Глупая Бай-ху
10 января 2021 г., 20:37
Счастливые моменты тем и ценны, что они мимолётны…
Ари очень спешила. Судорожно закидывая в чемодан первые попавшиеся под руку вещи, она на ходу прощалась с бразильскими друзьями, к которым, к слову, приехала всего пару дней назад, и попутно заказывала билеты. Потом была поездка в аэропорт, отнявшая добрую половину дня. За ней последовал не менее утомительный перелёт с двумя пересадками. Теперь же, спустя сорок восемь изматывающих бессонных часов, затраченных на дорогу, девушка со всех ног бежала по широким улицам Сеула, как и всегда, переполненным людьми и гудящими машинами. Выслушав в свой адрес с десяток злобных выкриков на языке, который за последние полвека она уже успела порядком подзабыть, стерев в кровь ноги неудобными ботинками, трясясь от переполнявших её эмоций, брюнетка наконец добралась до места, к которому так стремилась. Оказавшись на высокой горе, откуда огромный город выглядел не таким уж и значительным грязным гудящим пятном, она упала на колени прямо на холодную, покрытую тончайшим слоем мокрого льда землю. Вцепившись руками в остатки жёлто-зелёной мёртвой травы, Ари устремила свой взгляд на серый небольшой камень с выведенными на нём надписями. В этот самый момент хмурое тяжёлое небо разразилось сильнейшим ливнем, пряча покрасневшие от слёз глаза девушки. Продолжая стоять на коленях, брюнетка дрожала от холода, пробравшего всё её тело. Дождевая вода ручьями стекала с её насквозь промокшей не по-осеннему лёгкой одежды. Но ей было всё равно. В голове снова и снова звучала лишь одна фраза: «Если бы я оказалась здесь раньше, то ты бы сейчас был жив». — Почему я узнала об этом так поздно? Почему? — закричала Ари, со всей силы ударяя сжатой в кулак рукой по земле, от чего во все стороны тут же разлетелись грязные брызги. Вокруг не было ни души, поэтому девушка позволила всем своим самым нежным и тёплым чувствам, самым светлым эмоциям, обратившимся в этот момент в сплошной поток сильнейшей внутренней боли и злости на всё живое, в том числе на себя, выйти наружу. Она кричала и плакала, распугивая сидевших на голых ветках одиноких деревьев небольших птиц. Поднимаясь в воздух в мгновения особенно громких всхлипов и выкриков, они кружили вокруг поляны, а затем вновь возвращались на прежние места, продолжая безразлично наблюдать за чужим горем. Когда на гору опустился сумрак, ярко-горящий город скрылся под густым облаком тумана. Дождь, то стихавший, то ударявший с новой силой, незаметно для самой брюнетки превратился в мокрый крупный снег, неприятно липший к пропитанной влагой одежде. — Прости меня. Прости, — сильно охрипшим от долгих криков голосом прошептала она, ощущая, как последние уже давно остывшие слёзы скатываются по красным обветренным щекам. — И так дождь целый день льёт, ещё ты тут сырость разводишь, — прикрыв глаза, Ари невольно улыбнулась, прислушиваясь к разносившемуся эхом по всему телу родному голосу, звуки которого она хранила в памяти уже больше сорока лет. — Ран, — протянула девушка, судорожно всхлипывая. — И это потомок знаменитого Бай-ху? Какая же ты жалкая, Ари. — Что? — медленно повернув голову, брюнетка наткнулась на высокую стройную фигуру, облачённую в идеально выглаженный дорогой чёрный костюм. Лицо человека было полностью скрыто под тенью большого чёрного зонта и лишь его по-дьявольски коварная полуулыбка, кажется, светилась в вечернем полумраке. Губы Ари вновь задрожали, а затуманенные пеленой слёз глаза загорелись голубым пламенем. — Ты так и будешь тут сидеть, заливая моё надгробье своими соплями? Попытавшись встать, девушка перенесла большую часть тела на ослабшие руки, но ноги всё равно отказались её слушаться. В затёкших лодыжках и застуженных от многочасового сидения на холодной земле коленях каждое движение отдавалось сильной болью. Предприняв очередную попытку вытянуть правую ногу, брюнетка с громким стоном распласталась в грязи. — Ох, до чего же ты беспомощная, — выдохнул парень, демонстративно закатывая глаза. Нехотя протянув ей руку, он брезгливо поморщился, когда она вцепилась в неё испачканными ладонями. — Боже. И как тебя ещё не сожрали? Ты вон с земли сама встать не можешь, — протянул лис, резко дёргая Ари на себя. Оказавшись в вертикальном положении, девушка сильнее сцепила зубы, продолжая сжимать горячую мужскую руку. — Ты… Ты… — начала было она, но отдельные слова, звучавшие в голове, никак не хотели складываться в предложения. Поэтому, решив не мучать ни себя, ни его бессмысленным мычанием в надежде завязать разговор спустя такой промежуток времени, брюнетка прижалась к крепкой мужской груди, ощущая под щекой биение его живого сердца. — Фу! Ты вся в земле и от тебя пахнет мокрой кошкой, — оттолкнув от себя Ари, Ран вытащил из нагрудного кармана платок и попытался смахнуть с пиджака уже глубоко впитавшиеся грязные пятна. — Обсохни сначала, а потом уж обниматься лезь. Но ни его искривлённое от наигранного раздражения лицо, ни его такие грубые фразы, которые обычно сильно задевали девушку, в этот момент не могли заставить её перестать улыбаться. Она смотрела на него, как всегда, по-собачьи преданно и восторженно, будто бы в любую секунду, если он только попросит, была готова упасть на колени и расцеловать его лакированные на удивление чистые ботинки. — Ты долго пялиться на меня собираешься? Сейчас уже дыру прожжёшь, — бросив бесполезные попытки оттереть россыпь коричневатых еле заметных пятен, брюнет смял серый платок и сунул его в боковой карман. — Пойдём, а то простудишься, — от его небрежной интонации, за которой он так тщательно пытался скрыть тот факт, что действительно переживает за неё, улыбка на лице девушки стала ещё шире. Она мелко закивала головой, делая неуверенный шаг в сторону лиса. — И перестань так улыбаться. Выглядишь, как идиотка, ей богу. Ненавижу кошек, — тихо прибавил он, прекрасно понимая, что брюнетка его всё равно услышит.***
Кэйдзё, 1925 год Оказавшись внутри одного из многочисленных совершенно неприметных серых зданий, парень быстро спустился по лестнице, с упоением слушая, как по каменным ступенькам стучат каблуки его новых туфель. Толкнув скрипучую дверь, он на мгновение замер на месте, обрасывая безразличным взглядом окружавший его интерьер. В задымлённом от огромного количества выкуренных сигарет зале, как и всегда, царила праздничная атмосфера. За немногочисленными столиками, разбросанными по всей площади затемнённого помещения, сидели мужчины, облачённые в дорогие костюмы. Со всех сторон к ним льнули разодетые в яркие откровенные наряды молодые дамы, готовые исполнить любое пожелание гостя. Миновав движущуюся в центре зала подвыпившую толпу, Ран приблизился к другой двери: совсем неприметной, спрятанной в самом углу. Стукнув по крашенному прочному дереву три раза, он отступил назад. По ту сторону послышались торопливые шаги, затем в скважине повернулся ключ и вот перед брюнетом предстало совсем другое место. В нос ударил привычный для подобных заведений приторно-сладкий запах похоти, смешавшийся с чётко ощущаемыми острыми нотками боли и отчаяния. Заполнив лёгкие до предела, мерзкий аромат, как и всегда, вызвал у парня приступ лёгкой тошноты и головокружение. Незаметно поморщив нос, он последовал за молчаливым седовласым мужчиной лет пятидесяти, всякий раз встречавшим важных гостей с выражением, не выдававшим не единой эмоции. И лишь по уставшему взгляду болезненно-жёлтых глаз становилось понятно, как же осточертело старику много часов подряд ходить по высоким ступенькам вверх и вниз, провожая высокомерных господ. Заведя лиса в небольшую куда менее задымлённую комнату, выполненную в чёрных и красноватых тонах, старик учтиво поклонился и тихо, всё также не роняя ни единого звука, ушёл. — Господин? — подскочив с потрёпанного низкого диванчика, закрытого старым пропахшим алкоголем и пылью пледом, низкий полный мужчина тут же полетел к Рану, сменяя куда более приятную компанию молчаливого старика своей. — Господин, — вновь протянул он, не переставая кланяться и мельтешить вокруг брюнета. — Давайте мне Ваше пальто, господин, — чуть ли не силой стянув с плеч парня чёрную ткань, хозяин сего тошнотворного заведения аккуратно повесил его на вешалку, расположенную у самой двери. — Чего желает господин? Японка, чосонка, сиамка. Есть даже русская и испанка, — чуть тише произнёс он, оглядываясь по сторонам. — Нет, это не то, — отрезал лис, падая на тот самый диванчик, с которого всего пару минут назад встал мужчина. — До меня дошли слухи, Кэтсу, что у тебя в коллекции появилась какая-то особенная ценность. Правда? — О, господин! Правда. Только умоляю Вас, говорите по-японски. У меня могут быть большие проблемы, если кто-нибудь узнает, что моё заведение обслуживает чосонцев, — жалобно простонал хозяин, сложив руки на груди в умоляющем жесте. — Ну так что там с той необычной девушкой? — более требовательно спросил Ран, всё же переходя с родного языка на японский. — О! Девушка! Такая девушка! Красива, как богиня… — Красивая? Так в этом и есть её уникальность? — перебил брюнет, недовольно щурясь. — Поверьте, господин, я столько женщин в жизни видел, но такой красавицы ещё не встречал. Волосы чёрные, как уголь, глаза голубые, яркие. И, говорят, даже светятся в темноте, — вновь переходя на шёпот, произнёс Кэтсу. — Светятся? Хм, это интересно. Продолжай. — Маленькая и хрупкая, но силы как у зверя. Настоящая тигрица. Уже месяц у меня, а так никому и не далась. То лицо расцарапает, то покусает. Я ей говорю, мол, красавица, хочешь жить если, то придётся телом своим пожертвовать. А она забьётся в угол и сидит там молча. Ни слова по-нашему не понимает. Еду не ест, почти не спит. Непонятно, откуда только силы берутся. — И откуда же взялась эта девушка? — переведя заинтересованный взгляд на японца, удобно расположившегося на подлокотнике, парень еле заметно улыбнулся. — Видите ли, господин, я купил её в Токио у Митсеру. Там большой бордель. С моим и не сравнится… — Давай без отступлений, — вновь прервал его лис. — Митсеру её привезли с севера, из Сибири, вроде как, солдаты в лесу поймали. Говорят, что она в такую чащу забрела. Но самое странное даже не это, а то, что, когда её нашли, на ней совсем одежды не было. Как уж она там оказалась — неизвестно. Из деревни что ли какой сбежала. Но в таком виде… Не знаю я. Но прошу, господин, ежели ты с ней не справишься, то мне её продать придётся. А она так красива. — Хорошо. Веди свою… красавицу, — усмехнулся Ран, махнув рукой. — Сию секунду, господин, — мужчина в очередной раз покланялся и поспешил удалиться. Не прошло и десяти минут, как дверь широко распахнулась, глухо ударяясь металлической ручкой о твёрдую стену. Душное помещение тут же наполнилось столь необходимым кислородом, позволившим парню наконец нормально дышать. На какое-то мгновение ему показалось, что из коридора пахнуло морозной зимой и чистым снегом, которого брюнет не видел уже долгие-долгие годы. С интересом уставившись на пустое пространство, в котором по какой-то причине так никто и не появился, он прислушался. Из-за стены доносилось какое-то копошение, звук которого с каждым новым мгновением становился слышен всё отчётливей и отчётливей, вскоре зазвучали негромкие голоса и наконец в дверях появилась девушка, одетая в лёгкий полупрозрачный сиреневый халатик. Она бросила испуганный взгляд своих больших голубых глаз на лиса и тяжело вздохнула. Изо всех сил стараясь не показывать страха, она закусила нижнюю губу так сильно, что Ран уловил в воздухе запах чужой крови. — Вот она, красавица, — толкнув брюнетку в спину, произнёс Кэтсу. — А звать-то её как? — продолжая вновь и вновь обрасывать изучающим взглядом незнакомку, поинтересовался парень, закинув ногу на ногу. — Имени она не называла. Так что зовите, как пожелаете, господин, — заискивающе улыбнувшись, японец кивнул головой в сторону подрагивающей девушки. — Свободен. — Понял Вас. Хорошо провести время, — дверь вновь захлопнулась. В комнате стало тихо. Морозная свежесть, которую лис учуял ранее, прерывистыми волнами исходила от странной незнакомки каждый раз, когда та поднимала плечи, делая вздох. — Твоя красота явно сильно переоценена, — вдруг выдал брюнет, заставив девушку вздрогнуть. — И кто же ты такая? Что здесь забыла? — спустя минуту молчания он вновь заговорил, наполняя стеклянный бокал, стоявший на столе, дешёвым вином. Незнакомка продолжала молчать. Маленькими шажками отступая всё дальше и дальше, она в конце концов упёрлась спиной в стену, от холода которой по её телу вновь прошлась волна дрожи, однако именно рядом с каменной опорой она, кажется, почувствовала себя чуть уверенней. Осушив наполовину наполненный бокал, Ран поморщился. — Ну и дрянь они предлагают гостям, — произнёс он, опуская стеклянную гранённую ёмкость обратно на стол. Поднявшись с дивана, парень подошёл вплотную к брюнетке, заставляя её сильнее вжаться в стену и зажмурить глаза. — Твой запах. Он кажется мне знакомым. И кто же ты есть на самом деле? Лиса? Человек? Ведьма? — нагнувшись, парень провёл кончиком носа по её тонкой бледной шеи, задерживаясь дольше позволенного в районе быстро бьющейся жилки. — Ты пахнешь… Цветами, — прикрыв глаза, лис грустно улыбнулся. — Цветами, которые мы с братом собирали в горах, когда я был ещё ребёнком. И лесом, в котором я когда-то любил гулять, — прервав поток ностальгии, врезавшейся острым шипом слишком глубоко в сердце, Ран тряхнул головой, словно пытаясь прийти в себя. Широко распахнув горящие ярким жёлтым пламенем глаза, он схватил брюнетку за горло, до хруста сжимая его в своей руке. — Почему ты пахнешь моими воспоминаниями? Отвечай! — закричал он, ударив незнакомку головой о стену. Но она всё ещё молчала. Дрожащими тонкими ручками девушка невесомо обхватила его запястье, в её испуганных глазах выступили слёзы. — Ты и правда не понимаешь, что я тебе говорю? Или же ты немая и не можешь ответить? — наконец сжалившись над совершенно беззащитной с трудом сдерживающей внутри себя истерику девчонкой, парень убрал руку. Схватившись за собственное горло, брюнетка закашлялась, пытаясь заполнить лёгкие живительным кислородом. — Может, мне и правда тебя трахнуть? Ты ведь, кроме этого, ни для чего и не нужна. Бесполезное создание. Только время своё на тебя потратил. Ну давай тогда, раздевайся. Сделаем с тобой то, для чего тебя тут держат. Раздевайся! — прикрикнул он, разрывая на хрупком стройном теле лёгкий халатик. — П-пожалуйста, — прошептала девушка, цепляясь ногтями за стену. — Так ты, оказывается, и говорить умеешь, и даже японский, вроде, знаешь. Хотя это уже не важно, — стащив с острых плеч безнадёжно порванную сиреневую ткань, парень отбросил её за спину. — Я прошу тебя. Прошу. Не трогай, — шептала брюнетка, прижимаясь щекой к стене, изо всех сил стараясь отодвинуться как можно дальше от лиса. — Почему нет, красавица? — с откровенной издёвкой протянул он. — Тебя так нахваливали. Такая ты, мол, особенная. Только я не понимаю, почему. Как по мне, так обычная девка продажная, пытающаяся себе цену набить. — Я… Нет… Я не продажная… Я ни с кем… — Правда? — вновь вдыхая запах прекрасного женского тела, Ран закатил глаза. Опершись на стену руками по обе стороны от головы незнакомки, он отвернулся. Облизнув губы, брюнет глубоко вздохнул, пытаясь избавиться от навязчивого тянущего напряжения внизу живота. — Девственница, — прошептал он. — Последний раз спрашиваю: кто ты? Если не ответишь, то я уйду, но тогда тебя убьют. И спрячь когти, красотка, я не стану тебя трогать, — бросив взгляд на её руки, парень отпрянул, возвращаясь к дивану. — Я… Я… Не умею… Не контролирую… — с ужасом глядя на длинные острые, как лезвия тех японских ножей, шрамы от которых тонкими короткими линиями покрывали всю её спину, когти на своих руках, малышка задрожала ещё сильнее. — Что?! Ты не умеешь это контролировать? Вот же… Ненормальная. Хорошо. Ладно, — схватив девушку за запястья, лис сжал их в своих руках. — Успокойся. Выдохни. Всё нормально. Я тебя не трону. — О-они убьют меня. Я знаю, что убьют. — Нет, не убьют. Ты уйдёшь отсюда. Поняла? — Д-да.***
Отведённое время пролетело слишком быстро. За странными монологами и попытками Рана докопаться до истины, выражавшимися в бесконечных вопросах, которые, впрочем, так и остались без ответов, прошло больше трёх часов. Когда в коридоре послышался звук приближающихся шагов, девушка встрепенулась. Сильнее кутаясь в великодушно предоставленный ей пиджак, она вновь задрожала. Когда её уводили, она до последнего не переставала смотреть на парня таким тёплым и доверчивым взглядом, будто бы он и правда был её единственной надеждой. — Как Вам она, господин? — спросил Кэтсу. — Она… хороша, — выдохнул лис, сделав небольшую паузу между словами. — Что ж, если она Вам так понравилась, то я могу оставить её только для Вас. В моём заведении она не будет больше никого обслуживать, — мужчина широко улыбнулся, уже предвкушая ощутить в руках пачку шелестящих купюр, которую он, безусловно, получил бы от столь обеспеченного господина, если бы тот стал постоянным клиентом его заведения. — Нет, — отрезал Ран, заставляя японца удивлённо раскрыть рот. — Я хочу выкупить её. Плачу в десять раз больше той цены, за которую ты её достал. — Неужели так хороша? — прищурился мужчина. — Чего ж это она такого умеет, что господин готов потратить такие большие деньги? — Если она чего и не умеет, то я её этому научу. Так продаёшь или нет? Давай. Всё равно же собирался. — Продаю, господин. Но только деньги вперёд. — По рукам.***
Оказавшись на безлюдной тёмной улице, брюнетка со страхом озиралась по сторонам. Серые от сажи и пыли здания, скользкие разбитые дороги — всё в этом незнакомом чужом месте пугало её, всё было пропитано саднящим горло запахом безысходности, который она ощущала каждый раз особенно сильно. Прикрыв глаза, девушка сглотнула скопившуюся во рту вязкую слюну. — Ты купил меня, чтобы я стала твоей… Не знаю, как это звучит по-японски. Чтобы я удовлетворяла твои потребности, — робко спросила она, обращаясь к стоящему в паре метров парню. — Не льсти себе, красавица, — усмехнулся он, пряча в кармане коричневый кошелёк. — Для удовлетворения моих потребностей я могу найти и других женщин, которые не будут стоить столько, сколько стоишь ты. — Тогда зачем тебе я? — удивилась девушка, выгибая аккуратную чёрную бровь. — Для начала ответь, как тебя зовут? — Ари. Ты можешь звать меня так, — пробормотала брюнетка. — Теперь и ты мне ответь. Зачем спас меня? — Как же я мог бросить в беде наследницу величия духа Запада Бай-ху, — достав из внутреннего кармана пальто серебристый портсигар, лис выудил из него аккуратно скрученную небольшую сигару и, чиркнув спичкой, закурил. — Надеюсь, ты восстановишь силы и не откажешь мне в помощи, когда я попрошу тебя об этом, — обнажив ряд ровных белоснежных зубов, он качнул головой. — До встречи, — выдохнув в лицо брюнетки облако горького дыма, Ран махнул рукой на прощание и уверенным шагом двинулся по широкой ночной улице. Отойдя на значительное расстояние, но всё ещё продолжая ощущать на себе взгляд горящих голубым огнём глаз, он остановился. Сделав последнюю затяжку, парень отбросил в сторону всё ещё тлевший окурок, в глубине души тая надежду на то, что всё в этом квартале сгорит к чертям собачьим. — Ты так и будешь там стоять? — спросил он, повернув голову. — Мне некуда идти, — ответила Ари, потирая озябшие плечи. — Вот ты… Девочка-неприятность. Ладно. Пойдём, остановишься на пару дней у меня. Но учти: я ненавижу кошек, так что старайся не попадаться мне на глаза. Пара дней затянулась на долгие пятьдесят лет, проведённых в самых разных уголках света. Уже давно забыв про долг, но всё так же продолжая бросаться ему на помощь при первом же зове, оставляя все свои дела, сбегая от новых знакомых, девушка безропотно выполняла любую его просьбу. При этом брюнетка ни на секунду не переставала смотреть на него своими ярко-голубыми преданными глазами, в которых плескались целые океаны любви и тепла по отношению к своему спасителя.***
— С тобой живёт другая лиса? — с порога спросила Ари, учуяв в воздухе чужой запах. — Тебе-то что за дело? Меня больше волнует, что теперь вся моя квартира пропахнет тобой. А я, если ты помнишь, ненавижу кошек. — Ты так много раз говорил мне, что ненавидишь кошек, но ни единого раза не сказал, почему именно? — Потому что вы трусливые и лицемерные. Вы можете ласкаться только тогда, когда вам что-то нужно. Когда же что-нибудь происходит, то вы предпочитаете сбегать. Вас не заботит никто, кроме вас самих. Вы совершенно не знаете, что такое верность и преданность. Я ненавижу вас за то, что вы похожи… на людей, — слова лиса больно ударили девушку, вышибая из лёгких весь воздух. Её ранило не то, что она потратила на помощь ему пятьдесят лет своей жизни, и не то, что потом он бросил её, не оставив после себя ничего, кроме впитавшегося в вещи запаха его любимой корицы. Больней всего брюнетке стало от того, что Ран даже не подозревал, насколько верными и преданными бывают кошки. Парень и помыслить не мог, как сильно она хотела продолжать помогать ему, как много она могла бы ещё для него сделать. Он даже не догадывался, что Ари мечтала сложить всю свою вечную жизнь к его ногам, подарить самое ценное, самое дорогое, что у неё только осталось — свою честь, которую она берегла только для него почти сто лет, создать с ним семью и нарожать ему много детей. Она так мечтала сделать его счастливым, окружить его любовью и нежностью, но он этого будто бы не замечал. Одержимый грандиозными планами мести всем, кто посмел обидеть его когда-то и, в первую очередь, своему старшему брату, парень казался брюнетке совершенно слепым к чужим чувствам и желаниям. Когда же лис исчез, девушка не бросилась на его поиски, но не потому, что ей было всё равно, а потому, что она прекрасно понимала: если он ушёл, значит, она ему больше не нужна. А сейчас, когда до неё спустя столько месяцев дошла страшная новость о его смерти, она пересекла полсвета, чтобы упасть на колени рядом с его могилой и поклясться в своей вечной любви и преданности. Но он не знал и этого. Он не знал о ней совсем ничего. От этих мыслей на глаза навернулись слёзы, и Ари поспешила отвернуться. — Что с тобой? Опять ревёшь? — поставив зонт в угол, Ран прошёл вглубь пустой квартиры. — Нет, просто… в глаз что-то попало, — смахнув руками одинокие слезинки, уже успевшие скатиться по щекам, девушка последовала за ним. Глядя по сторонам, она с восторгом изучала просторное светлое помещение, в котором, кроме них двоих, по какой-то причине никого не было, хотя брюнетка отчётливо ощущала в воздухе запах женских духов. Дойдя до гостиной, парень жестом указал Ари на белый диван, а сам направился дальше, в сторону кухонного угла. Осторожно опустившись на мягкий предмет, девушка провела руками по светлой бархатной обивке и, ещё раз окинув взглядом большую комнату с высокими потолками и панорамными окнами, задержала свой взгляд на альбоме, лежавшем на тёмном журнальном столике. Обладая от природы чрезмерным любопытством, которое брало над ней верх всякий раз, когда она замечала что-нибудь стоящее (даже если в конечном итоге таковым это не оказывалось), брюнетка взяла в руки исписанные чёрной пастой страницы. Разделённые на две части, они содержали в себе какой-то бессмысленный набор повторяющихся слогов и отдельных небольших слов. Однако иероглифы в верхней части были написаны аккуратным и уверенным почерком (обладателя которого Ари прекрасно знала), в то время как в нижней части страницы они имели совершенно разную кривизну наклона и размер. Не трудно было догадаться, что вторая половина записей была выполнена рукой ребёнка.***
Сидя за высоким обеденным столом, девушка старательно выводила элементы сложных и не до конца понятных для неё букв и слов. Высунув язык и наклонив голову в сторону, она увлечённо проделывала одни и те же махинации снова и снова, время от времени сверяя свои труды с тем образцом, который был написан ровным аккуратным почерком всего за десять минут. Кривилась от обиды, злилась на себя, комкала листки, но затем опять возвращалась к письму, стараясь максимально точно скопировать написанное. — Ты знаешь, как глупо выглядишь сейчас? — усмехнулся парень, заставляя брюнетку от неожиданности выронить ручку. — Ран! — протянула она. — Ты напугал меня. — С этим выражением лица ты похожа на слабоумную, — откинувшись на спинку кресла, лис сделал небольшой глоток обжигающей горло янтарной жидкости. От его слов Ари поморщилась. Обиженно надув губы, она вновь сжала в руке скользкую ручку и продолжила писать. Ей уже давно стоило бы перестать терпеть его постоянные насмешки и оскорбления, собрать вещи и гордо уйти. Вот только идти ей было совершенно некуда. Тяжело вздохнув, девушка украдкой посмотрела в его сторону. Такой сосредоточенный, с небольшой морщинкой на лбу, появлявшейся всякий раз, когда он о чём-то думал, Ран нравился ей особенно сильно. Его чёрные мягкие волосы, которых хотелось касаться, и такие же чёрные глубокие глаза, в которых, казалось, всегда светилась какая-то шутливая насмешка над всем этим миром, его красивая стройная и высокая фигура — всё в нём заставляло сердце брюнетки пропускать удар за ударом. Вот только всё это ей совсем не принадлежало. Поэтому, каждый раз ловя себя на этой печальной мысли, она тяжело вздыхала, стараясь отвлечься на что-нибудь другое. — Что ты опять так смотришь на меня? Влюбилась что ли? — вырванная его неожиданными словами из некого трансового состояния Ари передёрнула плечами, вновь принимаясь за своё прежнее занятие. — А вот и нет. — Ну да. Так я тебе и поверил — поставив пустой стакан на пол, лис поднялся с места и в пару шагов преодолел расстояние до стола. — Ну-ка дай посмотреть, что ты там написала, — выхватив один из листов, он пробежался глазами по написанному. — Бесполезная идиотка. Даже палочки ровные рисовать не умеешь. И зачем я только на тебя своё время трачу? — небрежным жестом бросив листок обратно на столешницу, Ран покачал головой, лишний раз показывая, как же сильно она ему надоела. — Когда закончишь, уберёшь всё. Я не люблю бардак, — произнёс он, покидая комнату. Весь список того, что парень не любит, девушка за пять лет их совместного времяпровождения выучила наизусть. Яркое солнце и сильный дождь, зелень в блюдах и кофе без молока, слишком болтливых женщин и плачущих детей, яркий свет и груши (которые по злой иронии судьбы хозяйка небольшой усадьбы, в которой они остановились, выращивала в собственном саду и каждый день подавала к обеденному столу в свежем виде), полевые цветы и запах ели… И этими пунктами перечень ненавистных молодому лису вещей не ограничивался. Гораздо легче было бы перечислить то, что Ран любил, да и здесь, вполне вероятно, существовала возможность допустить ошибку, ибо день ото дня (а иногда и чаще) пункты из первого списка перемещались во второй и наоборот. Неизменными оставались, пожалуй, только три вещи: полевые цветы и запах ели, доставлявшие казавшемуся обычно несерьёзным парню сильнейшую боль, отзвуки которой читались на его резко менявшемся лице. Но во главе всего стояла, конечно же, ненависть к кошкам, о причинах которой парень никогда не говорил, но каждый день по несколько десятков раз повторял брюнетке, насколько сильно он ненавидит представителей её семейства.***
Воскресив в памяти моменты, прошедшие мимо уже больше восьмидесяти лет назад, Ари еле заметно улыбнулась, откладывая в сторону скреплённые листы. — Ты где там летаешь? — пощёлкав перед лицом девушки пальцами, лис прищурился. — Да так. Вспомнила кое-что. Неважно. — Пей чай, красавица, — произнёс Ран, подталкивая в сторону брюнетки белую чашку. — Только не обожгись. Он горячий. Сделав небольшой глоток, Ари болезненно поморщилась, дотрагиваясь до верхней губы рукой. — Я вот почему-то был уверен, что так случится. Я провёл с тобой всего лишь час, а ты уже меня достала. Ты просто невыносимая, наследница Бай-ху. По давно забытой привычке девушка промолчала, сглатывая болезненный ком обиды. Сейчас ей определённо было куда пойти, так что она имела все основания подняться с места и покинуть его квартиру, вот только ей совсем этого не хотелось. За тысячами пустых отговорок скрывалась одна лишь простая истина: брюнетка любила его слишком сильно, чтобы позволить тигриной гордости руководить её действиями. — У тебя здесь… очень красиво. И светло, — вместо того, чтобы показать парню, насколько сильно его слова её задевают, Ари предпочла улыбнуться, уклоняясь в сторону совершенно другой темы. — Я смотрю, ты полюбил цветы, — усмехнулась она, замечая на барной стойке небольшую вазочку с подвявшим букетом, судя по всему, собранным вручную. — Это подарок твоей девушке? — У меня нет девушки, Ари, — быстро проговорил Ран, с характерным звуком опуская на стол полупустую чашку. Брюнетка удивлённо приподняла брови, всё ещё ощущая в воздухе запах молодой лисы. — Но у входа я почувствовала… — У меня нет девушки, красавица, — повторил он куда более возмущённым голосом. — И цветы… Они… Я просто решил… В общем тебя это не касается. Не суй свой маленький хорошенький носик туда, куда не следует, — поднявшись со стула, на котором он сидел до сего момента, лис взял в руки чашку и направился в сторону кухни. Вдаваться в тяжёлые подробности тех запахов, которые источали аккуратно сложенные в шкаф в прихожей вещи самых близких ему людей, сегодня совсем не хотелось. Они ведь тоже до сих пор помнили о нём. Издалека, прячась за высокими деревьями и не имея возможности подойти ближе, парень часто видел, как брат крошит на надгробье его любимое печенье, а потом садится рядом и, как всегда, несёт какой-то бред про справедливость и мир во всём мире. Вот только почему-то этот самый бред, который всего полгода назад до пятен перед глазами раздражал Рана, сейчас вызывал на его лице улыбку. Юри и Шин Чжу, приходящие на гору каждую неделю, всегда приносят с собой небольшие букеты и подолгу молчат, вновь и вновь перечитывая надпись на сером камне. Иногда они приводят с собой того надоедливого ребёнка, который совсем недавно клеил ему на лоб наклейки, когда лис пытался научить его писать, и звонко смеялся, когда, в очередной раз, спрятав ключи от машины, заставлял Рана искать их по всей квартире. Никто из них даже не догадывался, что тот, по кому они всё ещё скорбят, никогда не лежал под этим камнем. Мерзкая старуха — хранительница входа в потусторонний мир — почему-то решила, что смерть — ничто по сравнению с вечным одиночеством, которое, безусловно, послужило бы подходящим наказанием за все злодеяния, совершённые брюнетом за всю жизнь. Засмотревшись на букет, который он неделю назад привёз с тёплого горного юга, парень чуть дольше задержал взгляд на небольших нежно-голубых лепестках синего льна. Именно он пах, как самые счастливые моменты его жизни, именно он пах так же, как пахла Ари. — Почему ты так на меня смотришь? — смутившись, поинтересовалась девушка, заметив на себе взгляд родных чёрных глаз. — Зачем ты приехала ко мне, красавица? — вдруг спросил он, игнорируя слова брюнетки. — Я думала, что ты погиб. И мне… хотелось с тобой попрощаться, — прикусив губу, Ари опустила глаза в пол. — И ради этого ты покинула безопасную для тебя Амазонию и пересекла полсвета? Только для того, чтобы порыдать над моей могилой? До чего же тупая причина. Впрочем, я всегда подозревал, что ты идиотка. — Вовсе эта причина не тупая, — возмутилась девушка. — И вообще откуда ты знаешь, что я была в Бразилии? На этот вопрос у лиса ответа не было. Но одно можно было сказать точно: незаметно наблюдать за кем-то издалека для него не было в новинку. Он следил за её перемещениями последние сорок пять лет, ровно с того момента, как уехал, оставив брюнетку в одиночестве, тем самым надеясь уберечь её от своего опасного для существа, занимающего чуть ли не одно из самых высоких мест в этой мифической иерархии, общества. Ран прекрасно слышал, как первые несколько лет она громко кричала о том, что ненавидит его, а потом во сне, обливаясь слезами и улыбаясь своей по-летнему солнечной улыбкой, звала его по имени. Именно тогда, в одну из таких ночей лис увидел поистине страшную вещь: Ари действительно была божественно красива. Наблюдая за тем, как она спит, парень вновь и вновь ловил себя на мысли, что хочет зарыться пальцами в её угольно-чёрные длинные волосы, хочет коснуться нежной бархатной кожи её шеи, хочет поцеловать её алые пухлые губы. В ту ночь все его грандиозные планы мести, составлению которых он посвятил ни одно столетие, показались ему совершенно глупыми. И он готов был променять их все на возможность проснуться с тигрицей в одной кровати. Вот только мог ли злобный лис позволить себе мечтать о божестве, пусть даже о таком неразумном и по-детски наивном? Конечно нет. — Ран, ты в порядке? — взволнованно нахмурившись, брюнетка приблизилась к парню и, одним лёгким движением отодвинув чёлку, коснулась тыльной стороной ладони его горячего лба. — Кажется, у тебя температура, — произнесла она, перемещая руку на его пылающую щёку, вынуждая Рана прикрыть глаза и выдохнуть воздух сквозь плотно сжатые зубы. — Я… в порядке. Но если ты сейчас не уйдёшь, то может случиться непоправимое, Ари, — произнёс он, перехватывая руку девушки. — О чём ты? Тебе нужны лекарства и сон. — Нет! — отрезал он. — Твой запах. Он просто сводит меня с ума. И я, чёрт возьми, хочу… — парень осёкся. — Ари, я прошу тебя: уходи. Прямо сейчас. И больше не ищи меня. Нам нельзя… Мне нельзя пересекать эту черту. — Я тебя совсем не понимаю. Ты можешь сказать нормально? — Боже! Ари, ты просто непробиваемая идиотка, — произнёс лис, с разочарованным стоном впиваясь в её приоткрытые губы самым запретным поцелуем, который только у него был. — Теперь поняла? — через силу отпрянув от неё, Ран сильнее сжал зубы. — Кажется, — глаза девушки казались совсем пустыми. От столь внезапного поворота событий все те бесчисленные мысли, которые обычно переполняют её голову, вдруг куда-то исчезли, оставляя вместо себя лишь звенящую тишину внутри. — А теперь проваливай, красавица. Пока я не сделал тебе чего-нибудь ещё, — прошептал парень, впиваясь когтями в жёсткую столешницу. — Почему стоишь здесь? Я же сказал: пошла вон! — закричал он. — Ран, я не хочу уходить сейчас, — приподняв опущенную до этого момента голову, лис с недоверием, отчётливо читавшимся в его глазах, посмотрел на брюнетку. — Прошу тебя, Ари. Уйди, — взмолился он, из последних сил сдерживая в себе по-животному грязное, совсем не достойное божества желание. — Нет, — обхватив двумя руками плечо Рана, уверенно возразила брюнетка. — Я останусь с тобой. Потому что, как мне кажется, я тебе правда нужна. — Идиотка, — выдохнул парень, вновь целуя её манящие влажные губы. Прикрыв глаза, Ари неумело ответила, окунаясь в омут запретных до этого самого дня ощущений. Не чувствуя никакого сопротивления со стороны девушки, лис подхватил её на руки и, ни на секунду не отрываясь от сладких губ, направился в сторону спальни. Толкнув нужную дверь ногой, он занёс брюнетку в тёмное помещение. Осенняя прохлада, веявшая с открытого балкона, создавая контраст с горячей кожей, заставила толпу мелких мурашек пробежаться по телу тигрицы. Вновь оказавшись на полу, Ари чуть было не упала, ибо ослабшие от новых, пока что совсем непонятных ощущений ноги напрочь отказывались держать свою хозяйку. Нехотя оторвавшись от девичьих губ, парень принялся расстёгивать рубашку, которую одолжил ей ещё в машине, чтобы она ненароком не подхватила воспаление лёгких после целого дня, проведённого в сырости. Когда с пуговицами было покончено, Ран распахнул белые полы, удивлённо приоткрывая рот: под его рубашкой на её хрупком теле не было больше никакой одежды. От одной мысли о том, что на заднем сидении его машины она сидела совершенно обнажённой, заставила лиса громко сглотнуть слюну, ощущая, как новая волна возбуждения прошла по всему телу, концентрируясь в области паха. Удивление быстро сменилось восхищением, когда он наткнулся глазами на её округлые груди с острыми вершинами тёмно-вишнёвых сосков. Обхватив брюнетку за талию, парень вынудил её опуститься на холодную кровать и, упав на колени между её разведённых ног, втянул губами правый сосок. Ари тяжело задышала, цепляясь тонкими пальчиками за его мягкие волосы. Ран долго ласкал её грудь, переходя с одной затвердевшей вершинки на другую, заставляя девушку изводиться от тянущего низ живота желания ощутить в себе мужскую плоть. Быстро сняв с себя рубашку и, кажется, оторвав несколько пуговиц, лис уложил брюнетку на широкую кровать, заправленную чёрным, как её волосы, постельным бельём. Вытянувшись во весь рост, он задумчиво нахмурился, закусывая нижнюю губу. Обычно неприсущая ему нерешительность, перебиваемая откровенным желанием, плескалась в тёмных омутах его глаз. — Я хранила себя для тебя почти сто лет, Ран, — прошептала Ари, медленно переворачиваясь на живот. — Я прошу: сделай меня своей, — произнесла она, встав на четвереньки. Прогнувшись в спине, девушка чуть раздвинула ноги и призывно качнула бёдрами. — Ты хочешь, чтобы я овладел тобой в этой позе? — спросил парень, пытаясь отыскать в своём сознании остатки здравого смысла, которые всё ещё могли предостеречь его от непоправимого. — Разве лисы не так занимаются любовью? — смущённо проговорила девушка, на деле не знавшая совершенно ничего о близости между мужчиной и женщиной, кроме, разве что, самых основных вещей. — Хм… — Ран задумался. — Так. Но я хочу, чтобы в свой первый раз ты тоже видела меня. — Я сделаю всё, что ты захочешь, Ран. Только ты скажи, что мне делать. — Для начала ляг на спину, — повинуясь его приказу, брюнетка перекатилась на центр кровати, выжидающе наблюдая за тем, как он расстёгивает свои брюки. — Теперь раздвинь ноги, — скомандовал лис. — Вот так. Молодец, — освободившись от всей одежды и тут же почувствовав заметное облегчение, лис аккуратно опустился на кровать, удобно разместившись между широко разведённых женских ножек. Опершись на расставленные по обе стороны от её головы локти, он нежно поцеловал её. — Расслабься. Тебе будет немного неприятно в первый раз. Прости меня, красавица. Ари не успела спросить ни о том, что ей делать, ни о том, что послужило причиной этого виноватого взгляда, которым парень смотрел на неё теперь. Когда Ран подался бёдрами вперёд, растягивая девственные стенки, девушка коротко вскрикнула, шире распахивая глаза. Он замер. — Тише-тише, красавица. Сейчас всё пройдёт, — прошептал лис, убирая с её лица прядь тёмных влажных от пота волос. — Ты можешь… делать это дальше, — отведя глаза в сторону, произнесла брюнетка, теряясь от смущения. Толкнувшись ещё раз, Ран негромко застонал, утыкаясь лицом в её плечо. От одной мысли, что ему с ней хорошо, внутри Ари становилось как-то по-особенному уютно. Поддавшись инстинктам, она приподняла бёдра, принимая его в себя до предела. — Хочу ещё, — прошептала девушка, прикрывая глаза. Заметно расслабившись от её слов, парень стал совершать более ритмичные толчки, выбивавшие из груди девушки негромкие стоны. Цепляясь пальцами за его спину, брюнетка изо всех сил сдерживалась, чтобы не выпустить когти. Весь её самоконтроль, над которым она работала последние восемьдесят лет, летел к чертям. Подхватив стройную ножку Ари под коленом, лис закинул её к себе на талию, тем самым изменяя угол проникновения. После очередного особенно сильного и глубокого толчка девушка громко застонала, почувствовав, как внизу живота разливается приятное тепло. — Ты по-особенному прекрасна, когда кончаешь, красавица, — произнёс Ран, целую тигрицу в мокрый лоб и перекатываясь на свободную часть кровати. — А как же ты? — опустив взволнованный взгляд вниз, девушка нахмурилась. — Мне просто нужно сходить в душ. — Нет! — воскликнула она, приподнимаясь на локтях. — Я хочу сама сделать тебе хорошо. — Тогда дай мне свою руку, — последовав указанию, брюнетка вложила в кисть лиса свою руку. — Вот так, — выдохнул он, разместив тёплую женскую ладонь на своём напряжённом члене. — Тебе приятно? — спросила Ари, пару раз неуверенно проведя по мужской плоти. — Да, красавица, — выдохнул парень, закатив глаза. — Только не останавливайся. Совершив несколько уже более осмысленных движений, девушка почувствовала, как жилка на члене лиса сильнее запульсировала. Вцепившись когтями в простыни, Ран с громким стоном кончил, пачкая своим семенем руку брюнетки. Они занимались любовью всю оставшуюся ночь. В попытках впитать в себя её лёгкий цветочный аромат, снова и снова напоминавший ему о детстве, парень старался стать к ней как можно ближе, сильнее и сильнее прижимаясь к женскому телу. Ран брал её в самых разных позах, желая подарить ей как можно больше божественного наслаждения. Она громко стонала, произнося время от времени какие-то фразы на непонятном для лиса языке, из которых он выхватывал только своё имя, всякий раз проходившееся дрожью по позвоночнику. Ближе к утру, когда силы обоих были уже на исходе, парень аккуратно выцеловывал обширную россыпь тонких белых шрамов, покрывавших большую часть её спины. А брюнетка, напрочь сорвав за ночь голос, тихо мурчала, постепенно впадая в состояние дремоты. — Ари, я, кажется, люблю тебя, — выдохнул Ран, касаясь губами её уха. — Я знаю, мой лис. Я тоже тебя люблю, — широко улыбнувшись, девушка окончательно провалилась в сон.***
7 лет спустя — …Чон, ёлочки не бывают синими, — протянул парень, придерживая за поясницу сидящего на его коленях мальчика. — А мама сказала, что ёлки, которые растут на севере, зимой кажутся голубыми, — гордо задрав подбородок, ответил мальчик, не выпуская из рук синий карандаш. — Ну раз мама так сказала, то пусть будут голубыми, — усмехнулся лис, продолжая наблюдать за старательными махинациями, которые ребёнок совершал над листом бумаги. — Папа! — Что, моя хорошая? — спросил он, поворачиваясь к незаметно подошедшей маленькой дочери. — А почему ты Чону разрешаешь сидеть у себя на коленях, а мне нет? — надув пухлые алые губки, малышка возмущённо топнула ножкой. — У папы две коленки, так что тебе тоже места хватит, — похлопав по выдвинутой из-под стола ноге, парень широко улыбнулся. — Когда я вырасту, я хочу быть такой же красивой, как мама. И мой жених будет таким же сильным и весёлым, как ты, папа, — удобно усевшись, девочка обхватила отца за плечо. — Но-но, Линь. Какие женихи? Вырасти для начала, потом найдёшь себе хорошего парня, затем приведёшь его домой, чтобы я посмотрел на него, то есть чтобы мы с мамой посмотрели на него… — внимательно слушая рассуждения мужчины, малышка удивлённо приоткрыла рот. — Боже мой, Ран! Ей всего три. А ты её уже пугаешь такими вещами. — Мама пришла! — восторженно закричали дети, одновременно спрыгивая на пол. — Мои хорошие, — обнимая подбежавших к ней малышей, брюнетка широко улыбнулась. — Я её не пугаю, а рассказываю свой план. — Подожди со своим планом хотя бы ещё лет тринадцать-четырнадцать, — засмеялась девушка, ставя пакеты с продуктами на барную стойку. — Погоди! Ей же тогда будет всего шестнадцать или семнадцать! — в глазах лиса сверкнул неподдельный ужас от произнесённых им же слов. — Нет, сначала нужно закончить школу, университет, а только потом, может быть, уже и о замужестве задуматься. — Никогда не догадывалась, что ты такой правильный у меня. — Я просто переживаю за неё, вдруг свяжется с каким-нибудь ненормальным. — Но я же с тобой связалась и ничего, — усмехнулась Ари, вплотную приблизившись к Рану. — Эй! — возмущённо воскликнул он, хмуря брови. — Ладно-ладно. Прости, — аккуратно усаживаясь на освободившееся колено, брюнетка обняла парня за шею. — Я всё равно тебя и таким люблю. Слушай, из твоего списка ненавистных вещей, кажется, исчезли несколько пунктов. — Ты о чём? — непонимающе спросил он. — Ну как же? Ты нянчишься с детьми, которых всю жизнь ненавидел и… — Забудь ты уже про этот список. Он потерял хоть какую-то значимость в тот момент, когда я встретил тебя, тигрица. — Ой, как это мило, — касаясь губами кончика мужского носа, прошептала Ари. — Я люблю тебя, Ран. Люблю, — вновь целуя лиса, на этот раз уже по-настоящему, девушка прикрыла глаза, чувствуя, как горячая мужская рука одним властным сильным движением прижимает её к себе за поясницу. — А тётушка нам говорила, что неприлично целоваться у всех на виду! — возмущённо произнесла девочка, выпячивая губы. — И в кого это она такая вредная? — переведя взгляд на недовольного ребёнка, произнесла Ари. — Даже не знаю. Но красотой точно в тебя пошла. Так ведь, Линь? — ничего не ответив, малышка утвердительно кивнула головой, а её синие глаза загорелись ярким пламенем.
Примечания:
