Невозможный

             - Я не хочу! — с нотками возмущения и повысив голос, сказал Скотт, но тут же притих, когда Рэйес, схватив его подбородок, резко толкнул, прижимая к стене комнаты на аванпосту Инициативы на Кадаре. — Я против! — более неуверенно пискнул Скотт. — Очень против!       — Неужели не хочется поэкспериментировать? — полюбопытствовал Рэйес, с хитринкой глянув на парня.       — В прошлый раз я чуть лапки не склеил! А потом ещё неделю, даже больше, у меня всё тело болело!       — Но это же приятная боль, — соблазняющим тоном выдохнул Рэйес, приблизив своё лицо к лицу покрасневшего, как помидор, парня. — И я вижу, что тебе любопытно!       — Мне всегда любопытно, что ты придумываешь! Но вот за прошлое любопытство, я себя долго и упорно материл!       — Что ж, — Рэйес отстранившись, хитро подмигнул, — тебе решать! А я пока пойду и приму душ, а то жара Кадары меня убивает. Освежусь! А ты думай! — снова подмигнув, он поспешил к душевой комнате.       Кусая губы, которые под воздействием этого наливались, Скотт терялся в догадках, что же Рэйес задумал в этот раз. После некоторых обстоятельств Рэйес признал, что они со Скоттом встречаются. Вместе как пара, а не просто любовники. Из-за этого Рэйес в постели стал понастырнее, настойчивее. Он начал ненавязчиво склонять Скотта ко всяким интересностям. Скотту и самому было любопытно, и он полностью доверился опыту Рэйеса. Но в прошлый раз от позы у него натурально всё тело ныло неделю. Вроде осторожничали при всей их активности, но от тянущих ощущений в мышцах не обошлось. Поэтому Скот самую малость опасался, что такие эксперименты могут его до больничной койки довести. Но… Как же хотелось попробовать что-то новенькое! В конце концов, в прошлый раз он получил удовольствие.       Продолжая мусолить опухшие губы, Скотт принялся стаскивать с себя куртку и майку, а после ботинки. Из душевой раздавался характерный шум воды. По правде, Скотту больше нравилось, когда от Рэйеса пахло потом. Это возбуждало сильнее. Добавляло приятных ноток. Но он же не мог запретить ему мыться. Наверняка бы выглядело забавно.       — Что надумал? — спросил Рэйес, выходя из душа полностью обнажённым.       — Отгадай с трёх раз! — огрызнулся Скотт.       Пожав плечами, Рэйес завалился на кровать, с неё наблюдая, как обиженно насупленный парень подходит к двери. Скотт от неожиданности чуть дух не испустил: Рэйес налетел слишком неожиданно, обняв со спины, ощутимо сжав левую руку.       — Так всё-таки? — в самое ухо шепнул Рэйес, обдавая его горячим дыханием.       — Что ты задумал? — Скотт медленно и с опаской обернулся.       Не ответив, Рэйес впился в его губы горячим поцелуем, свободной рукой скользнув к паху, несильно его помяв. После же он скользнул к торсу, срывая оба пластыря и сжимая пальцами правый сосок.       — Это будет сюрпризом! — обворожительно улыбнувшись, ответил Рэйес.       — Можно начинать бояться? — неуверенным голосом пробормотал Скотт.       — Просто скажи, — Рэйес игриво прикусил его ушко, проведя кончиком языка.       — Хорошо… — сдался Скотт, которому терпеть подобные домогательства оказалось невозжно. Особенно с мысли сбивал явно затвердевший член Рэйеса, которым он определённо специально прижимался к его заднице.       Улыбнувшись довольным котом, Рэйес подтолкнул парня к душевой, а сам ринулся к шкафу, где он давненько заготовил кое-что. Это кое-что он так и грезил использовать на соблазнительном Скотте, от стонов которого так «крышу» и сносило. А чего стоили те моменты, когда он начинал умолять остановиться! По лицу видно, что приятно, тело изгибает, подставляясь активнее, а всё стонал, чтобы Рэйес остановился, а последнему это нравилось.       А Скотт, точно за ним смерть гналась, — просто любопытство подгоняло, — мылся. Ещё нужно было успеть кое-что сделать. С этого кое-что лучше бы начать. Но теряясь в догадках, Скотт так заострил на них внимание, что забыл последовательность. Но это не важно. В конце концов, он же всё успел! Не пахнет, всё лишнее смыто в унитаз. Чуть-чуть поколдовал с маслами и вуаля, от него исходит приятный ненавязчивый цитрусовый аромат.       Закутавшись в широкое полотенце, точно в платье, Скотт выскочил в комнату и замер, смотря на качающего, на кровати пресс Рэйеса, который успел посмеяться над собственным стоящим колом членом, ждущим сладкую попку. Почему собственно нет? Если сладкая попка действительно сладкая и на вид потрясающая! А как же удобно было за неё хвататься!       — Надеюсь, я не помру от того, что ты задумал, — проворчал Скотт, скидывая полотенце на пол и, подойдя ближе, нагло уселся боком тому на живот, когда он лёг.       — Ничего с тобой не будет, — рассмеялся Рэйес. — Максимум снова мышцы заболят!       — Это не смешно! — надулся Скотт и ойкнул, когда Рэйес, схватив его за талию, опрокинул на кровать, ложась сверху.       Поцелуй был долгим, страстным, развратным. За те немногие моменты, когда им удавалось заняться сексом, Рэйес выучил все предпочтения Скотта: с чего он любил начинать, так это со страстных поцелуев. Отчего стонал чуть громче и призывнее — от прикосновений к соскам. Чего не любил и боялся — хватки на шее. Что предпочитал в большей степени, а что-то в меньшей — хватку на заднице, а не шлепки. Он был не прочь чего-то нового в постели, но всё же опасался. В большей степени, что у него не получится.       Рэйесу нравилось доводить его до исступления. Такой пылкий юнец! Рэйес обожал слушать его громкие крики, особенно, когда слышал в них своё имя. Это заводило ничуть не хуже. Нравилось, когда Скотт цеплялся за него, содрогаясь от удовольствия всем телом. Нравилось заглядывать в глаза, в их блеск. И осознавать, что он почти ничего не видит ибо «поплыл». Рэйес испытывал невообразимое удовольствие от простого понимания, что прелестник под ним принадлежит только ему.       Оторвавшись от опухших губ, Рэйес быстрыми поцелуями, нигде не задерживаюсь, — а так хотелось уделить особое внимание соскам, — опустился до самого низа. Немного полюбовался гладко выбритым пахом и, чмокнув головку твёрдого члена, скользнул языком по яичкам.       Скотт интуитивно задрал ноги, почти касаясь коленами кровати. Он томно выдохнул, когда влажный тёплый язык защекотал сморщенное колечко, мягко проталкиваясь внутрь.       Узкое колечко даже язык пропускало неохотно. Вспоминая, каким оно было после последнего раза, — раздолбанным настолько, что ничего внутри не держал, — что с трудом верилось, что оно опять вот такое маленькое, точно девственное. Его приятно целовать. По сути Рэйес ведь ничего не делал, особенно для себя, но хотелось кончить только от этого. Анус дрожал, то плотно смыкаясь, то расслабляясь настолько, что язык проникал глубоко. Рэйес так увлёкся вылизыванием, что не заметил, когда Скотт закинул руки за голову, вытягивая их ближе к краю… Сработавший детектор активировал оковы, которые сжали вздрогнувшего от неожиданности запястья Скотта.       — Какого демона?! — запрокинув голову, Скотт уставился на кандалы. Дёрганье руками ни к чему не привело. — Рэйес?! Это ещё что такое?! — он сердито уставился на мужчину.       — Ну, кто же знал, что ты свои ручонки не туда потянешь? — рассмеялся Рэйес. — Я хотел немного подольше с тобой так поиграть, а уже потом переходить к основной части сюрприза. Но, — он поднялся на ноги, — раз ты настаиваешь, приступим!       Пока Скотт пытался через своё возмущение выдавить хоть слово, Рэйес извлёк из-под кровати коробку, а уже из неё кляп, который он ловко сунул в рот парня, закрепив на затылке. Пока Скотт возмущённо мычал, Рэйес достал красную верёвку. Вот тут Скотт затих, большими глазами таращась, как тот связывает ему ноги и цепляет к чему-то под кроватью, фиксируя их в согнутом и максимально разведённом состоянии. То, что верёвка плотно сдавливала ноги, уже вызывало дискомфорт, неудобства добавляли и специфические узлы на них, которые Рэйес так мастерски вязал, что вопрос напрашивался сам собой: на ком учился?       — Потрясающий вид, — с восхищением выдохнул Рэйес. На самом деле ему хотелось полностью связать Скотта этой верёвкой, а не частично. А ещё лучше подвесить, чтобы совсем красота была. Но, увы и ах, приходилось довольствоваться тем, что доступно. Да и, скорее всего, у бедного парнишки уже от такого конечности затекут и будут ныть. Но как же верёвка потрясно впивалась в кожу, создавая на ляжках соблазнительные холмики. Так и хотелось его всего искусать, оставив уйму отметин. Чтобы он кончал снова и снова, пока не потеряет сознание от истощённости. Рэйес был готов отдать многое, чтобы наслаждаться дивными звуками его голоса и видом искажённого от удовольствия лица.       Сам же Скотт начинал бояться всё сильнее. Рэйес ему казался каким-то сексуальным маньяком, который, настигнув свою добычу, ни под каким предлогом не собирался останавливаться. Извести жертву, чтобы он реально лапки склеил от перевозбуждения или ещё чего. У Рэйеса даже взгляд становился каким-то маньячным! Высказаться бы, да вот шарик во рту как-то мешает…       — А это для придания пикантности! — обворожительно улыбнувшись, Рэйес продемонстрировал повязку на глаза. — Не делай такой вид, точно я тебя убить собрался, — улыбаясь, он нацепил повязку, заботливо поправил длинные волосы, и сунул под его попку подушку. — Ты невозможен, — выдохнул Рэйес, жадно целуя Скотта в шею, а с неё на грудь и живот, оставляя после себя частые отметины.       Скотт тихо взвыл, когда губы в очередной раз сомкнулись на соске. Сев между ног парня, Рэйес наклонился вперёд. Он никак не мог оставить его соски в покое. Они казались ему до невозможного манящими и соблазнительными. Да и притягивала их чувствительность, от которой Скотт громко стонал.       А самого Скотта трясло от того, что он ничего не видит. Это добавляло остринку. Он не мог предугадать, каким будет следующий шаг Рэйеса. Укусит? Лизнёт? Ущипнёт? Как же хотелось увидеть его действия! Когда видишь, куда тянется, не так страшно.       Куда Рэйес мог потянуться, как не к его прекрасным соскам? Так впился, что самого от экстаза затрясло, точно Скотт его член по самые яйца взял и мурчит, как котёнок. Очень милый и развратный котёнок.       Устроившись удобнее, Рэйес дотянулся до смазки, обмазал свой член, а после анус Скотта, ещё немного его растягивая. Головка вошла с затруднением. Рэйес был уверен, что парню даже стало больно — так и есть. Скотт тихо замычал, сжимая зубами кляп. Рэйес же наслаждался тем, как анус трепетал на стволе, да и сама задница точно пыталась его засосать.       Коварно ухмыльнувшись, Рэйес приступил к своим пыткам… Наклонившись вперёд, он укусил правый сосок. Скотт на это отреагировал громким стоном. Дыхание сбивалось всё больше, и всё сильнее колотилось его сердце. В соске начало покалывать, словно по телу пробегали разряды тока.       Зажав плотную горошину зубами, Рэйес потянул её наверх. Губы сомкнулись сильнее, и Скотт, тихо заскулив, попытался дёрнуться, но лишь сильнее прогнулся в груди. Всё же такое пристальное внимание к ней ему нравилось. Выпустив сосок, Рэйес припал к груди, активно засасывая её в рот, и быстро двигая языком вокруг и по соску. А стоило его рту открыться максимально широко, как он принялся не просто засасывать выбранное место, но ещё и смыкать челюсть, ощутимо прикусывая нежное местечко.       Скотт точно сходил с ума. От терзаний груди в голове сгустился туман. Мычание без остановки лились изо рта. Слюна скатывалась с уголков. Хотелось тихо взмолиться, чтобы Рэйес оставил его сиськи в покое. Но каждый раз одно и тоже: он так их изнеживал, что они опухали и ныли… жаждя новой порции прикосновений. Скотт сам пытался себя трогать, но ощущения были больше омерзительными, чем желанными. Совсем другое дело, когда их трогает Рэйес. Трогает по-особенному.       Прикусив кожу, Рэйес оставил на ней след, заодно заставляя Скотта снова застонать. От каждого касания к груди анус активно трепетал. Жар задницы был невыносимо горячим. Ещё бы ноги из-за верёвок не болели…       Схватив левый сосок пальцами, Рэйес принялся крутить его. Он тянул его то в одну сторону, то в другую. Вытягивал наверх, точно хотел, чтобы он стал ещё больше. Рэйесу нравилось, как следом за соском тянулся и тёмный ореол. Выглядело потрясающе! Скотт выгибался следом, но это не спасало, ибо Рэйес натягивал сильнее. Приходилось наваливаться на парня или давить свободной рукой на живот, чтобы снова его прижать. Рэйес нажимал на сосок, словно тот был какой-то кнопочкой. Ему казалось милым, как он прятался в бугорочке ореола.       Оторвавшись от облизывания одного соска, Рэйес куснул под другим. Скотт содрогнулся всем телом — явно же до крови. Но Рэйес на этом останавливаться не стал, лапая правый сосок, он разминал его пальцами, немного царапая ногтями. Левый же он взялся насасывать со всей неистовостью, изводя своего парня всё больше. Он так зажал грудь рукой, что стало походить на то, как будто у Скотта первый размер. А ведь они всего лишь опухли! Да ещё и хватают так! У Скотта от такого напряжения сводило мышцы на животе и ногах. От каждого нового прикосновения к истерзанным соскам он реагировал вздрагиванием, терпеть уже совсем не осталось сил. А Рэйес определённо не собирался останавливаться на этом.       Конечно же, он не собирался останавливаться. Он ведь придумал не только связывание, кляп и повязку на глаза. Ему хотелось довести своего парня именно от ласк груди. Гарантированно после такого они будут болеть сильно и долго. Но на что не пойдёшь ради удовольствия! Главное, чтобы потом, когда Скотт отойдёт, не убил его, швырнув о скалу биотикой…       Вытянув из поставленной рядом шкатулки свечу, Рэйес облизнулся. На груди практически не было живого места. Многочисленные засосы и укусы. Лиловые пятна пересекались с красными. Ореол с коричневатого приобрёл бордоватый оттенок. Сами соски налившись, стали цвета черешни. А как же они развратно выглядели из-за того, что опухли! И блестели от слюны. На это Рэйес мог любоваться вечно. Ну, само собой, просто смотреть у него бы сил не хватило, обязательно бы потянулся их трогать.       Вдоволь налюбовавшись делом рук своих, — ну и рта в придачу с зубами и языком, — Рэйес зажёг свечу. Его разрывало от любопытства, как же пока что отдыхающий Скотт, отреагирует на это новшество. Рэйес надеялся, что не разочаруется в выборе, ведь мыслей полно. Выждав несколько секунд, пока воска растопится достаточное количество, Рэйес вытянул руку и накренил свечу. Алая восковая капля полетела вниз, угодив прямо на сосочек.       От обжигающего прикосновения к нежной плоти Скотт взвыл точно его резали. Резко выгнувшись, он дёрнул руками, в паре мест содрав кожу. Такого коварства от Рэйеса он никак не ожидал. Жар растёкся по всей груди, отдавая сильной пульсацией в заднице, — член из неё Рэйес так и не вынул, наслаждаясь её пленом. Не успел Скотт немного отойти от первого раза, как снова взвыл, когда и на второй сосок упала обжигающая капля. Вот только в этот раз воск попал не совсем на сосок, отчего немного растёкся по ореолу.       Реакция любовника для Рэйеса стала неожиданностью. Внутри разрастался азарт. Убрав затвердевший на сосках воск, Рэйес нежно поцеловал оба, и принялся капать снова и снова. Он и сам начал стонать не хуже Скотта. Анус сжимался слишком сильно, а внутри попки точно бились тысячи сердец. Дрожь была настолько сильной, что ощущалась в каждом уголочке его тела.       — Бля, Скотт, не сжимай меня так, а то кончу!       Если бы Скотт мог, он бы ему так ответил, что уши трубочкой свернулись.       — Вот же блять! — рыкнув, Рэйес, чувствуя, что сам больше не выдержит, отшвырнул свечку, сдёрнул с лица Скотта кляп вместе с повязкой, навалился на него, двигаясь быстрыми резкими толчками. Пока трахал бедного парня, думал, оглохнет. Или останется без члена, так как тот опять начал зажимать. А всё из-за того, что затвердевший воск разломился, когда Рэйес практически грохнулся сверху. Из-за деформации воск зажал соски в паре мест и ещё в нескольких ткнулся островатыми углами. Ощущения от этого были ещё те. А сверху и Рэйес трахает так, точно решил им кровать сломать.       — Я тебя убью! — взвыл Скотт, чувствуя, как сперма Рэйеса разливается внутри его задницы.       — Тебе же было хорошо! — устало выдохнул тот, скатываясь в сторону и растягиваясь по постели.       — Думал… сердце не… выдержит… — прохрипел Скотт.       Посмеиваясь, Рэйес сел на колени и взялся за наручники. Он поморщился от вида содранной кожи, — вредить своему до невозможного сладкому парню он не хотел. Откинув кандалы, Рэйес спрыгнул с кровати и взялся развязывать узлы. К своему удовольствию он не смог не полюбоваться отметинами от верёвки. Обязательно за это огребёт по голове. Но это будет потом.       Чтобы истерзанные части тела быстрее восстановились, Рэйес сходил за мазью. Лёгкими движениями он втёр гель в запястья, затем на ногах и только после, с максимальной осторожностью, перешёл к груди. Вот только сначала пришлось избавляться от воска. Под обиженно-недовольный взгляд Скотта.       — Твои фантазии меня точно в гроб вгонят! — ворчал Скотт, ойкая от прохлады геля на горящих сосках.       — Ты так ноешь, точно столетний дед, которого изнасиловали, — расхохотался Рэйес.       — Очень смешно, — фыркнул Скотт и снова ойкнул. — Опять будут болеть, — он расплылся ленивой лужей, давая Рэйесу закончить.       Посмеиваясь над довольной мордашкой Скотта, Рэйес обильно обмазал каждый сосок и область вокруг. Убрав банку, он по пояс прикрыл парня покрывалом и завалился с другого края. При этом вид у него был не менее довольнющим. Даже более.       — Может, ещё что-нибудь попробуем? — предложил Рэйес.       Приоткрыв один глаз, Скотт повернулся к нему. И взгляд его был красноречив.