Ты - жизнь

      Может ли Авада Кедавра оставлять какой-либо знак на том, кого она поразила? Любой справочник, в котором указана информация о Непростительных заклятиях, тут же ответит, что это невозможно - заклятие изничтожает душу, мгновенно отнимает жизнь, но не оставляет после себя ничего - зачем оставлять что-то трупу? Однако Том был уверен, что именно Авада подарила Гарри такие глаза. Ещё тогда, во младенчестве, в одном из тихих домов Годриковой лощины она оставила ему этот дар - яркие, полные потустороннего света глаза цвета изумруда, через который проникает луч солнца.       Эти глаза не были тёплыми, не были светлыми, не были добрыми или хоть сколько-нибудь выражающими душу своего владельца. В них виделась твёрдость камня, его вечность и отсутствие жизни. Их свет был испепеляющим, безразличным и холодным.       Гарри не был холодным. Он умел жечь для людей, умел гореть для себя и переплавлять. Он упрямо пылал, не позволяя себя затушить никаким грозам и ливням, упрямо продолжал жить не смотря ни на что. Не только ради тех, кто собирался вокруг него - ради себя самого, самой жизни в себе.       Он много раз жёг, иногда слишком сильно, но не испепелял никого. Он сжигал, заставляя превратиться в угли, но всегда давал возможность вновь воспрянуть, родиться из огня заново, словно фениксу. Он жил и заражал своей жизнью, заставляя гореть, освещая темноту неизвестности смерти.       Он умел разжигать пламя гнева и страсти, заставляя пылать вместе с ним, за него, супротив ему, задевая язычками пламени тонкие струны, дразня, вспыхивая и извиваясь.       И только изредка он мог просто согревать холодные руки, ступни, губы и сердце, заставляя забыть о многолетней мерзлоте, которая сковала его. Он бережно подтапливал лёд, обращал его в безобидную влагу и оборачивал в тёплое одеяло. Он не обжигал прикосновениями и сам позволял безболезненно коснуться себя. Он обнажал самый фитиль своего пламени, бесконечно доверяя, получая право коснуться чужого сердца как касались его.       Именно поэтому Том не верил его холодным глазам. Потому что знал, каким может быть тёплым их владелец.