Не всё спокойно в нашем Министерстве.

      Пак Чимин нервничает. Нервозность эта крайне некстати и вообще только лишь мешает ему сосредоточиться на работе, которую надо выполнять тщательно и без единой ошибки. Конечно, его не уволят за какой-то небольшой косяк, но выговоров он терпеть не может ещё со школы, потому предпочитает делать всё сразу так, чтобы никаких нареканий у его начальства не возникло. А начальство его не абы какое. На двери рабочего кабинета Пак Чимина красуется красивая табличка, на которой чёрными витиеватыми буквами написано его имя и ниже – должность. «Первый помощник министра всеобщей магии». Кто-то мог бы пренебрежительно заметить, что должность Чимину досталась по связям. Отчасти так оно и было, но ни разу ему даже в голову не приходило считать, будто он её не заслужил. Конечно, он немного проработал мальчиком на побегушках у того же министра, но тот заметил его потенциал, потому Чимин здесь и сейчас на своём месте. В отличие от его грохочущего сердца, которое вот-вот выскочит из груди. Ах, как же это глупо! Чимин бросает взгляд на часы и вздыхает негромко. Резные стрелки неумолимо подкрадываются к надписи «начать ежеквартальную проверку отделов». И он в третий раз за всю свою работу на этом посту малодушно думает о том, что пора увольняться. Хотя лучше всё же перестать быть идиотом и, наконец, расставить все точки над «i», чтобы больше не испытывать такой жуткий стресс. Чимин перебирает в очередной раз бумаги, которые нужно взять с собой. Старается себя успокоить, но сердце всё ещё не на месте, а в самом низу живота разливается такое знакомое томление, которое делает его ноги словно набитыми ватой. И Чимин бы подумал, что это какое-то проклятье, но он прекрасно знает, что никаких чар на него никто не насылал. Кроме тех, которые лежат на нём уже долгие годы. У Чимина есть ещё около получаса, и он в какой раз окунается в воспоминания о тех прекрасных днях, когда ещё учился в Хогвартсе. Тогда жизнь за пределами школы казалась такой далёкой. Не думалось о выпуске, поиске дальнейшего пути и себя. Он был юн и беззаботно счастлив. Именно там и угораздило Чимина влюбиться в капитана их факультетской команды по квиддичу – пятикурсника Мин Юнги. Это случилось не сразу, разумеется. Они с Юнги долгое время были добрыми друзьями, а свои чувства Чимин начал осознавать только курсе на четвёртом. Это было невероятной эйфорией напополам с вводящим в оцепенение ужасом, потому что быть влюблённым оказалось до крайнего приятно, но как же пугало, что его могут осмеять и оттолкнуть! К счастью, такого не произошло. Щёки Чимина теплеют от воспоминаний о неловком признании и нежном неуклюжем первом поцелуе в пустом тихом школьном коридоре. Он тогда так перенервничал, что расплакался. А сам цеплялся за мантию Юнги, будто боясь, что старший растворится в воздухе, не оставив о себе даже воспоминания. Чимин невольно улыбается. У него сердце сладко ноет. Ноет и тоскует невероятно по любимому человеку, с которым, кажется, всё было просто идеально! Об их отношениях знали родители с обеих сторон. Никаких возражений, только поддержка и понимание встретили их. И Чимин, конечно, переживал, что им придётся на какое-то время расстаться из-за того, что Юнги выпустится на год раньше, но даже понятия не имел, как глупо и странно всё оборвётся на самом деле. - Я принял решение уехать в Корею на какое-то время, - сказал ему Юнги в тот злополучный вечер. – Думаю, нам лучше расстаться. Я не могу быть уверенным в том, что вернусь достаточно быстро, знаешь… и мне бы не хотелось, чтобы ты жил вечным ожиданием. - Ты принял решение, - повторил тихо Чимин, чувствуя, как внутри всё скручивает от отчаяния и обиды. – Давно ты его принял? - Несколько месяцев назад. Юнги выглядел отстранённо. Кажется, он тогда даже не смотрел на Чимина. Разговор происходил в гостиной Слизерина, было уже довольно поздно, так что студентов тут было немного и им никто не мешал. Жарко растопленный камин отбрасывал неровный свет на спокойное лицо Юнги. Чимин всматривался в него, думая о том, как же так вышло, что он так ошибался? Почему вся его жизнь от того первого поцелуя до самого выпуска и далеко после него была тесно связана с любимым человеком, который… которому он совершенно не был нужен? - И тебе не хватило смелости сказать мне это сразу? – ровно поинтересовался он тогда. – Решил оставить всё на последний день, чтобы я не смог повлиять на твоё решение, так? Умно, ничего не скажешь. Очень по-нашему. Плюнуть в душу напоследок. Что ж. Спасибо, я понял. Удачи тебе в Корее. Чимин бы хотел, на самом деле, устроить грандиозный скандал тогда. Хотел бы наорать, ударить, заплакать. Может быть даже, немного придушив собственную гордость, попросить не бросать его. Но Юнги выбрал всё решить за них двоих тогда. И этого Чимин не мог ему простить. Потому он просто встал и ушёл в тот вечер, оставив бывшего уже парня в одиночестве у камина. До его отъезда из Хогвартса они больше не пересекались. Но если бы Чимин сказал, что легко отпустил это, что ему не было больно – это было бы самой огромной ложью, которую он решился бы произнести. Чимин, по чести сказать, не оправился до сих пор. Конечно, вовсе не потому, что он так лелеял свою память о неудавшихся отношениях. Совсем не потому. Причиной был сам Юнги, который, когда Чимин уже наконец решил жить дальше и не позволять себе даже крохотного воспоминания, снова ворвался в его жизнь. Разворошив все прежние чувства, которых было всё ещё безумно много, он обосновался в сердце и мыслях так прочно, что Чимин готов был лезть на стену и выть волком. Но он тут не пальцем деланный так-то. Потому все свои эмоции прятал за самыми прочными масками, к которым за два с лишним года без Юнги прикипел намертво. Чимин давно понял, что чужие проблемы и чужая боль никому не интересны. Злые языки любят осуждать за спиной и насмехаться, радуясь тому, что подобное произошло не с ними. Остальные просто отстранённо вежливые. А тревожить родителей, которые и так достаточно переживали за него, Чимин больше не решался. Их новая встреча с Юнги произошла прямо тут. В Министерстве. В самый первый раз, когда Чимин на правах первого заместителя с небольшой группой магов из отдела магического аудита проводил свою первую ежеквартальную проверку. Работа довольно трудоёмкая. На проверку всех отделов отводилось около недели. А Чимин ещё и нервничал в первый раз, боясь, что не оправдает ожиданий господина министра. Как-то было бы не очень приятно ударить в грязь лицом после слов в свой адрес об исполнительности, трудолюбии и чрезвычайной внимательности. Чимин только безумно радовался, что рядом был Тэхён, с которым они ещё в школе сдружились на почве любви к заклинаниям и постоянно их проверяли на всём, чём было можно, а иногда и на том, что нельзя. Тэхён, гриффиндорец до мозга костей, по жизни с девизом: «Слабоумие и отвага!» - стал тем самым спасением в последний год школы, когда Юнги больше не было в жизни Чимина. И если бы не друг, то, вполне возможно, Чимин утопился бы в Чёрном озере к неудовольствию местных русалок. Та проверка прошла хорошо. Тяжело, муторно, но хорошо. Последним на очереди был отдел магического правопорядка. И именно тут Чимина ожидал сюрприз, к которому готов он не был. - Добрый день, Чимин, - Юнги улыбался ему уголками губ, сидя за своим рабочим столом, заваленным папками и прочей документацией. Чимин бы предпочёл принять на себя удар Авадой, чем ещё раз испытать, как слабеют от этой улыбки ноги. Но в тот день он не позволил себе показать свою слабость. Лишь поздоровался отстранённо и официально сухо. Решение идти дальше и забыть Юнги уже было принято и отступать от него Чимин не намеревался. Даже несмотря на то, что тот снова был здесь, совсем рядом. Он старался не обращать внимания на то, как Юнги поджимает губы. Каким разочарованным выглядит. Наверное, он бы хотел, чтобы их встреча была хоть немного теплее, учитывая то, что Чимин знает правду. Только вот Чимин, наверное, не настолько великодушен, чтобы сразу обо всём забыть. Конечно, в итоге, уже после отъезда возлюбленного, он узнал настоящую причину такого решения. И о том, что дедушка Юнги настоял на возвращении единственного внука, пригрозив лишить его отца наследства. И о том, что Юнги хотели женить без его на то согласия. И о том, что родители его глупо поддались на эти угрозы, фактически став причиной их с Чимином расставания. Злился ли Чимин? Пожалуй, да. Потому что Юнги решил обо всём этом умолчать, сделать больно им обоим. А ещё – за его глупое решение остаться в памяти Чимина как кто-то, кто разбил ему сердце. Разве это было справедливо? В этой ситуации жертвой оказался совершенно точно не Чимин. И он это понимал. Но всё равно не собирался вешаться Юнги на шею. Прошло несколько лет. И то, что Чимин не смог разлюбить, не значило, что Юнги не смог тоже. Так что сугубо деловые отношения – то, что он мог себе позволить, и то, что сохранило бы хотя бы видимое спокойствие и стабильность его состояния. После первой проверки последовала вторая. Между ними, как и позже, они периодически сталкивались в коридорах Министерства, а ещё периодически Чимин заглядывал в отдел магического правопорядка, просто потому что он мог себе это позволить, но никогда не искал там встреч с Юнги. Зато успел сдружиться с Чонгуком, работавшим в отделе выявления и конфискации поддельных защитных заклинаний и оберегов. Он разбирался в этом настолько круто, любил заклинания ничуть не меньше Тэхёна, и потому точки соприкосновения они обнаружили довольно быстро, часто вместе выходя обедать в районы не магического Лондона и проводя вечера в пабах втроём, захватив с собой Тэхёна. Тот, надо признаться, был крайне доволен пополнением в их компании. Конечно, то, что Чимин не искал встреч с Юнги, не значит, что они не происходили. Конечно, тот заметил их с Чонгуком сближение. И, Чимин не льстит себе, Юнги это здорово выводило из себя. - Чонгук, зайди ко мне, - едва ли не рычит старший. Чимин уже почти покинул отдел после их очередной чудесной беседы, но всё же обернулся. Очень злой Юнги на пороге своего кабинета, обтянутый в чёрные брюки и такой же чёрный сюртук, расшитый серебряной нитью по вороту и манжетам, выглядит весьма опасным. И безумно горячим, что греха таить. Чимин спешит уйти, потому что боится выдать себя слишком довольной улыбкой. Он потом попросит за этого несдержанного господина у Чонгука прощения. В конце концов, друг совсем не виноват, что кто-то не может сдержать свою ревность. Этот случай натолкнул Чимина на мысль, что им с Юнги давно пора нормально поговорить. Вести себя, как подростки, избегать друг друга, делать вид, что их ничего не связывает – глупо. И если Юнги может быть упрямым ещё долго, то Чимину это уже начинает надоедать. Дверь в его кабинет приоткрывается. Тэхён заглядывает в проём, удивлённо вскидывая брови. - Через пять минут начинаем, - напоминает он. - Я знаю – вздыхает Чимин. Да, он, вроде бы, настроился. Но волнение в последние два часа просто сводит его с ума! Почему эти проблемы нельзя решить взмахом волшебной палочки? Просто сказать: «Репаро!» - и отношения, как разбитая чашка, склеились бы заново! Мечты-мечты… Тэхён заходит в кабинет, закрывает за собой дверь и складывает руки на груди, выжидательно уставившись на него. - Я переживаю! – возмущается Чимин. – И ты не можешь меня за это осуждать, понятно?! - Понятно, - покладисто отвечает Тэхён. – И что, засунешь голову в песок и снова сделаешь вид, что вы просто коллеги по работе? - Нет. - И какой смысл в твоих страданиях теперь? - Никакого, - ворчит Чимин. – Но успокоиться не так легко, как хотелось бы. А вдруг он женат?! - А вдруг завтра воскреснет Тёмный Лорд?! - А это здесь причём? – Чимин фырчит. - Просто думал, что мы тут делимся тупыми предположениями, - язвит Тэхён. – Слушай, я тебя люблю, уважаю и ценю. И ты знаешь, Юнги я бы за тебя навалял как следует, даже несмотря на все открывшиеся обстоятельства. Но если уж ты так его любишь – пойди и скажи уже ему об этом, потому что сам он будет думать, что ты его ненавидишь, ещё миллион лет. И изводить ревностью всё Министерство. А потеря ценных кадров это уже не шутки. Чимин вздыхает и улыбается, качая головой. Тэхён, конечно, успокаивает своеобразно. Но это помогает, как ни странно. - Почему ты считаешь, что он думает, будто я его ненавижу? – уточняет он, поднимаясь из-за стола. - Потому что ты иногда на него такие взгляды бросаешь – Василиск бы удавился от зависти. Чувствуя себя неожиданно виноватым, Чимин кусает губы. Он как-то даже не думал, что всё настолько плохо. Драгоценные минуты уходят на то, чтобы привести себя в порядок перед зеркалом. Поправить широкий пояс тренча с серебряной пряжкой, убедится, что волосы не растрепались и что, в общем и целом, к личному разговору он готов. Ребята из отдела магического аудита знают свою работу как никто. Они принимаются за дело, словно трудолюбивые пчёлки, как только оказываются на месте. А Чимин идёт к кабинету Юнги. - Привет, Гуки, - здоровается он на ходу. - Добрый день господин Пак, - громко и чётко отвечает тот, бросая на него умоляющий взгляд. Чимин закатывает глаза, но проходит мимо без лишних вопросов. Они сейчас неуместны. Чем ближе кабинет Юнги, тем меньше волнения он испытывает. Потому в гостеприимно приоткрытую дверь заходит уже совершенно спокойно, закрывая её за собой и для надёжности щёлкая замком. Юнги поднимает взгляд от папки с отчётами, которыми снова завален его стол. - Нам нужно поговорить, - безапелляционно замечает Чимин. - Разумеется, - кивает Юнги, даже прикрывая папку, отдавая всё внимание ему. – Слушаю вас. - Запугивать своих сотрудников – не самое лучшее решение, ты знаешь? – отбросив привычный официоз, говорит Чимин. – Как и срывать на них свои эмоции. Чонгук хороший парень, если лишишься его, отдел пострадает. - Ты пришёл защищать Чонгука? – Юнги приподнял бровь. – Я его не запугивал. Просто провёл с ним воспитательную беседу. Ещё вопросы? - Да, - кивает Чимин, кидая папку на стул перед столом Юнги. – Много вопросов. Например, когда ты принял гениальное решение бросить меня и не сказать правду о своём отъезде? Ну хотя бы ради приличия, знаешь, поделился бы! Мы вроде не чужие люди. - И зачем? – Юнги поднимается и обходит стол неторопливо. Чимин невольно отступает на шаг назад, потому что привычно боится, что от близости с ним у него случится помутнение рассудка, как это бывало когда-то. – Вот сказал бы я тебе и? Что изменилось бы? - Я бы не ненавидел тебя несколько месяцев, считая, что ничего не значил в твоей жизни! И это, веришь ли, здорово бы сэкономило мне нервы! – едва не выкрикивает Чимин, поражаясь, как Юнги мог вообще не задуматься о подобном. - И тогда бы ты не забыл меня, - говорит тот. - Я и так не забыл, - рвётся с горечью в ответ. – И не уверен, что это вообще было бы возможно. При любом раскладе. Но вместо того, чтобы хранить светлые воспоминания о нас, я потратил почти год на желание стереть себе память. И на осознание, что ни с кем я не буду так счастлив, как с тобой. Ты… Чимин судорожно вздыхает, качая головой. Он хочет высказать Юнги, правда. Какой тот дурак и кретин, но он просто не успевает. Его прижимают к стене крепко-накрепко. Чимин охает, инстинктивно цепляясь за плечи старшего, и смотрит ему в глаза. Они так близко, боги… так тесно. Он уже и не думал, что сможет это почувствовать когда-то. - Меня бесило, что вы с Чонгуком так сблизились, - шепчет Юнги. – Ты так ему улыбался. А я получал от тебя лишь безразличие. Знаю, что заслужил, но… - Ты такой глупый, - бормочет Чимин. – Перестань выставлять себя виноватым, а? Я давно уже не злюсь на тебя за это. Только лишь за то, что ты скрыл от меня всё. Мы ведь… мы ведь были командой, Юнги. Не просто парочкой влюблённых, но самыми близкими друзьями. Я разве не заслужил твоего доверия? - Больше кого бы то ни было, крошка, - отвечает Юнги. – Я… я тогда просто был в отчаянии. Моё решение было спонтанным и продиктованным страхом. Мне приходилось мириться с мыслью, что я больше никогда, возможно, тебя не увижу. Что всё, о чём мечтал, рухнуло в единый миг. Я ненавидел тогда весь чёртов мир. Деда, родителей, которые так легко позволяли ему манипулировать ими и мной. - Что же случилось в итоге? – спрашивает Чимин. Он неосознанно касается ладонью его щеки, пальцами поглаживает скулу и вздыхает, когда Юнги только крепче жмётся к нему. - В итоге у отца произошёл разговор с этим старым упырём, - Юнги прикрывает глаза в ответ на ласку. – Он сказал, что я ни на ком не женюсь и вернусь в Англию, если на то будет моя воля. И посоветовал ему подавиться своим наследством. - И ты вернулся. - Сразу. Знал, что ты тоже пойдёшь в Министерство, так что… прости меня, Чимини. Я не хотел перечёркивать всё, что было между нами, - Юнги покаянно опускает голову. Чимин это знает. И ему невыносимо думать, как же тяжело было старшему тогда, когда его поставили перед фактом отъезда и возможной свадьбы. Наверное, случись такое с ним, он бы не нашёл в себе сил даже нормально проститься. И только теперь понимает это. - Иди ко мне, - шепчет Чимин, обнимая Юнги крепко. – И ты прости. Мне нужно было быть помягче в нашу первую встречу, но я цеплялся за свою обиду. Юнги носом зарывается в его шею, дышит горячо и касается мимолётно губами, но до того это сладко, что ноги знакомо начинают дрожать и слабеть. - Юнги, - выдыхает Чимин, когда поцелуи старшего становятся более настойчивыми и горячими. – Стой… мне же ещё… работать… - Да, - жарким дыханием обжигает его кожу на ключицах. – Мне тоже. Но дай мне ещё немного времени… ещё чуточку насладиться тобой, маленький… Чимин дрожит. Он стонет в жадный рот, целующий его так хорошо, и больше не пытается остановить Юнги. Потому что совсем этого не хочет. * - Ну что, вы поговорили? – Тэхён насмешливо изучает осоловелого и зацелованного до болящих губ друга через несколько часов после окончания проверки. - Да, - бормочет тот. – Поговорили. - И? - Вечером, - Чимин рассеяно гладит себя кончиками пальцев по губам. – Мы… вчетвером в паб, окей? Я пойду. Мне закончить дела надо. Чимин не замечает шокировано смотрящего на него Чонгука, и как Тэхён ободряюще похлопывает того по спине. Он уходит к себе, по ощущениям, едва справляясь с заплетающимися ногами, и не слышит, как Тэхён, закинув руку Чонгуку на плечо, обещает: - Я обязательно расскажу тебе эту увлекательную историю. Она достойна Оскара! Знаешь, что такое Оскар? Нет? Что ж, и про него я тебе тоже расскажу!