Уши

Xiao Zhan, Wang Yibo (кроссовер)
Слэш
R
Закончен
310
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Мини, 4 страницы, 1 часть
Описание:
У Ван Ибо кошачьи уши.
Посвящение:
Для Ми. Спасибо, что меня вдохновляешь.
Примечания автора:
Короткая зарисовка о Ван Ибо-гибриде с кошачьими ушами.
Беты нет, кто потыкает в ПБ - большой молодец.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
310 Нравится 23 Отзывы 57 В сборник Скачать
Настройки текста
      Шапки и панамы из мягкого и легко растяжимого материала в любое время года. Иначе «можно потрогать?», «а где хвост?» — любопытное, «хочешь я тебе куплю кошачьего корма?», «а ты тоже орешь, когда кота хочешь?» — в край охреневшее. За последнее обычно получали с ноги.       Ван Ибо знает, что можно сделать операцию, и забыть о своих пушистых ушах навсегда. Он в курсе, что найти девочку-гибрида — один шанс на миллионы. В Китае таких аж пять человек, двое из которых уже нашли соулмейта. С тремя его родители организовывали встречу, когда Ван Ибо исполнилось четырнадцать. Мимо. От них пахло так отталкивающе, что он не смог находиться с ними в комнате больше минуты — одно из «преимуществ» этого дебильного гена.        А ещё уши чесались. На погоду или когда он был раздражен. Но сильнее всего от одиночества. Раньше их чесала мама, а сейчас Ван Ибо прикладывает к ушам замороженную курицу.       Агентство давно уже не намекает на операцию. Говорит прямым текстом. Их смущают не уши: будущий айдол не может кому-либо принадлежать, кроме своих фанатов. Схему корежит от самого наличия соулмейта.       Но его уши — это он сам. Идите нахуй и отрежьте себе что-нибудь сами. Например, свои длинные языки. Он будет дальше ходить с ушами, сниматься в ахуительных фотосессиях, записывать треки, танцевать и прикладывать вечерами к ним замороженную курицу. Ничего такая личная жизнь: камеры, танцпол, шапки и курица.       Все с ним нормально. Даже если найдется его соулмейт — понятно, что это будет гибрид одного с ним пола, хотя мама надеется на "вдруг твоя ещё не родилась" — вряд ли как-то это изменит реальность.       Однажды он встречает Сяо Чжаня - напарывается в Вейбо. С экрана побитого жизнью телефона все равно прекрасно видно и слышно, как тот пиздато поет, шевеля ушами в ритм музыке. Ван Ибо тошнит. Он тяжело дышит, пьет воду с лимоном и понимает собственно нихуя. Отдышавшись, он пробует посмотреть ещё раз. Ковер придется отдать в химчистку.       После шестой попытки Ван Ибо все-таки обращается к специалисту. Тот разводит руками. "Это может быть что угодно: от психосоматики до реакции на межвидовую конкуренцию. А тошноты на соулмейтов, даже ещё и на расстоянии, не зарегистрировано. Давайте вам успокоительное пропишем?"       Себе для башки что-нибудь пропиши.       Ван Ибо никому не рассказывает. Сяо Чжань теперь в его черном списке. В личном и буквальном. Чем популярнее становится тот, тем сильнее обостряется слух и зрение: пролистнуть, переключить, закрыть ладонями уши нахуй. Теперь все три обезьяны живут в нем одном. И он продолжает СПРАВЛЯТЬСЯ.        Хреново, со скрипом, но это срабатывает. Пока Сяо Чжаня в составе всего бойзбэнда не приглашают на DDU. Ван Ибо и не думает впадать в панику. Достаточно как всегда улыбаться и глазеть в сторону.       План почти работает. Почти. Его штормит, качает на волнах полного пиздеца. Сяо Чжань не скрывает своих красных ушей, улыбается и поет. Светится весь. И Ван Ибо понимает, что тот НИЧЕГО НЕ ЧУВСТВУЕТ. Сяо Чжаню НОРМАЛЬНО. Это значит одно — это его дебильный организм во всем виноват.       Ван Ибо сильнее натягивает шапку, почти на глаза, потому что уши какого-то хуя сильно дрожат, как и руки. Хань-гэ смотрит на него с беспокойством, но он показывает "ОК". Его затапливает злость на себя: все-таки надо было все рассказать. С трудом дотягивает до перерыва. Что же, не все так плохо, думает он.       Пока к нему не подходит Сяо Чжань:  — Привет, я знаю, что ты гибрид. Скажи, а какого ОНИ у тебя цвета?       Ван Ибо пытается сделать вдох — бесполезно. Но глаза сами скользят по красивым красным ушам Сяо Чжаня. Он бросает на них быстрый взгляд и сбегает. Дышит как будто проплыл весь бассейн под водой. И снова жутко тошнит, крутит и вертит, в глазах становится темно. Но в голове до последнего долбит: зачем Сяо Чжаню знать цвет его ушей? Выпуск доснимают уже без него.       А потом с ним случается Лань Чжань. Ван Ибо почти сразу понимает, что эта роль — его. Высланный краткий сценарий он поглощает за ночь, и теперь видит себя в белых одеждах и с налобной лентой. А уши… Уши можно удачно спрятать в высокую прическу. Но роль приходится вырывать с боем — кроме Ван Ибо полно желающих. Помогают личный разговор с режиссером и собственное упрямство. А может быть и его отчаянный вид, за которым скрывалось другое — он перестал справляться. С того самого выпуска DDU и перестал. Справляться с тоской, которая теперь накатывает волнами. С пустотой, которую не вытесняет даже работа. С необъяснимым, а потому с самым тяжелым, желанием любить, отдавать всего себя. Быть нужным. И если дорама выйдет в международный прокат, то на него будут смотреть миллиарды, и тогда может быть…       "Может быть" разбивается на колючие осколки. Ван Ибо орет благим матом в первую попавшуюся стену — его основной партнер по съемкам Сяо Чжань. Чертов Сяо Чжань, который совсем не виноват в том, что на него у организма Ван Ибо такая реакция. Ненависть к себе и Сяо Чжаню все равно затапливает разум. Он впервые не знает, что делать. Руки опускать глупо, будут ещё другие проекты. Но все же, сукаблядь, ебать всех в рот.       Ван Ибо просит встречу с режиссером. Господин Чан, несмотря на занятость, просит подойти его в самое ближайшее время, и он выкладывает как на духу — что уже терять?! Тот слушает его внимательно, а потом спрашивает:  — Как ты себя чувствуешь?  — Эмм, сейчас? Нормально.  — Это не совсем мое дело, но когда я одобрил тебя на роль Лань Чжаня, то мне сразу же позвонил Сяо Чжань.  — Зачем? — вопрос вылетает быстрее, чем его оторопь.  — В частном разговоре он мне сказал, что он хочет стать твоим партнером по съемкам, потому что кое-что подозревает.  — Подозревает, что меня от него тошнит, поэтому захотел работать вместе? — Ван Ибо сбит с толку. Ну это же бред.  — Да меня тошнит от него даже через экран! — хочется разнести все к херам, но он держится. — Я же с ним в одном съемочном павильоне не смогу находиться.  — Ван Ибо, он сейчас в соседней комнате. Вот буквально за стенкой, в метрах трех от тебя. И правда, дверь в смежное помещение прямо перед ним. Неужели правда?  — Реакция узнавания у сильных душ вашей, хм, природы может быть тоже сильной, — начинает медленно господин Чан. — В каждой паре может быть все индивидуально.  — Но почему тогда Сяо Чжань никак на меня не реагировал?  — Этого я не знаю, но может стоит спросить у него...       Дверь в комнату отворяется почти неслышно, но Ван Ибо отзывается мгновенно и не может отвести взгляд и захлебнуться от удивления — его совсем не тошнит. Он чувствует тревогу, но организм больше никак не отзывается.  — Я ждал. Тебя ждал, — появившийся в комнате Сяо Чжань чуть заметно улыбается. — Почувствовал тебя, когда ты ещё жил в Корее, но тебе было семнадцать и ты был так далеко. Лавиной подкатывает неловкость. Хочется задать множество вопросов и прежде всего себе, но есть один, на который может ответить только Сяо Чжань. Ван Ибо все равно стягивает с себя шапку, выставляя на показ свои ярко-синие уши.  — Так зачем тебе был нужен их цвет? — спрашивает то, что мучило его долгое время.  — Зелёные, твои уши зелёные, — Сяо Чжань смотрит на них, как любопытные дети на неизвестную зверушку. А зверушка сейчас он. Ван Ибо приподнимает брови: — С чего они зеленые, если синие. Тот улыбается ещё шире, переводя взгляд на режиссера: — А вы, господин Чан, какого цвета уши у господина Вана? — Синие, — на лице режиссера мелькает какая-то догадка. Ван Ибо чувствует себя тупым. — А мои какого цвета, господин Чан? — продолжает Сяо Чжань. — Черные, — режиссер отвечает уверенно. С таким тоном говорят, что Земля круглая, а мудаки заслуживают быть отпизженными. — Да как же черные, если уши Сяо Чжаня красные! — Ван Ибо сам не понимает, что повышает голос. Режиссер довольно хмыкает.  — Только соулмейты могут видеть настоящий цвет ушей своей… пары.  — Пары, — кивает головой Ван Ибо, скрещивая руки на груди. Зашибись, вот этот ушастный мужик, его, ебаныйжетыврот, пара. — А пораньше мне об этом сообщить нельзя было? Я не знаю, сообщение мне в ВиЧате написать. Ты же видел мою реакцию на тебя в DDU…  — Так, ребята, — прерывает его режиссер. — Я наверное сейчас вас оставлю, потому что это уже не для моих ушей. Ван Ибо выдыхает, смотря как за господином Чаном вскоре закрывается дверь. Остаться наедине с Сяо Чжанем ему хочется меньше всего. Как и разговаривать с ним. И пускать совершенно незнакомого человека в свою жизнь. Он подходит к стоящей в дальнем углу софе, садится на нее, вытягивая вперед ноги.  — Я не был до конца уверен. Твои зеленые уши я впервые увидел на дебютных фотографиях, — он слышит тихое, но спокойное в другом конце комнаты. — А потом ты предпочитал их прятать. Сяо Чжань стоит, привалившись к стене, не собираясь подходить ближе. Вот и отлично. Там и стой.  — Меня больше не тошнит. Почему? — вопрос резонный, но он не тот, что крутится у Ван Ибо в голове. Сяо Чжань так долго его ждал, потому что не сильно и хотел? Дело случая или все потому, что имя «Ван Ибо» стало узнаваемо?  — Ты… то есть твой организм скорей всего меня признал, — Сяо Чжань жмет плечами неуверенно. Видимо у него было как-то НЕ ТАК. И этот факт бесит ещё больше.  — Ну и славненько. Теперь мне ничего не будет мешать играть Лань Чжаня, — протягивает Ван Ибо. Теперь он может даже в сети лазить, не боясь нарваться на «не ту» фотографию. Он хочет закруглить едва начавшейся разговор. Сказать, давай мы будем коллегами. Без пока и посмотрим.       Но Сяо Чжань отрывается от стены и подходит ближе. Плавно садится на стул напротив.  — Хочется извиниться за нашу первую встречу, — говорит он. — Мне надо было сразу догадаться, но ты... так необычно на меня среагировал. Был уверен, что мне показалось. Я понятия не имел, что такое встретить своего соулмейта. И немного проебался, — Сяо Чжань нерадостно хмыкнул. — Думал, что выдаю желаемое за действительное. Ты мне сразу очень… понравился. Но ты многим нравился. Но пару месяцев назад ты снова снял шапку на фотосессии для «Vogue».  — Хах, дикий лев на природе, — усмехается Ван Ибо. Он бы даже с удовольствием заржал бы, чтобы разрядить обстановку. Это «ты мне сразу» бьет по больному. Тоже хочется, чтобы сразу, без всякого мозгоебства и нездоровых реакций. Ван Ибо впивается глазами, жалит ими и тут же ловит ответку. От неё жарко, но уже не отвернуться. Он смотрит как в первый раз. Представляет, что сейчас они оба на краю пропасти среди сотни чужаков. И спастись может только тот, кто среди толпы найдет своего.        И вот он, "свой", совсем не похожий на экранный симулятор. Ван Ибо замечает сотни деталей: покрасневшие глаза, сжатые от напряжения губы. И родинку под нижней, и царапину, оставшуюся от неудачного бритья, и покрасневшую от волнения шею. Пушистую шерсть на ярко-красных ушах. Наверняка очень мягкую — прикоснуться бы. Интересно, думает он. Весь такой слишком, этот Сяо Чжань. Чжань-гэ. Надо же, и его пара! Вот мама-то удивится.  — В Вейбо кстати, многие посчитали, что уши накладные или нарисованные. Все так хотят нас видеть нормальными, — добавляет он, когда чувствует, что обстановка порядком накаляется. Сяо Чжань, ухмыльнувшись, наконец тоже отводит от него глаза и понятливо кивает — по всем пунктам понятливо. Ван Ибо это чувствует. Может и сработаемся, думает он. Может быть и действительно: все случилось… как случилось.  — Мне не нравится, когда смотрят, а ещё когда специально касаются. Ушей. — после паузы говорит Ван Ибо. Спохватывается и добавляет: — Когда чужие касаются. Когда свои — это приятно.  — Понял, — улыбается совсем широко Сяо Чжань. — А я не люблю, когда на них что-то давит. Стараюсь обходиться капюшонами. Кстати, режиссер совсем не против, если мы их вообще не будем прятать.  — Серьезно? — Для всех, кроме нас, они же так и остаются: черными и синими. И отлично сочетаются с костюмами.  — Мы же так всех порвем, — смеется в открытую Ван Ибо. На душе становится как-то по-особенному легко. И обалдевает от этого «мы». Как же оно охуенно звучит, думает он.  — Обязательно, — в тон отвечает Сяо Чжань.       Ван Ибо чувствует, как на ладонях танцуют сотни мелких иголок. И хочется прикоснуться и ощутить тепло этого уже-не-чужака. Своего. Но ощущение другого тепла, знакомого ему лишь в детстве, наполняет его. Он пытается опознать это чувство. На ум приходит только одно: неодиночество.  — Обязательно, — повторяет Ван Ибо, смотрит на свои руки и добавляет шепотом: — Но сейчас я очень хочу дотронуться до твоих ушей.  — Если только ты мне дашь потрогать свои, — говорит Сяо Чжань и совершенно по-кошачьи щурится.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Xiao Zhan"

Ещё по фэндому "Wang Yibo"

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты