Офицер полиции

      Ночной город до безумия красив, когда едешь в машине на заднем сиденье и ни о чём не волнуешься. Яркие огни проплывают мимо на фоне чёрного неба и огромных небоскрёбов. И, казалось бы, в машине комфортно и безопасно…       Если ты не Пак Чимин, который сидит в полицейском автомобиле с пристёгнутыми наручниками руками. Второй участник драки сидит по другую сторону от него, недовольно бурча сотрудникам правоохранительных органов о том, что он здесь совсем по ошибке и только Чимина следовало бы отвезти в участок. Пак совсем на это не реагирует, а лишь смотрит на проплывающие за окном огни. Он пьян, и эти огни его завораживают.       Когда они прибывают к участку, обоих ведут для оформления дела — всё-таки драка в ночном клубе. Начал её Чимин, но далеко не просто так. И именно это парень и должен доказать — его реакция была лишь самообороной.       Их сажают напротив стола, где стоит табличка «Чон Чонгук», и Чимин невольно улыбается. Самого полицейского нет на месте, поэтому их просят подождать. Их — это самого Чимина и мужика, который решил, что имеет полное право лапать Пака в ночном клубе. Причём это был не гей-клуб, и не понятно, почему этот пьяница решил, что можно трогать красивых парней (а Чимин считал себя красивым, ему мама так всегда говорила).       Молодой полицейский садится напротив парочки нарушителей и устало трёт глаза. Он молча просматривает документы, сравнивая фотографии с теми лицами, что сидят по ту сторону стола, а после открывает в компьютере документ, чтобы завести протокол. — Так, господин Чхве Минсок, скажите, пожалуйста, как произошла драка? — Чон Чонгук устало смотрит на мужчину пятидесяти пяти лет. Именно он возмущался всё время, что ехал до полицейского участка, а после, пока они ждали Чонгука. — Я сидел у бара, когда этот парень врезал мне в нос! — мужчина с возмущением смотрит на Пака. Тот лишь закатывает глаза, прекрасно понимая, что всё было не так. — Я лишь отдыхал после работы, а этому сопляку что-то не понравилось. — Господин Чхве, давайте без оскорблений, — полицейский выглядит так, словно до этого в шахте работал, а теперь ему ещё пьяные бредни надо выслушивать. — Это всё или вы хотите что-то добавить? — Помимо того, что сейчас молодёжь пошла ужасная, добавить мне нечего, — недовольно бурчит мужчина, косясь на Чимина. Тот лишь в очередной раз глаза закатывает. — Хорошо. Господин Пак, — Чонгук поворачивается к Чимину. На его усталом лице не дрогнула ни одна мышца — время полшестого утра субботы, ночка была ух какой веселой, а до пересменки ещё полтора часа, и Чону бы не хотелось провозиться с этими пьяницами. — Я хотел бы услышать вашу версию. — Хорошо, господин Чон, — Чимин улыбается и смахивает чёлку с лица. — Я был в клубе с друзьями и уже собирался уходить. Мы решили взять по одному последнему коктейлю, поэтому подошли к барной стойке. Всё было хорошо, пока я не почувствовал на своих ягодицах чьи-то руки, — Пак смотрит с презрением на мужика рядом и продолжает рассказ. — Я приличный парень, состою в длительных отношениях, а тут такое. Я сказал господину Чхве о том, что мне неприятно, но правда не самыми приличными словами. Он от меня не отстал. Поверьте, это было как самооборона!       Чонгук устало положил голову на свои руки. Чертова ночная смена в пятницу, когда все отдыхают и веселятся, а тебе этих весёлых по домам развозить, да их проблемы решать. — Это всё или вы хотите что-то добавить? — бубнит Чон, поднимая голову и смотря на Пака. Тот лишь кивает, и Чонгук воспринимает этот ответ за «всё». Однако мужчине рядом это не нравится. — Всё было совершенно не так! Вы думаете, я буду домогаться до какого-то педика? — у этого Минсока чуть ли слюна во все стороны не летит — вот так сильно он возмущён. — Попрошу не выражаться, господин Чхве, — Чонгук значительно повышает голос, чтобы мужчина напротив успокоился. — Вы всё-таки находитесь в полицейском участке. Если вас так беспокоит то, что второй участник драки, по вашему мнению, говорит неправду, то мы запросим сейчас и сразу записи с камер видеонаблюдения клуба. Думаю, они охотно нам помогут.       Мужчина моментально меняется в лице, вытягиваясь и краснея. Чонгук делает вид, что не замечает этих перемен, уже печатая запрос в охранную службу ночного клуба. Времени может занять до часа, поэтому сидеть ему ещё с этими товарищами придётся.       Время тянулось долго, Чимин рассматривал полицейский участок, название разных папок, которые стояли на видном месте, и не знал, чем себя занять. Мобила села ещё в клубе, когда он веселился с Тэхёном и Джином — наконец-то они смогли выбраться куда-то втроём. Чонгук спрашивал у Чимина и Минсока о свидетелях, и Пак уже хотел заявить о том, что у него они были, только вспомнил, что его друзья вышли подышать на улицу, потому что Тэхёну последний шот явно был лишним. Вот так Чимин остался без свидетелей.       Чонгук то приходил, то уходил, уточняя разные моменты у других сотрудников. Чхве Минсок сидел недовольный, но уже ничего не говорил и не возмущался. Все их перемещения были разрешены только в пределах кабинета или видимости Чонгука, а это крайне маленькое расстояние. Поэтому Чимину оставалось только трезветь и рассматривать грёбаный потолок. — Пак Чимин, — его плеча кто-то дотрагивается, и Пак сразу же открывает глаза. Он даже не заметил, как уснул, и сколько он так просидел в кресле — непонятно. Чимин пару раз моргает и осматривается. Мужика из клуба нет, как и Чонгука, а его разбудил другой полицейский. Молодой человек посмотрел на сотрудника правоохранительных органов. — А где… — он даже не может сформулировать нормально предложение — мысли в голове путаются. — Вы можете быть свободны, так как господин Чхве отказался от своего заявления. Если вы хотите, вы можете подписать заявление по факту домогательств с его стороны, на видео из клуба видно, что они были.       Чимин кивает и идёт за молодым сотрудником. Естественно он подпишет заявление, что, просто так тут просидел? Нет, конечно.       Пак внимательно читает заявление, хотя он ещё не полностью отрезвел — буквы немного скачут. Он подписывает документ и прощается с сотрудниками правоохранительных органов, наконец-то покидая здание полицейского участка. На улице свежо и холодно, отчего Чимин потирает свои плечи, чтобы хоть как-то согреться — он без своей джинсовки, которую он, по душе своей доброй, отдал Джину.       Парень шарит по карманам в поисках пачки сигарет и зажигалки — чтобы хоть как-то согреться. Они всегда у него с собой, если он собирается пить — так быстрее разносит. Чимин, конечно, уже не такой пьяный и весёлый, но сигареты понадобились.       Он едва успевает поджечь, как к нему подъезжает красивый чёрный спорткар. Чимин быстро суёт всё обратно в карманы и открывает дверь, усаживаясь рядом с водителем. — Я, вроде, говорил тебе, что мне не нравится, когда ты куришь, — Чонгук выворачивает на главную дорогу, внимательно наблюдая за движением. Он всё такой же усталый, и Чимин видит это. Он аккуратно кладёт свою руку на руку Чона, что держит коробку передач. — Я даже не успел, сразу выкинул, — тихо отвечает Пак, поглаживая большим пальцем кожу тыльной ладони своего парня. На ней видны следы от пластыря — Чон всегда хотел тату на руке, но из-за своей профессии всегда должен заклеивать рисунки на теле — начальство не разрешает в открытую показывать татуировки. Но работать разрешили. — Но ведь собирался, — Чонгук упрямый, и Чимин прекрасно это знает. Они едут домой в машине, которую Чону подарили родители за отличное завершение учёбы на полицейского. — Почему, когда ты с Кимами, у вас постоянно случается какая-то херня? — с насмешкой спрашивает парень, и Пак расслабляется — он прощён за сигареты. — Вообще-то, не постоянно, — бурчит в ответ Чимин, смотря всё так же на профиль парня. Чертовски красивого парня. Его парня. Чонгук вновь усмехается, на секунду кидая взгляд на Пака, будто не веря. Он и не верит. — В прошлый раз ты вернулся с татуировкой на ребрах, о которой даже не мог вспомнить с утра, — Чон помнит все случаи и это всё решает перечислить старшему. — В декабре, когда вы отмечали весь месяц их дни рождения, я забрал тебя 31-го из травмпункта с гипсом на ноге. После дня рождения Хосока ты вернулся в юбке и чулках, а это февраль. А в марте, после дня рождения ёбыря Тэхёна, как его там…. — Ты прикалываешься? — Чимин начал смеяться, потому что прекрасно понимал, что своего самого любимого хёна Чонгук точно забыть не может. — Я всё расскажу Юнги, он тебя гитарой отпиздит. — Точно, Юнги, — Чонгук театрально ударяет себя по лбу, от чего у старшего чуть сердце удар не пропускает — Чон на мгновение отпускает руль. Хотя мог просто убрать свою ладонь из-под руки Чимина. — Так вот, после дня рождения Юнги ты пришёл со штангой в языке, — и, прежде чем Чимин успел что-то сказать, младший добавляет, — это, конечно, очень приятно во время минета, но НЕ ПО ПЬЯНИ ЖЕ! — Джин — врач! — Это не повод на пьяную голову колоть язык, дезинфицируя всё водкой! — Чонгук откровенно смеётся. У Чимина всегда на все случаи одна отговорка — я проспорил. А пьяный Пак ой как любит спорить, и все их друзья знают об этом. Как и о том, что Чон, чаще всего, не присутствует на праздниках из-за работы, поэтому наивного Чимина можно одурачить, загадав какую-то глупость в виде «Давайте Джин проколет тебе язык сам. Он же медик».— Сегодня ты вообще в драку влез. — Я просто знал, что ты в ночную, — Чимин ластится как котёнок, прижимаясь к плечу своего парня. Наблюдалось за ним такое, но что теперь не любить его за это? — Я это понял, потому что о том, что ты собирался встретиться с Джином и Тэхёном ты мне ни слова не сказал, — Чимин просто решил недоговаривать эту информацию — незачем младшему волноваться, особенно когда он в ночную смену. Автомобиль подъехал к жилому комплексу, припарковавшись недалеко от их подъезда. Пока Чонгук отстёгивался и выходил из машины, Чим устало откинулся в кресле. Ночка была весёлая, если не считать её окончание, которое он провел в полицейском участке. Ну хоть с Чонгуком. Интересно, а Тэхён и Джин в курсе, что Чимина забрала полиция? — Эй, ты долго? — Пак поворачивает голову и тут же натыкается носом о нос Чонгука. Тот смотрит пристально, слегка щурясь. — Я уже минуту тебе дверь держу, — парень выпрямляется в ожидании, когда Чимин выйдет из машины.       Тот выползает медленно, потирая руками свои плечи — он всё ещё без куртки. Парень не спеша направляется в сторону подъезда, даже не посмотрев, идёт ли за ним младший или нет, пока на плечи не опускается чёрный бомбер Чонгука. Он приобнимает Чимина за плечи, ничего не говоря. Они так стоят в лифте, пока едут на седьмой этаж, и так же заходят в их уютную квартиру.       Чимин садится на пуфик в коридоре, уже собираясь самостоятельно снять обувь, но Чон присаживается рядом на корточки и развязывает кроссовки старшего, заботливо их снимая и целуя Пака в бедро после. Младший всегда проявляет свою любовь тихо, незаметно для других, но крышесносно для Чимина — он обожает обращать внимание на такие мелочи.       Их утро такое тихое, единственные слова они произносят только при вопросе о еде. Принимают душ вместе, а после идут в спальню, где заваливаются на огромную кровать, кутаясь в пледах. Чон прижимает старшего за талию к себе, крепко обнимая, и так оба парня проваливаются в сон. Чимин после весёлой ночи в баре, Чонгук после тяжёлой смены на работе.       Пак даже не знает, сколько времени прошло с того момента, как он уснул, но вот проснулся он очень даже странно — Чимин чувствует жар внизу живота, очень прям в конкретном месте. Юноша приоткрывает глаза и хочет руками потянуться к своему члену, только вот… они пристёгнуты? Он прикован к изголовью кровати.       Сон как рукой снимает, и Пак сразу же дёргается и переводит взгляд на оттопырившееся одеяло. Чёртов Чон Чонгук видит реакцию своего парня и тут же похабно улыбается, а после облизывает горячую головку члена. От этого взгляда Чимину только скулить хочется и запустить свою руку в длинные волосы младшего и сжать посильнее. Только вот Паку даже подвинуться никак — Чон успел закрепить его руки, а Чимин этого во сне даже не заметил.       Младший проводит руками по бёдрам Чимина, слегка царапая ногтями, при этом активно двигая головой, заглатывая пенис своего парня так глубоко, как только можно. Пак чувствует, как эмоции переполняют его, поэтому он, не скрывая, стонет так громко, слегка похныкивая. — Чонгуки, — парень тянет это так высоко и надеется, что соседи его не услышат.       Чон, не вытаскивая член изо рта, мычит вопросительно, что вызывает в старшем табун мурашек и удовольствия от лёгкой вибрации. Он снова хнычет, а Чонгук, падла, довольно улыбается, косясь на парня. Он руками проводит по плоскому животу, поднимаясь выше и задевая чувствительные соски. Стоны старшего такое наслаждение для Чона, что он готов продолжать это снова и снова.       Младший приподнимает колени Пака, мягко целуя нежную кожу на внутренней стороне бёдер, оставляя лёгкие засосы. Так сладко, что Чимин поджимает свои пальчики на ногах от удовольствия. Чон такой чуткий и заботливый, и Чимину это безумно нравится. Если бы не пристёгнутые к кровати наручниками руки, он бы уже притянул младшего к себе для поцелуя.       Чонгук, будто читая мысли своего парня, пододвигается к лицу парня и, дразня, лишь быстро чмокает того в нос, полностью игнорируя недовольные стоны старшего. Ой как любит Чон издеваться над своим хёном. Поэтому он нависает над Чимином, но не целует его, пока сам пальцами растягивает анус Пака. Тот стонет и извивается в руках младшего, но не может что-то сделать — руки прикованы крепко. — Хён, — Чонгук трётся носом о шею Пака, вдыхая еле ощутимый аромат духов, который, на удивление, ещё не выветрился. Чимин старается прижаться ближе, чтобы почувствовать тепло второго тела, но Чон никак не ведётся на эти манипуляции. Он проводит языком от ключицы до уха, оставляя мокрую дорожку, а после прикусывает мочку уха с красивой серёжкой. — Ты добавил мне работы под утро, — Чонгук шепчет это, пока рукой подводит свой член к дырочке Чимина. Тот чувствует, как чужой орган упирается в него, и стонет от того, что ничего не может сделать.       А Чонгуку нравится. Он улыбается довольно, когда входит в тело старшего и слышит вскрик — слишком резко, но Чимину всегда такое было по душе. Младший смотрит в глаза Пака и видит слёзы, которые он тут же вытирает с щеки пальцем, при этом ускоряясь. Парень стонет так громко, что Чону приходится прикрывать рот старшего ладонью, чтобы хоть как-то приглушить эти звуки — по мнению соседей парни просто лучшие друзья, которые решили снимать квартиру вместе. Чимин прикусывает ладонь Чонгука просто потому, что он любит так делать, когда его переполняют эмоции — а секс без возможности проводить руками по прекрасному телу младшего, рассматривая рисунки множества татуировок, то ещё мучение для Пака.       Чон держит крепкими руками изящную талию старшего, пока тот извивается во все стороны от того, что ему не избежать этого мучительно сладкого, обалденного чувства, которое вызывает у Чимина всегда секс с Чонгуком. Младший довольно улыбается, наслаждаясь видом подтянутого тела, татуировкой на рёбрах и надписью «NEVERMIND», автором идеи которой был конечно же Юнги (он же и предложил поспорить Чимину). Пак вздыхает томно и высовывает язык с металлической штангой, проводя по и без того влажным губам, а Чонгук готов кончить только от этого вида. — Чонгуки, у меня руки отвалятся, — еле слышно скулит Чимин, в очередной раз пытаясь дёрнуть запястьями, однако ничего не получается. Младший лишь усмехается на это, но ничего не делает. — Это ведь только начало, Чимин-щи, — в ответ на это Чонгук получает поток мата от Чимина, что только забавляет.       Растяжка Пака поражает, и его ноги спокойно разводятся чуть ли не в поперечный шпагат без каких-то проблем. Ракурс толчков чуть сменяется, от чего Чимин пыхтит в руку младшего ещё громче, полностью краснея. — Эй! — возмущённо стонет старший, когда Чонгук убирает руку и полностью выходит из тела Пака. Чон никак не реагирует, лишь садится на бёдра Чимина, с коварной улыбкой наклоняется прямо к лицу старшего и достает из-под подушки старшего заветный ключик от наручников. Пак, видя это, толкается бёдрами, но Чонгук уверенно сдерживает его движения. — Хён, я расстегну наручники, когда ты не будешь дёргаться, — Чон вставляет ключ в скважину, однако не поворачивает, а лишь отодвигается. — А ещё, если ты доставишь мне удовольствие, — улыбается.       Чонгук заводит руки за спину, беря в руку возбуждённый член старшего и подводит к своей дырочке, постепенно насаживаясь. Чимин шипит от наслаждения и чувства узости, а Чон от ощущения наполненности. Младший упирается руками в грудь Чимина, двигая бёдрами, стараясь привыкнуть, однако Пак решает иначе, резко толкнувшись в Чонгука. Тот стонет так громко, что соседи уже точно теперь что-то заподозрят. — Чонгуки, пожалуйста, освободи меня, и я сделаю всё, как ты любишь, — Паку не удобно толкаться, при этом не придерживая младшего. Ему срочно нужно освободить руки, иначе он не выдержит.       Чонгук тянется к рукам старшего и своими дрожащими руками старается как можно быстрее отстегнуть Чимина. Как только Пак почувствовал свободу на своих запястьях, он, игнорируя лёгкую боль в руках от того, что они затекли, перехватывает Чонгука одной рукой за талию, другой рукой за задницу и перекидывает на спину. Хоть старший и выглядит меньше в размерах, чем Чонгук, он всегда может так перекинуть младшего и начать доминировать. Сам Чимин оказывается сверху и сразу же начинает быстро двигаться внутри.       Пак проводит руками по всему телу младшего, оставляя мокрые поцелуи везде, где он может дотянуться. Руки Чонгука в волосах Чимина, сам он бесстыдно стонет, пока Пак пытается наверстать упущенное, хотя сам уже на пределе. Да и Чон тоже вот-вот кончит.       От ощущения во рту чужого горячего языка и холодного металла штанги сводит всё где-то в животе, и на мгновение Чонгуку кажется, что он вот-вот потеряет сознание от наслаждения. Чимин рычит сверху, когда Чон чувствует, что хён кончил. В него. Чонгук кончает себе на живот следом, тяжело вздыхая и прикусывая губу, чтобы не застонать на всю квартиру.       Пак валится рядом, тяжело дыша и ноя, что он не чувствует своих рук. Чонгук смеётся и целует старшего куда-то в плечо, обнимая Чимина так сильно, на сколько у него вообще сил осталось.

***

— Ты уверен, что не хочешь пойти с нами? — Чимин стоит у зеркала в коридоре, любуясь своей новой кожаной чёрной курткой, которую ему подарил Чонгук. С прошлой посиделки с друзьями прошло полтора месяца, и вот ребята вновь решили позвать Пака потусить. — Да, и я надеюсь, что мне не придётся видеть тебя на своей работе, — Чон в домашней одежде обнимает Пака со спины, целуя его в висок. Он смотрит на их отражение в зеркале и улыбается. Чимин давно хотел эту кожанку, то и дело стаскивая из гардероба куртку самого Чонгука, которая была старшему большой. Теперь и у Пака есть такая же куртка. — Тем более, мне с утра поставили смену, — шепчет Чон, проводя носом по шее парня, вдыхая приятный аромат геля для душа. — Я постараюсь не встретить тебя там, мне хватило прошлого раза, — посмеялся Пак, поворачиваясь лицом к молодому полицейскому и целуя его в губы. — Не скучай, солнце.       Чимин последний раз смотрит на себя в зеркало и, прощаясь, покидает квартиру. Время уже девять вечера, и Чон решает чуть почитать перед сном, ведь на работу рано утром.       Чонгук приходит на утреннюю смену довольным и выспавшимся. Он успевает перекинуться парочкой фраз с Намджуном о слишком буйном парнишке, которого аж за решётку пришлось закрыть, потому что он был уж слишком энергичен и кричал «вы знаете, кто мой папочка?!». Чон смеётся с этой истории и, попрощавшись с коллегой, который возвращался домой после ночной, отправляется на своё рабочее место.       У Чимина телефон как обычно, после вечеринок, выключен, но младший совсем не волнуется за него — Пак мог остаться у Тэхёна или Джина, как часто бывало. И не волновался бы, если бы не услышал до боли знакомое… — О, господин Чон, — Чимин, заметив Чонгука и его шокированный взгляд, довольно улыбается. Ночь за решёткой за буйное поведение такое себе развлечение, и увидеть своего парня с утра в форме — единственное удовольствие для Пака. — Прекрасно выглядите.       Чимин облизывается как-то подозрительно, когда Чон подходит к нему. Пьяный Чимин такой развратный, его совершенно не волнует тот факт, что вокруг люди, да и вообще он в полицейском участке. — И кто же твой папочка? — младший подошёл вплотную к решётке. У Чимина потёк макияж, но он выглядит так же бомбезно, как и перед выходом прошлым вечером. — Офицер полиции, — Пак улыбается, обнажая свои белоснежные зубы, по которым проводит металлическим шариком пирсинга.