Ближе

Вечером шëл дождь. С каждым разом он стучал по крыше всë сильнее и сильнее. Создавалось ощущение того, что совсем скоро он пробьëт крышу насквозь, пытаясь доказать людям своë превосходство, свою мощь. Природа в это время, казалось, спала: на улице пусто, ни людей, ни машин, ни птиц, лишь качающиеся из стороны в сторону молодые деревья, цепочка светящихся фонарей, чужих окон домов где-то вдали и бесконечный шум, от которого клонило в сон. Джисон сидел в мягком, большом коричневом кресле, укутавшись в нагретый от температуры тела плед, и читал книгу, время от времени закрывая еë, откидывая голову на спинку, медленно вздыхая и думая о смысле той или иной философской цитаты главного героя. Он любил читать в одиночестве, устроившись поудобнее, когда за окном дождь, а рядом на столе — горячий чай. Он любил уходить от людей, отдыхать от них, закрываясь пледом до самой головы — довольно обычно для человека, всегда улыбающегося на публику и никогда не показывающего своей усталости. Естественно, Хан просто ненавидел, когда кто-то отвлекал его во время отдыха, пусть и не говорил об этом. Сейчас он молился, чтобы остальные ребята продолжали сидеть внизу, в гостиной, и смотреть фильм, поедая попкорн, дали побыть одному и послушать шум дождя через едва приоткрытое окно. И Джисон почти поверил, что его молитвы помогли, пока кто-то не постучал в дверь. Этот кто-то настойчиво стучал три раза, а потом затих. «Кого же там могло принести? Чонина? — думал Джисон, не отрываясь от книги и не разрешая тайному гостю зайти в комнату, — Постоит и уйдëт». Сейчас ему меньше всего хотелось отрываться от произведения, от долгожданного покоя и собственных размышлений. В этот момент Хан услышал, как дверь начала постепенно открываться. — Привет, не помешал? — спросил тихий и сладкий голос, появившись на пороге комнаты. Это был Минхо. Он захлопнул дверь и начал наблюдать за другом, ждал ответа, замерев на месте, как замирает провинившийся кот, боясь подобраться ближе к хозяину. — Нет — ответил Джисон спокойным голосом, не подавая признаков раздражительности. Он привык скрывать настоящие эмоции где-то в глубине души, на самом дне себя, откуда их не удавалось никому достать. Хан продолжил чтение, поклявшись себе не обращать внимание на Ли, чтобы тот поскорее понял, что его появление сейчас совершенно бессмысленно, развернулся и ушëл. За это время он ни разу не посмотрел в сторону друга. Минхо стоял на пороге, переминался с ноги на ногу и ждал чего-то. Чего же он ждал? Никому это не было известно. Хана уже порядком раздражало беспричинное появление Ли. Мысли о том, чего же хочет Минхо, всë больше и больше заполняли разум Джисона. Из-за этого он совсем не замечал, как читал одно и то же предложение уже третий раз. Хан не мог сконцентрироваться. — Ты что-то хотел? — не выдержал он. — Нууу, мне просто захотелось проведать тебя, узнать, чем занимаешься. — Как видишь, читаю. Почему ты не с ребятами? Проведать меня? Зачем? — Скучно. Хëнджин нашëл какой-то неинтересный фильм с большим количеством драмы. Я побыстрее свалил, пока все ревели, — он усмехнулся своей кошачьей улыбкой, его глаза ярко блеснули в комнате, освещаемой лишь тусклым огоньком настольной лампы. — Понятно. Тогда неудивительно, почему ты оттуда сбежал. Я бы поступил так же, — Хан перевернул страницу и сделал глоток тëплого чая. Он успокаивал себя тем, что друг совсем скоро уйдëт и не будет мешать его погружению в литературу. Минхо двинулся вперëд. Он без сил повалился на кровать Джисона, на которую часто кто-нибудь да заваливался: то Чанбин, то Чонин, то Хëнджин. Все твердили, что его кровать самая удобная и мягкая. Они даже не подозревали, насколько зол Хан в тот момент, когда кто-то нарушает его личное пространство, сминает подушку и одеяло, трогает его вещи. Чëртов перфекционист. По внешнему виду казалось, что Хо не смотрел фильм только что, а много тренировался: качался или повторял хореографию. В последнее время Ли выглядел уставшим. «Надеюсь, что он будет молча лежать или вообще уснëт» — думал Джисон. Тем временем в книге наконец-то наступил долгожданный момент: герой, после тяжёлых испытаний на своём пути, встретился взглядом с той, в кого был тайно влюблëн. Он смотрел на девушку, не отрываясь, будто загипнотизированный, восхищался еë ангельской красотой и добрым сердцем. Позади послышалось тихое дыхание. Хан обещал себе забить на все происходящее вокруг, но не выдержал и обернулся. Ли лежал на боку по середине кровати, закрыв глаза и подложив руку под голову. Он был одет в своë любимое серое худи оверсайз и тёмные спортивные штаны. По сравнению с этой одеждой он выглядел таким маленьких и хрупким, как котёнок. Каштановые, немного лохматые волосы казались чёрными при малом освещении. Зато хорошо были видны его бледное лицо, руки и ступни ног. Минхо походил на созданное скульптором произведение искусства, потому что его внешность была уж слишком нереальной, неземной. Джисон не сразу понял, как залип и только потом, почесав затылок, пришёл в себя. «Ну и что теперь с ним делать? Хо действительно уснул? А если он проспит тут до утра?» — беспокоился Джисон. Как уже говорилось, Хан не любил, когда его личное пространство нарушали. В этот момент Ли медленно открыл глаза. Всë-таки не спит. Они вновь сверкнули, привлекая к себе внимание. Настал момент молчания. Джисон смотрел в стеклянные глаза друга, не отрываясь, вглядывался в его пустое выражение лица и не понимал, что происходит. Ли выглядел как кукла…Поломанная кукла. Хан затаил дыхание от страха — он впервые видел друга таким. В сознании возникли мысли о том, что случилось что-то плохое. Минхо взглянул в последний раз и перевернулся на другой бок. Теперь Хан смотрел ему в спину. Через несколько секунд послышались всхлипы. Он плачет? Джисон встал с кресла и осторожно подошëл к кровати, будто боясь спугнуть. Хотя он прекрасно понимал, что такой Минхо вряд ли уйдëт сейчас. Не тот случай. — Хëн, что с тобой? — спросил он тихо, положив руку на плечо друга. — Что произошло? Сможешь мне рассказать? Ли молчал. Говорили лишь его слëзы. Хан, напуганный происходящим, прилëг рядом. Он не понимал, что должен делать в таком случае, не понимал, как ему действовать дальше. Мозг создавал кучу мыслей о том, от чего Ли мог расстроиться. И всë же, действовать было просто необходимо, ведь его напарник был в ужасном состоянии: он прижал ноги ближе к телу, напрягся, его начинало трясти, а слëзы не прекращались. Джисону самому становилось тошно, в горле внезапно появился ком. Он тихо развернул друга к себе. Минхо тут же закрыл лицо рукавами своего худи, боясь показать красные глаза, свою слабость перед другом. Но он уже еë показал, и это его жутко бесило. У него больше не было выбора. Видимо, ему всë-таки придëтся поведать о своих проблемах. — Я устал. — От чего же, хëн? — Устал и физически и морально — он посмотрел в глаза — Хани, мне приходится много работать над танцами, подтягивать остальных в группе, придумывать что-то новое, потому что компания требует. В последнее время меня много отчитывали, потому что сроки поджимали, а я ничего не успевал. Хан с замиранием сердца вслушивался во всë то, что говорит Ли, потому что тот обычно не рассказывал о том, что его тревожит. Да, Хо действительно было тяжело в последнее время, Джисон это прекрасно понимал. Он видел, как другу приходится торчать в зале с утра и до самого вечера, как ему приходится много работать, помогая другим. — Я ушëл от ребят не потому, что фильм был скучным, — продолжал Хо — а потому, что я думал, чем себя занять. Понимаешь, я не могу сидеть на месте, мне постоянно кажется, что я могу потратить свободное время на танцы, а не на просмотр каких-то там драм. Я не могу расслабиться, в отличие от других. Для меня отдых — это зло. Ты понимаешь, о чëм я, Хани? — Да, я тебя понимаю… Понимаю твоë стремление к самосовершенствованию, желание понравиться другим мемберам, фанатам. Но Ли… Идеальных людей просто не существует. — Джисон гладил его по плечу — Я вижу твои старания, и, знаешь, у тебя всегда всë получается охрененно. — Но я чувствую, что должен больше стараться… — Минхо продолжал настаивать на своëм, осторожно смотря в глаза напротив — Я не так хорош, как ты думаешь. Хан внимательно наблюдал за любой эмоцией друга, стараясь угадать еë, помочь ему. Сейчас Хо выглядел тревожно: он занижал свои умения и ругал себя. Джисону стало настолько жаль Ли, что он решил взять его за руку. Холодная. Происходящее немного смущало Джи, потому он решил направить свой взгляд куда-нибудь в потолок. Так намного комфортнее. — Минхо, ты недооцениваешь себя. Ты самый лучший танцор, которого я знаю. Ты самый лучший повар, которого я знаю. Ты самый лучший шутник, которого я знаю. Ты самый лучший любитель кошек, которого я знаю. У тебя самый нежный голос. Ты самый лучший хëн, которого я знаю… А ещë… Ещë ты очень красивый. У тебя красивые глаза, красивый нос, милые губы, у тебя отличное тело — затораторил Хан. Он замолчал на мгновение, подумав, что сболтнул лишнего. — Правда? — Конечно! Ты работал больше всех всë это время. Хëн заслужил отдых! — видя улучшение ситуации, Джисон повернул голову в сторону друга, дал волю своим эмоциям и улыбнулся. Ли, увидев ту самую улыбку, которая всегда поднимала настроение мемберам, которую так сильно любили фанаты, улыбнулся в ответ. Своими советами Хан вселил в Хо уверенность, от друга он услышал те слова, которых ему очень не хватало. Стало легче…будто тяжëлый груз, накопившийся в душе Минхо за всë это время, исчез. Появилось чувство спокойствия. — Спасибо, Хани…спасибо, что выслушал… спасибо… — Ли обвил своими руками шею Джисона и прижался к нему, спрятав лицо в его толстовку. От неë приятно пахло духами и дождëм. Джисон не мог скрыть настоящих эмоций в этот момент, он не мог перестать улыбаться, не мог перестать гладить Хо по голове, перебирая его мягкие волосы. Он чувствовал искренность, доброту, привязанность и беззащитность. Ему хотелось оберегать и быть рядом, не отпускать и позволить лежать так. Вместе. Я впустил кого-то в своë личное пространство, в душу, и мне понравилось? Может не стоит отстраняться от других… После стольких сказанных (и не сказанных) слов наступила тишина. Хан слышал, как бьëтся сердце Минхо о грудную клетку и дождь об окно его комнаты, как тело напротив приятно согревает его. Так быстро бьëтся… Он боится? Переживает? Ему всë ещë плохо? — Минхо… — М? — поднимает голову и смотрит выжидающе. — Встань, пожалуйста — Джисон и сам поднимается с внезапно серьёзным выражением лица, тянет друга за собой. В глазах Минхо непонимание, растерянность. Он не знает, что делает Хан, но поддаëтся ему, потому что доверяет. Хочет верить. — Вот так, сиди смирно — Джи тянется за подушками, кладëт их перед Минхо, создавая непонятную «стену» между ними и заставляя убрать руки за спину. Джисон двигается ближе к Хо и начинает петь детскую песню, прижав указательные пальцы к своим мягким щекам. Он делает это, чтобы позабавить, рассмешить друга. Яркая улыбка озаряет его лицо, а уста издают милые звуки. У Ли краснеют уши, он закрывает глаза, выдавая странную улыбку. — Неаа, держи глаза открытыми — смеётся Хан, замечая интересную реакцию напротив. Минхо слушается. Он открывает глаза, не прекращая улыбаться. Краснеют его щëки и шея. Хо издаëт нервный смешок, чувствуя, что всë его тело горит, а пульс учащается. Между ними пара сантиметров, которые Хо не в силах выдержать. Он вновь отводит взгляд и немного отдаляется. Кажется, ещë немного, и его сердце выскочит из груди или взорвëтся на миллиарды мелких кусочков. — Ну же, смотри прямо на меня, — Хан протягивает к нему свои тëплые руки, нежно касается лица и скользит по немного мокрой от слëз шее, притягивая его ближе. — Ооо! — зрачки расширяются от удивления, а губы вытягиваются в трубочку, — Хëн… Твоë лицо. — он не успевает договорить. Минхо не контролирует собственное тело и поддаëтся вперëд, накрывая его влажные губы своими. Ли целует так, будто боится навредить, причинить боль своими глупыми действиями и потерять друга, но не может победить свои чувства. Сердце стучит настолько сильно, что, он уверен, Джи тоже это ощущает. Хан не просто ощущает это — его сердце начинает отбивать тот же ритм. Он чувствует, как пульсируют вены в висках, как голова пустеет, а тело постепенно плавится, словно воск от воздействия огня. Минхо целует жадно, боясь потерять это мгновение, впивается обеими руками в тонкую талию друга, скрытую под широкой толстовкой. Касается бледной кожи. От Джи пахнет зелëным чаем, еле уловимым запахом парфюма и любовью. От него пахнет домом. Всë это заводит Ли, заставляет несмело пробраться одной рукой под одежду и слегка задеть кожу на спине. У Джисона пробегают мурашки. Глубокий вдох. Его сознание немного пробуждается. Выдох. Он слегка отстраняется, отворачивая голову от смущения. — Хëн… Прости… Мы не долж…- покрасневшие щëки и уши не могут скрыть его ощущений. — Хани, не уходи от меня, пожалуйста. Не бойся — произносит Ли шëпотом прямо в самые губы младшего, будто не слыша его слов, поддаëтся вперëд, не открывая своих глаз. Целует вновь, но уже осторожно и нежно. Хан окончательно погружается в то, что происходит сейчас на кровати его комнаты за закрытой дверью. Он томно дышит, понимает, что остановиться не в силах. Минхо уже пробрался в его душу, запер себя там и не пытается выбраться. Он вдохнул новую жизнь, новые моменты, которые точно не смогут покинуть память Джисона. Минхо лучше любой романтической книги. Любой умной цитаты писателя. Лучше любых слов. В комнате по-прежнему едва светло. За окном — сильные порывы ветра и песня дождя. В комнате — тихие вздохи, тепло от объятий, влажные губы и остывший чай.