О неловких заигрываниях

– Боже, вы самая странная парочка, которую я видел на своем веку, – заявляет Сэм, посмеиваясь, и Стив знает, что тот не всерьез, поэтому и не думает возражать. С другой стороны, он бы не отказался от статуса парочки – при условии, что только с Баки, – пусть даже и самой странной. Стив также знает, что случая как-то невзначай намекнуть Баки о своих чувствах может еще долго не представиться, поэтому закидывает руку на плечо сидящего рядом Барнса, притягивает к себе поближе и заявляет: – Мы – самая шикарная парочка во всем чертовом Бруклине, правильно, милый? Баки натянуто улыбается, хлопает своими длиннющими ресницами, а Стив буквально слышит, как заходится у того сердце. Ну, и чувствует под пальцами, прижимая их к шее Баки. Упс. – Ха-ха, очень смешно, – продолжает Сэм, даже не замечая, что Баки, похоже, находится на грани приступа, – позови меня, когда решишь совершить настоящий каминг-аут, я принесу камеру. Стив широко улыбается ему, когда Баки выворачивается из-под его руки и несется к раковине под предлогом мытья своей кружки, из которой едва ли сделал пару глотков. Стив поднимается следом, слегка подталкивает его бедром. – Все в порядке? – Что? Эм, да? Что может быть не в порядке? – Хочешь, чтобы я выпроводил его? – Роджерс, если ты думаешь, что разговариваешь очень тихо, спешу тебя огорчить, – доносится голос Сэма из другого конца кухни. – В любом случае, я собирался уходить, так что можешь не искать предлог. Баки облегченно опускает плечи. Стив знает, как тяжело дается ему общение даже после стольких месяцев реабилитации. – Ладно, родной, не расстраивайся, – говорит ему позже Стив, хлопая по плечу. Баки вздрагивает, алеет щеками, прячет лицо. Стив останавливается, поглаживает ладонью спину Баки. Всю эту тему с прикосновениями они уже проходили. Баки никогда не был против близкого присутствия Стива, даже когда едва ли помнил самого себя. Однако сейчас его явно что-то напрягает. – Сказать Сэму, чтобы приходил реже? – Мне нравится Сэм. – Хах, только ему об этом не говори. Так что? Я же вижу, тебя что-то сегодня тревожит. Баки прикусывает губу, смотрит на Стива исподлобья. Силится не показаться ранимой барышней. Стив про себя усмехается, умиляясь такой реакции. – Просто выкинь это из головы, Стив. – Как я могу? – Ничего особенного. Бывают плохие дни. – В плохие дни ты обычно громишь квартиру, а не закрываешься вот так. Баки закатывает глаза, выворачиваясь из-под руки Стива. – Это бред, Роджерс. – Не понравилось то, что я сказал при Сэме? Я просто шутил. – Я знаю. – Но все-таки не понравилось? – Да понравилось мне! Стив растягивает губы в ехиднейшей улыбке. Они оба знают, какой он иногда бывает занозой в заднице. Баки осторожно выдыхает, закрывает глаза, успокаиваясь и стараясь не обращать внимания на Стива, который чуть ли не хвостом машет, настырно заглядывая ему в глаза. – Просто забудь о том, что я сказал, Стив. О. Стив ни за что не забудет. – Договорились. Солнышко. И почти слышит, как Баки скрипит зубами.

***

– Если будешь так пристально пялиться, я обязательно тебе что-нибудь сломаю. Не специально. Баки ворчит по утрам и выглядит как неоперившийся птенец – со всклокоченной шевелюрой, помятый и теплый со сна, кутающийся в свободную водолазку со слишком длинными рукавами. Ворует бутерброды у Стива из тарелки и теснится ближе, хоть и старается не подавать вида. Хмурится, когда Стив смотрит слишком долго. – Тебе кто-нибудь говорил, что по утрам ты чертовски сексуальный? – Боже. Не начинай, Роджерс. Я еще не успел проснуться и не готов выслушивать твои дурацкие подколы. Они не были смешными в тридцатые, они не смешны и сейчас. – Да брось. Я пытаюсь заставить тебя улыбнуться. Цени мои старания. Баки толкает его кулаком и утаскивает ветчину. – Ты можешь стараться чуть меньше. – Как скажешь, сладкий. Баки давится, а Стив рад, что хотя бы не получает по носу.

***

– Будешь моим Валентином? – спрашивает Стив и улыбается во все тридцать два. И думает, что Баки, наверное, научился закатывать глаза десятью разными способами еще в подростковом возрасте. – Ну, Стиви, я так долго привыкал к имени «Баки», а ты уже хочешь дать мне новое? – Очень смешно, придурок. Баки закидывает ноги ему на колени и настойчиво пихает ступню под руку, напрашиваясь на массаж. – Попроси Романову. Мы недостаточно близки. Стив смеется и в отместку стискивает в пальцах его щиколотку так, что Баки шипит и вырывается. – Я не заказывал такую грубую массажистку. – Заткнись. Я спец в этом деле. Могу встать на колено, если хочешь. – Моя дурная фантазия немного не догоняет, для чего тебе нужно встать на колено. Фырканье Стива, должно быть, слышно даже соседям. – Ты отказываешься стать моим Валентином. Мне больше некого просить. Наташа все еще сопротивляется, но я вижу, как ее оборона рушится. – Работаешь на два фронта? Стив сильно давит на ступню, и Баки морщится, толкая его пяткой второй ноги. – Я говорил о Сэме. Нат почти сдалась под напором его сомнительных подкатов. Я подумал, раз уж у него так хорошо получается, может, и у меня выйдет. – Так ты собираешься подкатывать к ней или нет? – Я начал подкатывать к тебе, а ты и не заметил. – Ты же всегда таким был, балбес. За что нам нередко прилетало. Особенно от матушки. – Боже, не вспоминай. Баки закусывает губу, когда становится слишком хорошо. Он всегда так делает, Стив заметил еще давно. Он, видите ли, достался Барнсу с пожизненной функцией массажиста и ублажателя (к сожалению, не такого, каким в фантазиях представлял себя Стив). Роджерс часто сжимал его плечи своими тощими пальцами, когда Баки приходил с работы. – Так что ты решил? – Мне надо подумать. Стив ухмыляется и сталкивает его ноги с колен. – Ну, так что ты решил? – снова спрашивает он, и Баки прицельно швыряет в него подушку. – Прошло три секунды! – Я жду уже семьдесят лет! – Вот не преувеличивай. Ты всегда был таким нетерпеливым. – За это ты меня и любишь. Баки садится на диване, удобно устраиваясь в ворохе декоративных подушек. Иногда Стиву кажется, будто Баки строит вокруг себя гнездо. Так мило. Стив тоже хочет в это теплое местечко. Свернуться вокруг Барнса и ни о чем больше не думать. – Нет, – подает голос Баки, наконец умостившись, – точно не за это. Стив поднимается и плетется на кухню, чтобы принести ему печенье с молоком. Потому что Стив знает Баки как облупленного, и потому что он – чертовски хороший человек. – Я женюсь на тебе еще лет через пятьдесят. Баки тянется к очередной подушке, чтобы кинуть в него, но Стив уже скрывается за поворотом. Что не мешает ему получить пинок под зад, когда он возвращается. Они затеивают возню на диване, чуть не уронив содержимое подноса, принесенного Стивом. Баки пребольно кусает его за предплечье, пока Роджерс пытается защекотать его до смерти. Идеальные отношения, решает Стив. Осталось всего-то разбавить их жарким сексом.

***

– Дорогой, я дома! – кричит он с порога и получает в ответ заливистый смех. Баки в хорошем настроении, отлично. – Я здесь, сладкий! – слышится из ванной, и Стив сломя голову несется на голос, выкидывая щит где-то в коридоре. Баки встречает его с полотенцем на бедрах, ничем более не прикрытый. Стив бы многое отдал, чтобы его так каждый день встречали. А лучше – абсолютно обнаженным. В их общей кровати. Стив целует улыбающегося Барнса в щеку, заставляя его поморщиться от запаха гари. Он весь перепачкан, в местами обгорелом костюме, и не отказывает себе в удовольствии прижаться ладонями к крепким мышцам на животе Баки, делая вид, что пытается его, чистого, измазать в пыли и саже. – Ты такой ласковый, – Баки пытается оттолкнуть его так, чтобы снизить прикосновения до минимума. Стиву смешно. – Только когда ты рядом. – Фу, меня же стошнит. Помолчи лучше. – Не могу. Ты слишком забавный. – Тебе просто нравится меня бесить. – Еще как. Баки сдается под напором загребущих рук и через секунду оказывается сжатым в медвежьих объятиях. – Мне снова нужно в душ, идиота кусок, – ворчит он, но вырваться не пытается. Стив трется щетиной о его щеку и крепче прижимает к себе. – Пошли вместе. – С каждым разом твои заигрывания становятся все хуже и хуже, – Баки осторожно кладет ладони поверх подпаленной ткани на спине Роджерса, готовый в любой момент их отдернуть. Стив гордится тактильным прогрессом. – Даже самые изощренные на тебя не действуют. И все они закончились еще давно. Довольствуйся теперь тем, что осталось. Стив чувствует чужую улыбку щекой и чуть отстраняется, чтобы пристально и проникновенно заглянуть Баки в глаза. Красивые такие, большие глазищи. – Мы уже видели друг друга голыми, – тихо, как секрет, произносит он и заговорщически улыбается. – И я дико соскучился. – За три дня? – скепсис в голосе Баки, кажется, можно поймать руками. – Главное, чтобы твое «соскучился» не упиралось мне куда-нибудь. – Ниже пояса не смотрим, – весело заявляет он, сдирает с себя костюм и прыгает на одной ноге, пока Баки сверлит его ошалевшим взглядом. И приподнимает в удивлении бровь, когда Стив за руку тащит его к душевой кабине. – Тебе что, пять лет? – Если я скажу, что да, ты пойдешь купаться со мной? – Фу, Стив. Я всегда подозревал, что однажды ты чокнешься окончательно. Баки вырывается из захвата, уложив Стива на лопатки. Стив растягивает губы в улыбке. – Не вздумай, – хмурит брови Баки, но уголки губ его подрагивают. – Так не терпится, солнышко? – произносит Стив, и Баки вздрагивает. Не такой реакции он ожидал. Баки как-то разом обмякает, отпускает из крепкой хватки руки Стива и улыбается смущенно. И наклоняется, чтобы оставить озорной поцелуй у него на носу. – Так много поцелуев для меня сегодня. Можно еще? – Хорошего понемножку. Баки скатывается с него, да так, что полотенце на его бедрах едва не слетает. Стив завороженно следит за его отточенными движениями. Ну просто грация и мощь воплоти. Он лежал полуголый на полу их совместной ванны, а Баки сидел на нем верхом в одном чертовом полотенце. Чудесно. Несмотря на все обилие двусмысленных шуточек между ними и ту близость, которые они позволяют в отношении друг друга, эта ситуация, пожалуй, была чересчур интимна даже для них. Стив не знает, что и думать. В одном он уверен – он проведет остаток своей жизни с этим мужчиной. Какими бы ни были их отношения.

***

Стив думает – куда уж дальше. Они почти пересекли черту. Да они точно ее пересекли, и заметь кто, как они контактируют друг с другом, сказал бы сразу, что они пара уже давно. Границы между ними с каждым днем стирались все больше. Баки становился все отзывчивее, все мягче улыбался, когда Стив ласково обращался к нему, больше не дергался и не вздрагивал, почти неосознанно тянулся за рукой, вскользь погладившей его по волосам. Баки привыкал и, Стив был в этом так уверен, Баки нравилось все это между ними. Баки инициировал контакт. Бросался двусмысленными шуточками. Целовал Стива в макушку, сжимал пальцами его кисти и опирался на его плечи. Зарывался носом в его волосы, терся щекой об его шею. Стив млел. Он потерял счет нежным прозвищам, которые нет-нет да слетали с его губ в отношении лучшего друга. Баки улыбался или смеялся заливисто. Или прикасался к нему. Стив так чертовски сильно любил его улыбку и смешинки в глазах. Он наслаждался каждым глотком воздуха в этом новом и чужом для него времени, каждой прожитой секундой, пока Баки касался его. Стив не обращает внимания на проблемы, которые возникают из всего вышеперечисленного. Не так уж сложно скрыть свое возбуждение, не так уж сложно смущенно и хитро улыбнуться на очередную шуточку Баки по поводу его долгого времяпровождения в душе. Не так уж и сложно не говорить постоянно Баки о своей безграничной любви. Он уже счастлив, что может проявить ее по-своему. Стив не знает, как долго это будет продолжаться, поэтому наслаждается каждым мгновением. Пока Баки ему это позволяет, пока сам идет ему навстречу, он не будет бояться.

***

– Да, любовь моя, – говорит Стив, и Баки замирает в недоумении, а потом сгибается пополам от смеха. – Ты превзошел сам себя, – отвечает он и лениво толкает Стива кулаком в плечо. – Ну просто потрясающий идиот. Стив и не думает, что сможет вывести их отношения на новый уровень. Он просто, ну, не может остановиться. И это затягивает. Баки позволяет ему – все эти двусмысленные фразочки, ласковые прозвища, бесконечные шутки с их бесконечными намеками, фривольные прикосновения. Стив знает, что жаден. Он окружает Баки собой, своими намеками, любовью, почти не скрытым желанием. Он даже немного недоумевает, как это Баки до сих пор ничего не заметил. А если заметил, почему не остановил. Он удивляется почти животному желанию, прорывающемуся наружу в наиболее интимные и доверительные моменты между ними. Он стискивает зубы в попытке заставить себя успокоиться и не разложить своего лучшего друга на кухонном столе с утра пораньше – всего такого сонного, мягкого, беззащитного, не ожидающего атаки, не со стороны Стива. Он впивается ногтями в кожу на ладонях, стискивая кулаки, чтобы не потянуться руками к губам Баки, раскрасневшимся от острой пищи или излюбленного им сорбета, чтобы не протолкнуть пальцы ему в рот, как всегда мечтал, оглаживая подушечками верткий язык. Он борется с желанием сжать в кулаке мягкие, спутанные волосы Баки, уткнуть его носом в свой пах, заставляя зубами расстегивать молнию, и держать его так, елозя скользким членом по губам. Баки опять разлегся на его коленях, растянувшись почти на весь диван, и последнее желание Стива почти затмевает его разум. Стелется перед глазами красной пеленой. Баки трется щекой о его бедро. – Не то чтобы я был против, Стиви, – рассуждает Баки с какой-то блаженно-ласковой улыбкой на лице. – Я всеми руками за, и, если ты спросишь левую, она вообще балдеет. – Что? – рассеянно спрашивает Стив, поглаживая того по волосам. Баки тихо вздыхает, Стив не может понять, чего в его вздохе больше – раздражения или удовольствия. – Я говорю, Стив, можешь называть меня так, как тебе заблагорассудится, но, пожалуйста, давай обойдемся без заек, котят и солнышек. – А, – тупо подтверждает Стив, продолжая вплетать пальцы в пряди его волос, распутывать, приглаживать, а затем снова ерошить. Он бы вряд ли вслух признался, что самому ему нравится это не меньше, чем Баки – получать эту ласку. – Хорошо, ладно. Баки ерзает затылком по его ногам, отчего-то застенчиво улыбается. – И почему мне эти слова совсем не кажутся убедительными? – Что ты, солнышко, я сделаю все, что скажешь, котеночек мой. Баки фыркает от смеха, его щеки розовеют от довольства. Боже, помоги Стиву справиться с этим. Стив не справляется. Он ласково заправляет прядь волос Баки за ухо, гладит его по щеке. Он бы и с другого конца комнаты увидел, как расширяются у Баки зрачки. – Стив? – осторожно спрашивает Баки. – М? – Хочешь секрет? – Еще бы. Баки хмурится так, будто не хотел услышать утвердительный ответ. Он закусывает губу (и Стив, конечно, прикипает к ней взглядом), немного морщит нос, раздумывая пару секунд, а потом все-таки решается: – Это… немного заводит, знаешь ли. Воу. С каких пор они обсуждают такие темы? – Что именно? – Ну, знаешь. Все это. Твое внимание и ласковые прозвища. И вообще… все. Так не должно быть? Стив почти верит его невинным, округленным глазам с ресницами, как у оленя. Чертов маленький демоненок. Остается только понять, не пытается ли Баки снова его надуть. Как в тот раз, когда Баки пытался уверить его, что не знает, откуда взялись ссылки на порно в истории браузера. А потом он хохотал до изнеможения, пока Стив с пунцовыми щеками закрывал все эти пестрые и стонущие вкладки на своем ноутбуке. И потом еще менял картинку на рабочем столе обратно на маленьких миленьких щеночков с того разврата, который поставил ему Баки… Он бы на самом деле не отказался сделать с Баки все то, что делал тот качок с грудастой красивой женщиной. Баки облизывает губы, привлекая к себе внимание. – Прости, я не пересек черту? – Что? – …потому что ты пялишься на мой рот. Опять. Стив дергается и заставляет себя посмотреть Баки в глаза. Баки смотрит на него в упор и медленно проезжается затылком по его ширинке. Стив почти хватается руками за сердце. – Бак… Баки поворачивает голову влево, прямо к его паху, и трется носом о грубую ткань джинсов. – Я поначалу думал, что это шуточки у тебя такие, – бормочет он приглушенно, пока Стив пытается справиться с паникой напополам с возбуждением. Баки все еще усердно сопит ему в ширинку. Стив борется с желанием начать щипать себя за руки, чтобы проснуться. И решает, что даже если все окажется сном, боже, просыпаться он на самом деле не захочет. Он крепче вплетает пальцы в его волосы. Баки довольно хмыкает, переворачивается на бок, держась рукой за ремень на его поясе, и лижет его через ткань, широко и не стесняясь. Стив закатывает глаза и запрокидывает голову на спинку дивана, что-то неразборчиво скуля. Черт, он скулит. А ведь штаны все еще на нем. Баки широко улыбается и проходится короткими поцелуями по внушительной выпуклости в его штанах. Стиву почти больно от стягивающих его и тесных предметов одежды. Он пытается потянуться рукой к ширинке, но Баки хватает его за запястье, отводит кисть в сторону. Хитро улыбается и сам принимается расстегивать ремень и молнию. А потом облизывает губы и припадает ими к члену через тонкую ткань трусов. Стив едва может дышать. – Баки. – Да помолчи ты хоть немного, я тут делом занят. И, надеюсь, ты не думаешь, что я это из благодарности или еще чего, потому что я тоже хочу получить немного удовольствия. Стив сглатывает вмиг набежавшую слюну и выдавливает из себя утвердительный звук. Боже, да он вылижет Баки дочиста. Везде. У Стива отключается мыслительный процесс, когда Баки достает его из трусов и широко лижет по всей длине. И Стив может только стонать, толкаться вперед и дергаться от невыносимого желания, когда Баки его дразнит и проделывает все эти вещи своим восхитительным языком. Баки мычит, когда пытается заглотить его поглубже. Баки облизывает его как чертов леденец, довольно щурясь. Баки трется небритой щекой о чувствительную головку, и Стив едва не подпрыгивает на диване. Он зарывается пальцами в его волосы на затылке, тянет ближе к себе, размазывает смазку и слюну по его губам, пока Баки со стоном не берется за него всерьез. Стив просто, черт возьми, на седьмом небе. – Баки. Боже, Бак, ах… – все, что Стив может произнести, это бессмысленный лепет и имя Баки, и он как будто забыл все остальные слова, и язык не ворочается во рту. Он видит наяву одну из самых своих горячих фантазий, и реальность куда лучше, куда восхитительнее и умопомрачительнее, и рот Баки горячее и нежнее, и у Стива плывет все перед глазами, пока он, до обидного быстро сдавшись, кончает ему в рот. Баки не отпускает его, дрожащего, пока не очищает полностью, и пока Стив не начинает снова постанывать, слишком чувствительный для подобных ласк. – Ох, Стиви, – Баки поднимается и перемещается на колени, перекидывая ногу через его бедра, – как думаешь, будет не слишком быстро, если ты трахнешь меня прямо сейчас на этом диване? – Со всей определенностью могу сказать, что, – Стив переводит дыхание, устраивая руки на талии Баки, – я трахну тебя прямо сейчас на этом диване. Баки как-то беспомощно хнычет, ерзая на его ногах, и быстро тянется руками к его футболке. – Сними ее, сними, сними, – тараторит он, помогая Стиву выпутаться из одежды. А потом наклоняется, чтобы оставить жадный и беспорядочный, такой невообразимо-прекрасный поцелуй на его губах. Баки сразу пускает в ход язык и кусается, и стонет ему в рот, пальцами цепляясь за его шею и плечи. Стив опускает руки на его задницу и притискивает ближе к себе, так, чтобы между ними не оставалось и дюйма свободного пространства. Баки трется об него. Опускается поцелуями на горло, с силой всасывает кожу, больно кусается, когда Стив резко сдирает с него мягкие пижамные штаны и обхватывает ладонью твердый член. – Нам нужна смазка, Стиви, – выстанывает Баки, снова припадая к его губам. – Пожалуйста, пожалуйста, я очень хочу и побыстрее. Стив чертыхается, наклоняется, поддерживая висящего на нем и оплетающего его руками и ногами Баки за поясницу, хватает с журнального столика откуда-то взявшийся там крем для рук. – Сойдет? – между поцелуями спрашивает он. – Да, да, я уже пробовал, когда тебя не было дома. Прямо тут. – Баки смеется, когда Стив округляет глаза. – Вставлял в себя пальцы и мечтал о твоем прекрасном члене. Поторопись. Стив легко переворачивает их и раскладывает на диванных подушках, падая на Баки сверху. Тот пятками спихивает с себя болтающиеся на щиколотках штаны и тут же оплетает сильными бедрами его талию. – Давай, Стив, – просит он нетерпеливо. Стив кое-как дрожащими руками открывает тюбик и выдавливает крем на пальцы, размазывая его по вновь стоящему члену. – Не щиплет, – бормочет он и хватает Баки за бедра, удобнее его перехватывая. – Да, да, он хороший, продолжай. Стив опускает руку вниз, размазывая крем между ног Баки. И недоумевает, наталкиваясь пальцами на твердое основание чего-то, что явно вставлено в его задницу. – Бак… – Просто вытащи эту чертову пробку и вставь член. – Ох… Стив осторожно цепляет скользкими пальцами пробку и медленно вытаскивает наружу. Баки лежал рядом с ним, по меньшей мере, час, и все это время она была там. Возможно, Баки думал, что они сделают это. Возможно, Баки представлял их секс так же ярко, как он сам. Стив опускает взгляд и таращится на небольшую черную пробку с розовым кристаллом на основании. – Я познакомлю тебя с ней поближе, Стив, только, прошу тебя, давай уже начнем, пока у меня яйца не взорвались. Если ты, конечно, не передумал. Засмеявшись и отбросив пробку куда-то за спину, Стив наклоняется к Баки, нежно целуя его в губы и чувствуя, как тот расслабляется. Баки расплывается в счастливой до невозможности улыбке, обнимая руками его за шею. – Хочу тебя в себе, немедленно. – Не командуй. – Ох, простите, не могли бы вы вставить свой член в мою задницу, прошу вас, удостойте меня такой чести. Быть выебанным самим Капитаном Америка, это не хухры-мухры. – Ты невыносим, ты знаешь это? – Знаю. А еще я тебя люблю. – Боже, признание в постели. Так чертовски романтично. – Технически, мы не в постели, и я все еще жду, когда… о, черт, продолжай. Стив осторожно опускается на него, проталкиваясь внутрь. Баки такой чертовски горячий. Податливый, нежный, нетерпеливый и жадный. Он толкается вперед, бьет Стива пятками по заднице, кусается и рычит, целует его в губы и щеки, хнычет, просит, выгибается навстречу. Стив не продержался бы и секунды, если бы не кончил несколькими минутами ранее. А вот Баки, похоже, так хорошо, что хватает его действительно ненадолго. Он рвется Стиву навстречу, его член влажно проезжается по напряженному животу Стива, и Баки с придушенным воплем выплескивается между ними. – Черт, прости, – несвязно мямлит он, задыхаясь. Стив с трудом останавливается, чтобы наклониться и поцеловать его в губы. – Я слишком долго этого ждал. Я был на взводе весь день. – Я рад, что тебе было хорошо. – Боялся за свою неопытность? – Ага. – Боже мой, Стив, – Баки притягивает его ближе, вздыхая, когда член Стива проталкивается в него глубже, – ты все делал правильно. Так чертовски хорошо. Стив улыбается, целуя Баки в щеку. – Если продолжишь, я смогу кончить снова. И Стив продолжает. Снова и снова доводит Баки до невменяемого состояния, когда тот может только хныкать и стонать, и хрипеть на выходе, прижимаясь к Стиву сильнее, хвататься за его руки и задницу, оставлять полосы на спине, щипаться и кусаться, пока Стив отчаянно вбивается в него, водит влажной ладонью по члену, оставляет засосы на шее и груди. Баки задыхается, получая долгожданный оргазм. Баки закатывает глаза и орет в подушку, когда Стив переворачивает его на живот и раздвигает ягодицы, ввинчиваясь в него языком. Баки проклинает его, ругается, рычит и обещает хорошенько оттрахать Стива всеми возможными способами, а потом снова кончает, почти рыдая и скуля, а Стив берет в рот его член и заставляет его колени трястись. – Я ненавижу тебя, ты, чертов засранец, – сорванным голосом ворчит Баки, утыкаясь носом в обивку дивана. Стив получает подушкой по голове. – Ну вот. Стоило нам заняться сексом, ласковых прозвищ как не бывало, – отвечает Стив, посмеиваясь и отбрасывая подушку в сторону. У него снова стоит.

***

Баки трахает его на следующий день так, что перед глазами рассыпаются искры, а кровать оказывается раздолбанной в хлам. Серьезно. Стив даже думать не хочет о том, что еще окажется раздолбанным этим вечером. Как бы пошло это ни звучало. В итоге они снова оказываются на диване, где Баки вытрахивает из него остатки разума, а потом знакомит Стива с чертовой пробкой и еще парочкой дилдо и скачет на нем, пока Роджерс плавится от удовольствия. И немного от изнеможения. Совсем чуть-чуть. Стив в конце концов думает, что никогда еще не чувствовал себя счастливее. Им не нужны ласковые слова, милые прозвища и клятвенные заверения в любви и преданности. Они и так все прекрасно знают. Баки говорит, что Стив полный придурок. Его любимый полный придурок. Абсолютно и бесповоротно его.