готов к новой жизни? — парень сидел на подоконнике в гостинной с бутылкой пива, — я наверное никогда не буду к этому готов. — Ну здравствуй, лучшее будущее и лучший Пак Чимин.