Смерть ушла в отпуск. Просьба не беспокоить.

      Прохладный осенний ветер неумолимо бил в лицо, заставляя жмурить серые глаза с некоторым азартом. Он пробирал до костей, закручивал волосы в виде забавных рогов и забирался под тёмную одежду, от чего по телу вновь и вновь проходились мурашки и последующая дрожь.       Сероглазый слышит, как скрипнули створки на старой двери. Как та с громким звуком открылась, и по крыше разнеслись шаги человека.       Парень, спокойно ходивший по краю крыши многоэтажки, даже не шелохнулся, только бросил беглый взгляд на заставшего его занимательное действо. Неизвестный подошёл и сел на тот самый бортик, отделяющий твёрдую поверхность под ногами и свободное пространство высотой в 17 этажей, по которой всё ещё преспокойно шагал рогатый, смотря себе на ноги, и, иногда поглядывающий на виды вечернего города. Пока на улице было светло для вечернего времени. Солнце только начало заходить, давая простор луне и её приспешникам. На домах начал появляться тёплый отлив. Ветер усиливался, теперь ероша ещё и пепельно-русые волосы пришедшего.       — Я, знаешь ли, отпуск взял не для того, чтобы работать, — сказал спокойно пришедший, немного укоризненно сверкнув сплошь чёрными глазами на отдаляющегося человека. — Не боишься споткнуться о собственные ноги и упасть?       — Знаешь… Если человеку суждено умереть от сердечного приступа, он не упадёт с крыши, — сероглазый улыбнулся.       Черноглазый тяжело вздохнул. Больше укутываясь в связанный одним заботливым другом шарфик, он произнёс:       — Я же знаю, что ты не фаталист*… Если не станешь ценить жизнь, то хотя бы пожалей бедного рабочего, что забирает умерших. — Он со вздохом пронаблюдал, как его собеседник развернулся на пятке и с улыбкой начал говорить.       — Ох! Прошу прощения, Мистер Смерть! Давай я лучше прямо сейчас тебе на зло сброшусь вниз головой с края своей жизни, и мы закончим наши распри по поводу того, как мне жить? — Узнал о маленьком секрете черноглазого рогатый совсем случайно. Просто застал за работой, а потом пепельноволосый перестал скрывать свою работу от сероглазого. Иногда появлялся прямо в доме того и просил "приготовить пожрать" потому, что ему, видите ли, лень, да и вообще скучно одному. В первое время было немного непривычно, но потом это как-то само собой стало обыденным. Необходимость таких перемещений пропала, когда четверо друзей стали жить вместе, а черноглаз стал пользоваться дверями. Где-то в то же время Смерть вышел в отпуск, так что теперь у него стало гораздо больше свободного времени. — Тем более я знаю, что ты меня спасёшь! — сказал самодовольно рогатый, на что черноглаз только пренебрежительно фыркнул.       — Я завтра на работу выхожу, так что буду дома только два часа за день максимум. Может даже неделями дома не буду появляться, — сказал неожиданно пепельноволосый мнимому фаталисту. — И я больше не смогу приглядывать за тобой, чтобы ты не натворил дел или не устроил мировой апокалипсис, только бы загрузить меня работой. — Рогатый резко застыл, казалось, даже перестал дышать, а игривая улыбка вдруг пропала. — Чего застыл? Не уж то не находишь слов для твоей радости? Наконец не буду тебя упрекать в том, что ты так скоро от рака лёгких помрёшь, и я тебя забирать не буду.       Сероглазый спустя минутную паузу пошатнулся и, расставив руки в стороны, начал падать. Правда сделать этого ему не дали руки, которые тут же обхватили тело парня и опустили на устойчивую поверхность, на которой и стоял черноглазый. Сейчас в чёрные дыры смотрел безжизненный металл глаз. Глаза стали будто матовыми. Без былого блеска.       — Торд… — со вздохом произнёс черноглаз, всё ещё держа сероглаза за талию. — Ты настолько любишь меня, что без меня у тебя нет смысла жизни? — На самом деле это была обычная шутка. Пепельноволосый даже улыбнулся, готовый к обычному ответу по типу «Это ты просто так хочешь думать, педик», но услышал лишь короткое и совершенно спокойное «да».       Повисло молчание. Только ветер, блуждающий между высоток разного возраста, и дребезжащие машины, разбавляющие тишину. На небе начали появляться первые звёзды.       — Пф… Идиот… Это тебе не поможет, — проговорил черноглаз, проводя тонкими пальцами по щеке рогатого. — Это во-первых… А во-вторых… Продолжай жить даже без смысла жизни, ведь когда-нибудь ты найдёшь его… — Рогатый фыркнул, но черноглаз заметил отблеск слёз в глазах своего собеседника.       — Ой, заткнись, Смерть… — Забирающий души нахмурил тонкие брови.       — Я говорил называть меня Томом. — Даже несмотря на немного подпорченное настроение, он говорил спокойно. Мало того, Том сделал шаг в сторону, потом ещё и ещё. И вот они уже закружились в танце без музыки. Только вот оба держались за талию и хотели забрать ведущую позицию, из-за чего их танец выглядел в некоторых моментах рваным и дёрганым, но это не мешало получать некоторое удовольствие от процесса.       Так они танцевали ещё минут десять. Последний шаг. Последнее движение. И вот они остановились и просто смотрели друг другу в глаза.       — Я же говорю. Не суждено мне с крыши упасть, Том, — наконец сказал Торд, уронив свою голову на плечо Смерти.       — Ты просто до жути везучий говнюк, Торд, — тихо ответил на это Том и не смел даже повысить голос хоть на тон, лишь бы не рушить эту редкую идиллию между ними. И вот в таком положении они провели ещё несколько минут, прижимаясь всё плотнее друг к другу, чтобы почувствовать тепло чужого тела, лишь бы спрятаться от холодного ветра и навсегда запомнить этот момент.       — Ты ведь не всегда будешь работать? — пробормотал курильщик, вновь вздогнув от потока ветра.       — Не знаю, — коротко ответил на это Смерть и снова замолчал.       На следующее утро Тома уже не было в его комнате. И он уже не появлялся в доме друзей. Даже не было тех обещанных двух часов. Он как будто исчез. А Торд всё жил и жил. У него всё же появилась цель в жизни. Устроить войну с миром и в последствии захватить его. Не понятно, то ли это его собственная прихоть, то ли он просто хочет позлить Тома, но он твёрдо решил для себя когда-нибудь сделать это. И также он решил для себя обязательно дождаться того раздражающего черноглаза с косой. Он всё так же развлекался с друзьями. Все вместе они вляпывались в разного рода передряги и просто веселились.       Так прошло два года, и в одно утро после очередной прогулки на свежем воздухе, Торд заприметил у дверей своего дома знакомую пепельноволосую макушку.

— Ты… — Я подал в отставку.