Папа Римус

      Хогвартс-экспресс постепенно начинает заполняться персоналом и детьми. Добрая женщина с огромной тележкой сладостей проверяет всё ли на месте. Поезд проникается атмосферой путешествий и волшебства, предвкушая поездку с юными волшебниками. Римус наслаждался этой самой атмосферой, которую так давно забыл, одновременно, пытаясь не вспоминать о далёком детстве, о проделках и о мародёрах.       Что может быть хуже счастливых воспоминаний, которые никогда не повторятся? Тех ярких воспоминаний, которые приносили жуткую боль. Римус тоже не знал ответ на этот вопрос. Вот уже пять минут он молча сидит в пустом купе поезда «Хогвартс-экспресс». Впервые за столько лет он оказался тут. И впервые за столько лет он в этом вагоне в одиночестве. Скоро будет полнолуние и все силы иссякли, из-за чего Римус весь день засыпал, выпивая очередной стакан кофе, забыв о том, как это вредно. Прошло уже столько лет, а воспоминания всё так же свежи… будто это было только вчера.       Бродяга, Сохатый и Хвост… Его лучшие друзья, которые всегда были рядом. И которые теперь очень далеко. Люпин не нарочно вспоминал каждую мелочь, связанную с ними. Например, то как в этом купе они всегда ехали в Хогвартс.       Римус сидел, повторяя уроки. Пятый курс очень важен, поэтому нельзя упускать время. Где-то в коридоре послышался громкий смех и голоса друзей, которые подходят к купе. Джеймс и Сириус, смеясь и перебивая друг друга, рассказывали свои планы на этот учебный год, а Питер шёл и поддакивал: – Можно заколдовать доспехи, чтобы те пели гимн Хогвартса, – предложил идею Джеймс, взъерошив свои непослушные волосы. – И чтобы они разбрасывали конфетти, когда мимо проходит Дамблдор и МакГонакалл, – дополнил Сириус, надрываясь от смеха. Ребята были настолько увлечены своими идеями, что даже не сразу заметили друга. – О Мерлин, – простонал Римус, понимая как много ему придётся оправдывать своих друзей перед учителями. Мародёры синхронно повернулись в сторону Люпина и, рассмеявшись, принялись его обнимать: – Лунатик, вот только не начинай ворчать, – усмехнулся Блэк, разлохматив волосы друга. – Мерлин, я думал, что не вытерплю свою ненормальную семейку на каникулах, как же я скучал! Ещё чуть-чуть и я точно сбегу от них, надо лишь Рега уговорить.       Рассевшись по местам ребята начали друг другу рассказывать о лете, смеясь и шутя, они даже не заметили, как прошло время.       Хогвартс-экспресс мчался по живописным местам, в коридоре слышался смех и разговоры других студентов, все были рады началу учебного года, ведь это новые приключения, встреча с друзьями и любимыми учителями. Не смотря на нелюбовь к учёбе, ученики обожали Хогвартс. Для них он всегда был вторым домом.       Первокурсники знакомились со своими сокурсниками, а возможно и будущими друзьями. Все покупали сладости, скупая практически всю тележку, наедались ими и, не зная куда их деть, прятали по чемоданам или делились с другими. Джеймс, пытаясь в очередной раз получить от Лили хоть долю внимания, как всегда был вынужден покинуть её купе, потому что она его выгоняла. Римус показывал всем свой значок старосты, а Сириус шутил, что у них теперь есть привилегии, на что Люпин лишь закатываю глаза.       Но всё это были лишь воспоминания, которые уже никогда не повторяться. Будут другие студенты, другого поколения, смеяться и наедаться сладостями. Для Римуса всё это закончилось, как и его почти беззаботное детство.       Джеймс, Лили и Питер мертвы, Сириус предатель. Теперь никто не пошутит на счёт маленького роста Питера, никто не закатит глаза на очередную проделку Джеймса, никто не предложит какую-то шалость, после которой их всех поведут к директору. И от этого хотелось кричать. За что Римусу всё это? За что Питеру всё это? За что Джеймсу и Лили всё это? Они не заслужили такого конца. Да, конечно, у них были свои грешки. Взять хотя бы из отношение к Снейпу (Люпин уже много лет винил себя за это). Но всё-таки это были детские проделки и смерть за это они явно не заслужили.       Мужчина прилёг на кровать, закрыв глаза. Сил совершенно не было, всё тело ломило, мышцы ужасно болезненно жгло, напоминая о будущем полнолуние, которое он, как обычно, проведёт один. Закрыв глаза, он снова вспомнил образ друзей. Лохматый Джеймс, который вечно ещё больше взлохмачивает свои волосы, Сириус со своей обаятельной внешностью, которой доверяли абсолютно все и малыш Питер, небольшого роста с пухленьким лицом. Им было хорошо вчетвером, словно они четыре брата, рождённые только для встречи друг с другом.       На какую-то долю секунды ему даже померещился голос Джеймса... голос был такой далёкий и одновременно был где-то рядом. А потом всё стихло. Нашёл мрак, страх, будто всё счастье начало выходить. Будто в мире нет ничего прекрасного. Везде есть боль и страдания. Люди страдают. Римус открыл глаза, безуспешно пытаясь отогнать эти мысли. Поезд стоял, а в купе вместе с ним было две девочки и трое юношей. Но также были и дементоры. — Тихо! — вдруг раздался хрипловатый голос, Лунатик сначала даже и не понял, что это сказал он. Профессор Люпин наконец проснулся. Все замолчали. Слабый треск — и в купе забрезжил свет. В ладонях профессора Люпина подрагивал огонь, освещая усталое, серое лицо. Глаза его, однако, были ясны и настороженны. — Оставайтесь на месте. — Голос был все еще сиплый после сна. Он медленно встал, держа перед собой пригоршню огня, и пошел к двери, но та, опередив его, медленно открылась. Дрожащее пламя в руках Люпина осветило упиравшуюся в потолок фигуру, закутанную в плащ. Лицо дементора было полностью скрыто капюшоном.       То, что было под капюшоном, протяжно, с хрипом не то взвыло, не то вздохнуло, словно хотело засосать не только воздух, но вообще все вокруг.       Мальчик, до боли похожий на Джеймса («Скорее всего это Гарри», подумал Римус) вдруг повалился на пол, пугая всех присутствующих. Ребята быстро подбежали к нему и рыженький мальчик с девочкой с каштановыми волосами уложили его на сидение. — Ну, как ты? — забеспокоился долговязый парень. Римус осмотрев его, сделал вывод, что скорее всего это был кто-то из многочисленных детей Уизли. Веснушчатое лицо, ярко-рыжая копна волос и одежда на несколько размеров больше (к сожалению, у этой семьи не было много денег и ребята донашивали одежду старших братьев). — Ничего. — Гарри бросил взгляд на дверь, вероятно, чтобы посмотреть куда делся дементор. Его там уже не было. — Что это было? Где тот... ну который выл? — Никто не выл. — Уизли недоумевающе покачал головой. Гарри осмотрел освещенное купе. Бледные–бледные рыжая девочка (Римус подумал, что она тоже Уизли) и мальчик (который, как заметил Римус, очень сильно напоминает Френка Долгопупса) таращили на него глаза. — Но я слышал вой.       Что–то громко треснуло, и все вздрогнули. Римус Люпин разломал на части большую плитку шоколада. — Держи, — протянул он Гарри самый большой кусок. — Съешь и станет полегче. Гарри взял, но не начал есть. — Вы не знаете, кто это был? — спросил он Люпина. — Дементор. — Люпин раздавал шоколад всем остальным. — Один из дементоров Азкабана. Все смотрели на него, не веря ушам. Профессор Люпин скомкал пустую обертку и сунул в карман. — Ешь, — повторил он. — Увидишь, станет легче. Простите, я ненадолго уйду, мне надо кое-что сказать машинисту.       Выйдя из купе, мужчина направился к кабине машиниста. Шёл он достаточно медленно, так как каждое движение приносило боль и напоминало о предстоящем полнолуние. Его отвлёк какой-то спор между учениками. Две рыжие девочки, одна низкая, другая высокая спорили о чём-то с светловолосым мальчиком: – Малфой, – произнесла низенькая девочка, поправив прядь кудрявых волос, – ты так задираешь магловские вещички только из-за того, что… – девочка умолкла на пару мгновений, явно ожидая реакцию мальчишки. – Только из-за того, что сам не можешь позволить себе купить их. – Что?! – воскликнул Малфой, смотря на усмешку девчонок. – Да я… Да я… – Не можешь позволить себе эту вещь, – подхватила вторая девочка, которая была значительно выше первой. – Просто признай это, – низкая девочка усмехнулась и, переложив из одной руки в другую магловский тетрис, повертела его в руке. – Эта вещь очень дорогая. Но не волнуйся, я хорошо отношусь ко всем. Даже к бедным…. – Ты назвала меня бедным, поганая грязнокровка?! – закричал Малфой и Римус уже подумал ввязаться, но вдруг мальчишка продолжил: – Я могу купить у тебя эту вещь и доказать то, что моя семья одна из самых богатых. – А цену потянешь? – усмехнулась высокая девочка. – Не волнуйся, Драко, я тебе сделаю скидку, – начала было низенькая рыжеволосая девочка, но Малфой тут же её перебил: – Не нужна мне никакая скидка! Я в состояние покупать вещи и без ваших подачек! – Ну хорошо, с тебя четырнадцать галлеонов, - без раздумий ответила девочка, поправив на себе голубой галстук («Мерлин, что за юная мошенница на Когтевране?» - усмехнулся про себя Римус). Но Малфоя, видимо, совершенно не волновала цена детской игрушки и он без раздумий протянул девчонке деньги и забрал тетрис. И с гордым видом мальчишка удалился вдоль вагона. Римус постучался и зашёл к двум девочкам, которые только что развели на деньги потомка чистокровного рода волшебников. – Юные леди, вы в курсе, что это мошенничество? Да и что вы скажете ему, когда игрушка не будет работать в Хогвартсе? – Римус смотрел сначала на одну, потом на другую. Высокая девочка явно растерялась, не зная, что ответить, а низенькая улыбнулась и лишь пожала плечами: – Ну для начала: я ему не сообщала будет она работать в Хогвартсе или нет. Это его проблема, если он не знает, что там не работает магловская техника. Да и кто знает, может тетрис и правду так стоит? Я его просто нашла на улице.       Римус хрипло рассмеялся. Эта девчонка явно знала толк в розыгрышах. Буркнув им что-то на подобие: «Маленькие мошенницы» он удалился. Поняв, что дементоров больше нет, Римус решил не идти к машинисту, а направится обратно в своё купе.       Вернувшись Люпин остановился рядом с Гарри и ласково улыбнулся. — Съешь, пожалуйста, шоколад, он неядовитый. — Гарри откусил кусочек. Удивительно, но по жилам заструилось тепло. — Через десять минут будем в Хогвартсе, —произнес учитель. — Ну что, Гарри, полегче стало? — Да.       О происшедшем больше не вспоминали. Поезд прибыл на станцию Хогсмид. Высаживались долго и шумно. Совы ухали, коты мяукали. Любимая жаба Невилла (как уже узнал Римус) громко квакала под его шляпой. Крошечная платформа после дождя обледенела.       Римус, тяжело вздохнув, внимательно посмотрел на Хогвартс. Ну вот и начался ещё один год в Хогвартсе. Почему-то из всего случившегося в поезде Римус не мог забыть только про ту низенькую рыжую девочку. Этот год будет точно весёлым.